i'm on the edge with no control

Чонгук, честное слово, заебался, хотя с момента начала встречи прошло от силы минут пять. Новые партнёры, что сейчас сидят перед ним и с умным видом шерстят договор с его компанией вдоль и поперёк, выводят из себя вдвойне. Разве так сложно поставить росписи в документах и быстрее съебать отсюда? Чон, крепко сжимая челюсти, проводит ладонью по узкой спине Юнги, сидящего на его коленях, и останавливается на заднице, слабо поглаживая мягкую ягодицу. Обычно это приносит ему расслабление, но сейчас он раздражается даже от блондина, обнимающего за шею. И причина, на самом деле, проста: у Чонгука совсем скоро гон, а у Мина, блять, прямо сейчас течка, которую он пытается скрыть подавителями. Они ведь истинные, и Гук даже сквозь таблетки чувствует чересчур сладкий запах течной омеги. — Детка, ты ведь понимаешь, что я чувствую, как от тебя несёт? — Чонгук тихо шепчет на ухо блондину, вжимая его в себя ещё крепче. Тот вздрагивает, опуская виноватый взгляд вниз, и слабо ёрзает, пытаясь успокоиться и сесть так, чтобы уменьшить начинающийся зуд. Вокруг него четыре альфы, не считая его истинного, и это просто пиздец, потому что тяжёлые запахи окутывают его с ног до головы, сбивая действие таблеток, принятых ещё рано утром. — Прости, папочка, — Юнги, словно котёнок, льнёт к брюнету ближе, сжимаясь в комочек и начиная дрожать всем телом. Нетнетнет, блять. Только не сейчас. Чон чувствует, как на его ноге, скрытой плотной тканью брюк, растекается влажное пятно, а в нос забивается усилившийся запах омеги. Сука. Его член встаёт в считанные мгновения, уже упираясь в ширинку. И если это не самый ужасный провал в его жизни, то он не знает, как это ещё можно назвать. — Извините, — Чонгук слабо кланяется и подхватывает Мина на руки, пытаясь как можно скорее свалить из душного кабинета, оставляя всю эту поеботу с договором на своего зама, — Ради бога, реши тут всё без меня, я в долгу не останусь, — альфа быстро кидает умоляющий взгляд на опешившего заместителя и скрывается за тёмной дверью. Лифт тащится со скоростью черепахи, и Гук держится из последних сил, честное слово: ему так сильно хочется выебать этого глупого омегу прямо здесь на глазах у всех, чтоб больше не повадно было так подставлять брюнета на важной встрече. — Съебали отсюда нахуй, — рычит Чон на своих подчинённых, когда двери со скрипом раскрываются, и несколько человек испуганно смотрят на него, застывая в ступоре, — Быстрее, мать вашу, — альфа выглядит сейчас так зло и устрашающе, что бедные работники, кое-как совладав с собой, пятятся от него подальше, а Чонгук судорожно жмёт на кнопку, молясь всем богам, чтобы сейчас не сорваться в маленьком замкнутом пространстве. Они, конечно, могли бы потрахаться где-нибудь в здании, но в такой ситуации, когда оба мучаются от своей природы, это явно глупо, ибо как минимум несколько дней ни Гук, ни Юнги не выбрались бы отсюда, и лучше всё-таки дотерпеть до дома. Как только лифт закрывается, оба, не выдержав, впиваются в губы друг друга, пытаясь то ли поцеловать, то ли сожрать к чертям собачьим. И Чон клянётся, что сейчас сойдёт с ума от того, как нуждающеся и разбито стонет блондин, раскрывая рот и задыхаясь. Он позволяет делать с собой всё, что заблагорассудится Чонгуку, который вжимает его в металлическую холодную поверхность и трётся напряжённым членом между мокрых ягодиц. Язык с нажимом проходится по юнгиевым губам, распахивая их ещё шире, чтобы в следующий момент проникнуть уже внутрь рта, вылизывая, как самую вкусную и дорогую в мире сладость. Вообще, в лифте есть камеры, и Чон уверен, что за ними сейчас наблюдает не только охранник, но и парочка проходивших мимо работников. Но это неважно. Пусть смотрят бесплатное порно, ему не жалко. Мин оказывается в какой-то прострации, ощущая лишь руки и губы на своём теле, но не обращая никакого внимания на то, что происходит вокруг, и приходит в себя лишь когда оказывается на переднем сидении чонгуковой машины. Альфа быстро заводит авто и, замечая, как руки Юнги тянутся к ремню безопасности, ударяет по тоненьким пальцам. — Сделаешь папочке приятно, малыш? — Юнги, сначала опешивший, послушно и, как заведённый, несколько раз кивает головой, протягивая дрожащие руки к чужим штанам, еле справляясь с ремнём и ширинкой. Чонгук жмёт на газ одновременно с тем, как Мин опускается