Птичка певчая

За окнами давным давно стемнело и кажется начиналась метель, а Тина все никак не могла уснуть.Может сказывалось то, что сегодня она осталась в доме одна? За исключением приехавшего на несколько дней Вени, спавшего на втором этаже. Поворочавшись в пустой постели, девушка все же встала и не спеша подошла окну. Идеальный слух ее не подвел, на улице свистел ветер и кружились крупные белые хлопья.Первый снег этой зимой. Певица приоткрыла одну створку и поежилась от холода, пробравшегося в спальню.Она протянула ладонь, поймав несколько снежинок, тут же превратившихся в капельки воды и закрыла окно. Накинув халат, поп дива спустилась вниз, где мирно спал в своей комнате Веня. Тихо заглянув к сыну и пригладив вьзерошенные русые прядки, Тина так же на цыпочках вернулась к себе и легла в кровать. Повыше подтянула одеяло и обняла пустующую подушку, хранящую легкий аромат мужских духов. Завтра их с Даном обвенчают в небольшой церкви в тихом районе на окраине столицы. Именно по этой причине его сейчас не было рядом впервые за много дней. Уже неделю они муж и жена, только об этом не знал никто кроме самых близких и родных. Их расписали по тихому, а после был семейный ужин ее особняке. Родители Дана на столь важное событие в жизни сына приехать не смогли… С отцом он так и не помирился, а его мама должна была прилететь в Киев уже утром. Тина очень волновалась перед значимым в ее жизни событием и перед знакомством со свекровью, хоть и понимала что сейчас нельзя. В теплых объятиях Морфея она утонула лишь к утру, забываясь коротким тревожным сном. " Перед ней Лавра, Тина понимает это по очертаниям просторного помещения, узнает иконы в отблесках множества свечей. Отчетливо виден только священник в расшитой золотом рясе и пара молодоженов. Остальное затянуто пеленой сизого тумана и таинство венчания певица наблюдает словно со стороны. Молодые супруги стоят к ней спиной, над их склоненными головами церковные короны, у жениха густые смоляные волосы, а из-под фаты невесты выбивается кудрявый светлый локон. Мужчина дрогнувшими руками одевает на пальчик девушке маленькое колечко и внезапно поднимает голову, встречаясь с ней взглядом. Тина охнув узнает в нем Дана, а когда полубоком становится молодая жена видит себя… Только совсем юная, здесь ей едва за двадцать.Певица слышит, как священник нараспев читает молитву и в этот миг чувствует, что кто то внимательно смотрит на нее и от этого взгляда так знакомо веет теплом.Она резко поворачивается и по коже толпами бегут мурашки… В большом окне едва заметен прозрачный силуэт: светлые короткие волосы, серые глаза, округлое лицо… Женя… Он ровно мгновение смотрит на нее и на его губах появляется улыбка, он подмигивает ей так же по доброму, как всегда делал при жизни и родные до боли черты мягко растворяются в молочно белом тумане… " Тину подбросило на кровати и она мгновенно открыла глаза.Пальцы до судорог сжимали сбитое одеяло, тело было липким от пота, а по щекам текли слезы.В горле стоял комок, а в груди жгло так, словно там кто-то намеренно разложил костер. С трудом ей удалось унять дрожь и глухо бьющееся о ребра сердце.Внезапно в дверь позвонили и певица вытерев лицо и набросив на плечи халат побежала открывать. За окнами уже было светло и лежал ровный слой пушистого снега. На пороге стояла мама, тепло улыбаясь и призывно открывая дочери свои объятия.Тина уютно спряталась в кольце родных рук, ощущая как вместе с знакомым с детства запахом жасмина внутри разливается спокойствие. Она рассказала Светлане Андреевне свой сон, никак не дающий ей покоя, пока так схожая с ней чертами женщина помогала ей готовить завтрак для Вени.  — Это только сон, Танечка. — Ласково произнесла Светлана, накрывая на стол. — И знаешь мне что то подсказывает, что Женя он рад за тебя.И дает тебе знак, что он хочет ты была счастлива… Ты заслужила это, дочка. Тина смахнула вновь навернувшиеся слезы и затем позвала Вениамина завтракать. Глядя на мирно жующего блинчики сына, Кароль все больше замечала — чем взрослее тот становится тем больше он похож на своего отца. И в очередной раз благодарила Бога за то что ее мальчик все понял, когда она рассказала ему про Дана и смог принять. Почему то все время в памяти всплывали кадры двенадцатилетней давности и то и дело с ресниц срывались непрошенные слезы. Мама говорила, что так и должно быть, что перед венчанием невесте положено поплакать, что бы в дальнейшем только улыбка освещала ее лицо. Только Тине все равно было не по себе. Она снова примеряла белое платье, только в этот раз оно было прямым без множества шифоновых юбок, плечи прикрыты и сегодня она не надела фату… Не смогла опять… Акуратно собранные в пучок локоны певица покрыла кружевным венчальным платком. Макияжа тоже было минимум, светлые тени, совсем немного пудры и легкая нюдовая помада на губах. Черное авто снова везло ее по шумным извилистым улицам, только за окнами вместо сочной летней зелени белел свежевыпавший снег. Снова сильно стучало сердце и ее холодные пальцы как и тогда мягко сжимала мамина рука. И точно так же как и двенадцать лет назад Тина шла под венец не одна, а с малышом под сердцем.