Губы вкуса летнего дождя

Холодные капли громко бьют по прочным оконным рамам, наигрывая незнакомую мелодию, разбиваются об асфальт, собираясь в небольшие лужи, медленно стекают по окнам, заставляя проводить каждую из них взглядом. Дождь - это слёзы. Ветер буянит во всю: сгибает деревья чуть ли не до земли, да так сильно, что иногда слышен их треск, пробирается под куртки и вырывает зонтики тех счастливчиков, которые случайно оказались на улице, пролазит сквозь оконные щели, оставляя мурашки на коже при каждом сильном порыве. Ветер - это состояние души. Небо абсолютно полностью серое. Оно затянуто одной сплошной почти чёрной тучей, которая даже не намеревается разойтись. Изредка мелькают молнии, но из-за большого количества многоэтажек их просто-напросто не видно. Зато гром слышно очень хорошо. Даже отлично. До мелкой дрожи в руках и ускоренного сердцебиения, после его внезапной сольной партии. Гроза - это эмоции. Шастун докуривает последнюю сигарету из пачки, не удосужившись даже окно открыть (на улице ведь дождь), поэтому под потолком собралось не маленькое облако дыма, но ему ещё далеко до его родственника на улице. Антон затуманенным взглядом смотрит, как пепел медленно падает на дно стеклянной пепельницы, и устало выдыхает, заполняя комнату запахом никотина. Откинув голову назад, он не собирается вставать за следующей пачкой. Зачем? Ведь лучше всё равно не станет. Шаст сидит на подоконнике каждый вечер, несмотря на погоду, день недели, важные события, и, кутаясь в плед, обжигает лёгкие дешевым сигаретным дымом. Он старается забыть, но таким способом делает себе только хуже. Откуда у него появились мазохисткие наклонности и тяга к табаку, сам не знает. Но каждый вечер сидит на подоконнике, кутаясь в плед. Шастун любит наблюдать за погодой в свои огромные, чуть ли не до пола, окна, поэтому и живёт на верхнем этаже и без того высокого дома. Сначала Арсению казалось странным, что вечерами этот дурачок не смотрит телевизор и не листает ленту инстаграма, как это делают другие, а просто влипает в окно: провожает взглядом каждую снежинку, считает деревья, которые уже расцвели, радуется, когда во время дождя среди туч пробивается лучик солнца, или старается как можно лучше запомнить красные закаты на фоне золотых крон. Но, как оказалось, это действительно красиво, мило и очень уютно. Потому что теперь это их вечера, теперь здесь их атмосфера. Попов подходит сзади, обнимая Антона за талию, и утыкается ему в плечо. Запах чёрного чая и яблочного шампуня, вперемешку с только что съеденными блинчиками заставляет его улыбнутся. Шаст поудобнее кутается в руках. - Красиво, - на выдохе произносит он, не отрывая взгляд от вечернего пейзажа. Солнце уже давно скрылось за соседней многоэтажкой, но небо по-прежнему залито розовато-жёлтой краской. Облака, будто холсты какого-нибудь малоизвестного художника, переливаются всевозможными цветами: от холодного до горячего, от чёрного до белого. Некоторые из них, особенно большие, летают так низко, что, казалось, цепляют верхушки домов. На окнах появились первые капли. Природа начала играть симфонию на основе своего и без того красивого пейзажа. - Вечно ты плюсы находишь, - проводя кончиком носа по светло-русым коротким волосам Арс улыбнулся, опалив своим дыханием кусочек кожи на шее. - Даже в таких мелочах. Шастун вжался в объятия сильнее, скрестив их пальцы на руках. - Можно подумать, тебе не нравится, - довольная моська повернула голову к Арсению. В зелёных глазах отражалось больше чем пейзаж за окном - там было счастье. Настоящее, неподдельное, детское счастье, от которого перехватывало дух. Его глаза искрились. Будто два чистейших изумруда, пропускали сквозь себя солнечные лучи. Он сам был как солнце. - Конечно же нравится, глупенький, - Попов проводит рукой по нежной коже на щеке. - И ты мне нравишься. Очень, - притягивает за подбородок и нежно, аккуратно целует. Его губы вкуса летнего дождя. Шастун проводит взглядом очередную каплю, медленно стекающую по стеклу. По улице всё ещё бегают люди, в попытках скрыться от холода. Но вот Шасту не холодно. Он не чувствует ничего. За окном бушует гроза, но ураган в его сердце уже давно утих, уступая место большой волне апатии и депрессивных мыслей. Внутри просто пусто. Нет эмоций, переживаний, даже слёз нет. Он лишь чувствует себя той каплей, которую бросили на произвол богам. Может, он зацепится за чьё-то окно, может, попадёт в лужу, серея на своих же глазах, а, может, разобьётся об асфальт. Никто не знает, что будет дальше. Даже сам Антон. Но он всё так же будет сидеть на подоконнике и смотреть в окно. Нет, не любоваться красотой природы, а причинять себе боль, намеренно вспоминая каждый их летний дождь.