тёплым ртом на его член, которым можно уже гвозди забивать. Блондин давится, с дурости заглатывая сразу до конца, но начинает двигать головой, ощущая, как пальцы альфы путаются в волосах. Чон гонит на бешеной скорости, нарушая все правила дорожного движения, какие только существуют, и Юнги мысленно молится, чтобы не слететь с сиденья от такой опасно быстрой езды. Но он провинился и очень хочет трахаться, так что если он и свалится вниз на каком-нибудь повороте, то это будет вполне себе таким наказанием за свой проёб. Омега, помогая себе одной рукой, опускает вторую ниже, накрывая ладошкой своё возбуждение, и пускает по члену брюнета глубокую вибрацию от надрывного стона. — Я разрешал тебе прикасаться к себе, м? — у Чонгука голос низкий, хриплый, и Юнги снова стонет, но на этот раз разочарованно, убирая руку от своего паха. Он заглатывает на всю длину, задыхаясь и роняя слёзы, лишь бы только забыться хоть на секундочку от такого дикого желания. Но стоит ли говорить, что даже с таким затуманенным разумом он понимает, что это всё бесполезно? — Котёнок, если ты сейчас очень постараешься и заставишь меня кончить до того, как мы приедем, — а Мин уверен, что они уже близко, — то я помогу тебе и трахну до потери сознания так, как ты и заслуживаешь. Его протаскивают за волосы от основания до самой головки, заканчивая движение звонким причмокиванием. И, блять, Юнги честно постарается сделать это. Омега вылизывает член, надрачивая скользкой рукой, так быстро и так усердно, что Чонгук не понимает, как находится ещё в относительно здравом уме и не впечатывается в проезжающие мимо машины. Губы блондина такие опухшие и замечательные, так хорошо обхватывают стояк, что сдерживаться почти невозможно. Мин отрывается на пару секунд, смотря через стекло на улицу и понимает, что буквально несколько метров разделяет автомобиль и ворота их дома. — Блять, пожалуйста, — он жалобно скулит на грани истерики, видимо, приняв слова альфы на полном серьёзе, и, уже плача от приближающегося поражения, раскрывает рот, сжимая кулак на члене ещё крепче. Вид такого разбитого и беспомощного Юнги подталкивает Чона к грани: он обильно кончает, пачкая заплаканное лицо этого ребёнка белёсыми каплями. Блондин чуть расслабляется, шумно выдыхая и сглатывая всё, что попало ему в рот. — Ты такой молодец. Такой послушный сладкий малыш, — шепчет Чонгук, останавливая машину и заглушая её, — Можешь просить у папочки всё, что хочешь. Мин вытирает рукавом свитера свой рот и переползает на колени Гука, попутно расстёгивая свои джинсы. — Мы потрахаемся прямо здесь, — не вопрос, а грубое утверждение. Как мило. Брюнет кое-как стягивает узкие штаны вместе с промокшим бельём — в нос сразу ударяет концентрированный и густой омежий запах. Его пальцы тянутся к промежности, но почти в ту же секунду оказываются перехваченными чужой ладонью. — Твой член. Во мне. Прямо сейчас, — Юнги разделяет предложение паузами, сипит хрипло и смотрит как-то зло, направляя член в себя, — П-папочка, — всё же добавляет блондин, чуть смягчая взгляд и насаживаясь до основания. Он откидывает голову назад, даря Чонгуку возможность полюбоваться своей меткой и оставить парочку ярких засосов на бледной коже. Мин двигается быстро, стонет громко, пальцы жмёт на плечах альфы до синяков (и откуда в нём вообще столько силы?). Чон не знает, видел ли что-нибудь красивее омеги, оседлавшего его бёдра и задыхающегося от рваных толчков. Аккуратный омежий член шлёпается о плоский живот с каждым движением, и это так мило для Гука, что всякие котятки в инстаграме нервно курят в сторонке. Чон бы с радостью заставил Юнги как всегда кончить без рук, но ему уже невтерпёж пиздец как, так что он не сильно будет зол на себя, если поможет блондину, верно? Одна ладонь оказывается на упругой ягодице, крепко сжимая, а другая — обхватывает член. Мин утыкается в шею альфы, вдыхая родной запах, и прикусывает кожу в аккурат рядом с напряжённой веной, чтобы не начать кричать, потому что горло дерёт нещадно, ибо его сейчас хотят свести прямиком в могилу, это точно. И уже спустя несколько мгновений уверенных движений рукой омега изливается, впиваясь зубами в шею до крови. Чонгук обязательно вытрахает за это (и не только) из Юнги всю душу, опробовав все поверхности в доме, но это потом. А пока сладкая детка на его бёдрах может верховодить им.