Дан, ее Дан одетый в идеально наглаженный черный костюм уже ждал ее у входа в церковь, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.Рядом с ним стояла невысокая светловолосая женщина в элегантном бежевом пальто.  — Танечка, ты прекрасна… — Восхищенно произнес он, в мгновение оказываясь возле машины и протягивая жене ладонь. — Познакомся это моя мама — Людмила Борисовна Балан…  — Здравствуй, Тиночка… Улыбнулась та, по матерински обнимая певицу и целуя щеку. — Извини что не смогла приехать на вашу свадьбу, семейные обстоятельства…  — Самое главное что вы сейчас здесь. — Тихо ответила Тина. — Я все понимаю и не держу на вас зла. Она в ответ оставила на чужой щеке след своих губ и через несколько минут они вдвоем с Даном вошли внутрь Свято Покровской церкви.У девушки дрожали колени и по телу пробежал легкий озноб, хотя на ее плечах поверх платья была одета теплая накидка.Певица вслед за мужем перекрестилась и они подошли к священнику. Вокруг пахло чем то приторным и со всех сторон строго смотрели лики святых.Отец Владимир поднес к ним поднос с кольцами и аккуратно опустил маленькое на палец мужу, а то что больше на хрупкую руку жене. Так произошло трижды, а затем он велел молодым обменяться кольцами. Тинины руки заметно дрожали когда она одевала обручальный перстень Дану и завороженно смотрела как отражается пламя свечи в золотом ободке опускающемся на ее безымянный пальчик. Дальше как во сне они сделали шаг на вышитый рушник, над макушками те самые церковные короны что Тина видела ночью, в ладонях дрожат зажженные свечи… А под сводами храма эхом отзываются священные слова…  — Венчается раб Божий Дан рабе божьей Татьяне во имя Отца и Сына и Святого Духа…Венчается раба божья Татьяна рабу божьему Дану во имя Отца и Сына и Святого Духа… В ушах гулко стучит сердце и звучат слова святого писания… Они целуют образа в золотых рамах покрытые рушниками и лишь тогда по нежной женской щеке стекает прозрачная хрустальная капля… Дан невесомо касается ее кончиками пальцев стирая с бархатной кожи и щемяще нежно целует любимые губы. Ровное пламя свечи отражается в его глазах и пляшет искорками в ажурном кружеве… На улицу он свою теперь уже и перед Богом жену вынес, бережно подхватывая на руки. Отовсюду слышались поздравления и щелчки фотоаппарата, Балан еще раз трогательно прижался к пухлым устам и они с Тиной вместе сели в машину.Через пол часа они приехали к мосту влюбленных, где неуспели побывать после свадьбы. Вокруг было непривычно тихо, под ногами приятно хрустел первый снег, а новые снежинки плавно кружились в воздухе.Они мягко оседали на кружеве венчального платка и в смоляных кудрях идущей по мосту пары.Тина на миг остановилась у перил, настолько завешанных замочками, что рябило в глазах. Она коснулась кончиками пальцев совсем нового с датой минувшей несколько дней назад и крепче сжала второй рукой теплую мужскую ладонь. Через несколько мгновений продюсер акуратно защелкнул рядышком их замочек с надписью " Дан + Тіна " сделанной с обеих сторон на двух разных языках — молдавском и украинском.  — Ты не замерзла, Малыш? — Заботливо спросил он, пряча привычно холодные ладошки в своих руках и с любовью согревая их своим дыханием.  — С тобой всегда тепло… — Улыбнулась певица, коротко целуя мужчину в кончик носа и ощущая как крошечная снежинка тает на ее губах. — Люблю тебя… -… И свежая любовь цветет… — Хрипло запел Дан, обхватывая ладонями чуть тронутое морозом розовое личико и выдыхая каждое слово в приоткрытые алые уста. — И снова все что есть пройдет, а надеюсь не пройдет… Любовь… Последние звуки низкого голоса утонули в трепетном поцелуе, который словно уносил влюбленных в другую вселенную. Тина чувствовала себя сейчас просто до неприличия счастливой, тепло разливалось по тонких сосудах, соединяясь ярким пламенем в одном на двоих пульсирующем сердце. Она растворялась в Дане, как переливающиеся тонкими гранями крошечные льдинки на их переплетенных руках. После было празднование в кругу самых близких, трепетные касания, слезы счастья, тихий звон тонкого хрусталя, обожающие взгляды украдкой.Лавина теплых искренних поздравлений, смех звоном колоколчиков наполняющий все вокруг и танец под их первую совместную песню… К вечеру когда пришло время прощаться, Дан осторожно намекнул, что родители его жены вместе с Веней и его мамой на ночь остаются в загородном доме, а они с Тиной едут в его квартиру. Никто и не думал возражать, понимая что им хочется побыть наедине. Людмила Борисовна тепло обняла невестку пожелав ей и единственному сыну счастья.Светлана Андреевна тайком утирала слезы, радуясь что ее дочь снова окружена заботой и лаской, а Веня просто прижался к матери и Дану, обнимая своими маленькими ручонками их обоих. Еще до свадьбы поп дива решила, что жить они будут в ее особняке.Все таки дом, в который была вложена частичка ее души и почти вся жизнь, был ее крепостью и она не готова была просто взять и все бросить. А продюсер за долгие месяцы уже считал эти наполненные ее чутким запахом и теплом стены своими… Вечер плавно опускался на усталый город, зажигаясь фонарями, бросающими узорчатые тени на снег и неоном ярких вывесок. Просторная трехкомнатная квартира — студия распахнула для них свои двери, радушно принимая в свой особенный, насквозь пропитанный Даном мир. Мужчина готовился… Просто не мог иначе, он хотел что бы этот день запомнился самому дорогому для него человеку. Вокруг царил приятный полумрак, прямо от порога вглубь когда то холостяцкого жилища вела узкая дорожка, мерцающая огоньками свечей и шуршащяя лепестками нежно кремовых роз, под тихими шагами босых ног. Свечи были здесь буквально повсюду как и дарящие сладкий, едва ощутимый для осязания аромат цветы.Пастельные стены уютной гостинной были расписаны причудливыми узорами теней и сплошь увешанны фотографиями Тины, от самых первых на которых ей едва исполнилось шесть до тех, что любимый мужчина снимал уже сам. В самом центре, над мягким диваном цвета мокрого асфальта, выделялся единственный их с Даном совместний снимок в тонкой серебряной рамке. Тот самый, зделанный среди острых скал Санторини на фоне самого красивого в мире заката, когда небо окрашивается алым, а солнце на короткий миг встречается с луной.На нем певица необычно счасливая: волосы взьерошены, уголки пухлых губ приподняты в легкой улыбке, а в сияющих голубых глазах чистая детская беззаботность… Волшебная тропинка обрывалась у большого черного рояля, полубоком стоящего в углу комнаты у окна.С блестящей, покрытой лаком поверхности свисала воздушная кружевная скатерть.В ее складках в центре инструмента прятались белые свечи в красивых стеклянных подсвечниках и их крошечные язычки пламени плясали на тонких стенках хрустальных бокалов.Из железного ведерка, стоящего там же приглащающе выглядывало горлышко бутылки игристого шампанского, утонувшей в кубиках обжигающего льда… Тина акуратно приподняла подол платья, присаживаясь на оббитый бархатом стул и обвела кончиками пальцев лакированную крышку. На дне затопивших радужку зрачков плескался восторг и предвкушение, а мелодия которую девушка хотела воспроизвести уже играла в ее голове. Неторопливо она обнажила ровные ряды гладких черно белых клавиш и легонько нажала на одну из них. Чистый как журчание ручья звук тут же разорвал тишину.В тот же миг народная ощутила как теплая мужская ладонь ложится ей на плече и акуратно тянет вниз прозрачный венчальный платок.Длинные пальцы обхватили заколку скрепляющую волосы и копна пшеничных локонов рассыпалась по спине, отливая золотом в дрожащих огоньках свечей. Прикрыв глаза певица прошлась изящными пальчиками по клавишам и комната растворилась в тончайших, словно сотканых из множества паутинок нотах " Нежности " Шопена. Мужские ладони сжались сильнее, а дыхание теплое как дуновение ветерка обожгло чувствительную шею. Мир вокруг рассыпался на миллионы частичек, растворялся в божественной музыке, созданной великим композитором, таял между порхающих по роялю женских пальцев.Очарованный всем происходящим Дан отошел к музыкальному центру и через секунду пространство вокруг заполнила та же мелодия, только записанная им когда то на диске.  — Я могу пригласить вас на танец, моя Королева? — Тихо произнес он, наклоняясь к сидящей за инструментом поп диве и протягивая ей свою ладонь. Тина сдержанно кивнула, как и полагается светской даме и вложила в мужскую руку тонкие ухоженные пальчики. Короткий миг и они уже стоят в центре гостинной, так близко словно сливаясь друг с другом и плавно двигаются в такт окружающей их музыке. Шаг… Еще раз шаг… На третьем Тина уже не чувствовала опоры под ногами, паря в воздухе, бережно поддерживаемая кольцом нежных любимых рук. Счастье, хрустально чистое как целительный источник в ее любимых Карпатах, разливалось по телу, даря спокойствие и блаженство.Даря такую необходимую ей защищенность, которой так не хватало на протяжении стольких лет. Сделав несколько кругов по комнате мужчина акуратно усадил свое бесценное сокровище на диване, что бы принести шампанское и бокалы.  — Но я не… — Начала было растерявшаяся певица и сразу же сорвалась на полуслове, остановленная невесомыми касанием подушечек к губам.  — В нем почти нет градуса. — Мягко улыбнулся продюсер. — Не бойся, Малыш… Следом в воздухе раздался хлопок и игристый напиток, вздымаясь облачком пузырьков полился в бокалы. Один Дан взял себе, а второй отдал Тине.  — За нас… — Хрипло произнес он, разбавляя тихим звоном хрусталя вновь наступившую тишину.  — За счастье… — Чуть слышно продолжила народная, ощущая как отдает покалываниями в кончиках пальцев запотевшее стекло. — И за любовь… Юную любовь, которая цветет в наших горячих сердцах… Она слегка пригубила чуть горчащее на языке шампанское и неосознанно облизала пересохшие губы. Дан завороженно замер, жадно улавливая каждое ее движение и пламя свечей ярким костром вспыхивало в его черных зрачках. Расфокусированный взгляд скользил по красивому женскому лицу, цепляясь за мельчайшие черточки не замечаемые раньше. Крохотные прозрачные лучики морщинок вокруг глаз, россыпь веснушек на крыльях носа и боже до чего же будоражащяя воображение неприметная родинка на щеке. Мужчина нежно коснулся ее большим пальцем, а затем очертил контур блестящих от слюны уст и бархатные створки тут же поддатливо приоткрылись навстречу. Не глядя Балан забрал хрустальный бокал из расслабившихся пальцев и подхватив жену на руки медленно понес в спальню. На прикроватных тумбочках тоже мягко горели свечи, окруженные россыпью нежных лепестков, а белоснежные шелковые простыни создавали яркий контраст на широкой кровати из темного дерева Венге. Акуратно опустив Тину, тут же утонувшую ступнями в мягком ворсе, на пушистый ковер Дан привычным движением заправил за ушко непослушный светлый локон и осознал что гибнет в бушующем океане невозможных голубых глаз и не боится этой маленькой смерти.Ведь еще мгновение и он как феникс возродится невесомыми поцелуями на тонкой коже любимых губ. Так хорошо и так спокойно в родных объятиях не было еще никогда. Тинины губы послушно приоткрывались ему, так несмело отзываясь на прикосновения словно это происходило впервые. Кончики длинных мужских пальцев крыльями бабочек порхали по окрашенному стыдливым румянцем лицу, заставляя полностью растворятся в ощущениях. Скользнув по затылку и вниз к острым шейным позвонкам мужчина оцарапал шершавую кожу крохотной собачкой на белом платье и незамедлительно потянул ее вниз, обнажая лопатки и карту из созвездий нарисованную родинками на женской спине.Указательными пальцами продюсер поддел непривычно широкие плотные лямки , оглаживая скрытые ими плечи и акуратно выступающие бугорки ключиц .Белоснежная ткань так правильно соскользнула с идеального тела , являя горящему мужскому взору такое же белое кружевное белье и полупрозрачные шелковые чулки крепящиеся на бедрах ажурными подвязками. - Тина ... Боже , ты совершенство ... - Изумленно пробормотал Дан , наслаждаясь по истинне самой восхитительной в мире картиной и страстно желая навсегда запечатлеть ее в памяти. Жар медленно поднимался в нем от кончиков пальцев , охватывая все подтянутое мужское тело сосредотачиваясь внизу живота. С каждой секундой продюсер все яснее понимал с этой невероятной и безумно манящей своей сексуальностью женщиной всегда будет как впервые.Требовательные но до истомы нежные поцелуи , трепетные касания , осторожные движения напрочь сводящие с ума . Дан снова изучал каждую клеточку , каждый миллиметр бархатной , расцветающей его узорами кожи ,находя обветренными губами самые чувствительные точки , срывая судорожные вдохи и сдавленные тихие стоны с женских уст .Воздух вокруг наполнялся терпким запахом страсти , обнаженные тела сплетались воедино , создавая свою особенную и неповторимую мелодию любви. Скрепляя крепкими узами созданный перед Богом союз двух родных душ , окончательно и безповоротно вверя друг другу свои в унисон стучащие сердца ...