Кофе не поможет

Джулианна положила трубку телефона на рычаг, бросила взгляд на наручные часы. Половина одиннадцатого. — Рэй сказал, они останутся в Нью-Джерси. Снимут номер в придорожном мотеле. Карандаш, который Ллойд вертел между пальцев, остановился. — Угу. Тебе тоже нужно отдохнуть. Можешь запереть меня тут. Я не сбегу. — Да, нет... Я собиралась еще кое-что проверить... Она защелкала компьютерной мышью, уставившись в экран. Никакого желания выходить под дождь, чтобы снова оказаться в своей пустой, почти необитаемой и холодной квартире у нее не возникло. Живностью Джулианна так и не обзавелась, так что никто ее там не ждет. Уж лучше остаться и сделать что-то полезное. У Диего Беневито, сбежавшего из тюрьмы, оказался весьма обширный круг знакомств. Джулианна потратила больше часа, выясняя, кто из его приятелей и приятельниц находится на севере штата, куда следует беглец, оставляя за собой след из трупов. Распечатав карту с вариантами и краткую информацию о каждом, к кому Диего мог так настойчиво прорываться, вручила Ллойду. — Будешь кофе? Он сунул листы в пасть дырокола, поднял на секунду глаза. — Ага. Спасибо. После того как их отдел едва не расформировали, прошел почти месяц, и Ллойд Лоури успел измениться за это время: его долговязая фигура ссутулилась, лицо стало еще бледнее обычного, яркие глаза поблекли. Он будто умудрился состариться за эти несколько недель. Хотя в команде вел себя как обычно — сыпал медицинскими терминами, размахивал руками, терпеливо разжевывал очевидные для него поведенческие особенности их нового "бегунка". Да и кроме нее никто не обратил внимания на эти метаморфозы. Стоило спросить у Эрики, что с Лоури — получила в ответ непонимающий взгляд: «А что с ним? Вроде такой же придурочный, как и всегда.» Ллойд что-то чертил, задумчиво постукивая карандашом по бумаге, сминал, рисовал новую схему. И выглядел утомленным: то так, то сяк подпирал тяжелую голову, зарывался пальцами в волосы. Тихо шелестя клавиатурой, Джулианна скидывала в файл всю информацию, казавшуюся полезной, чтобы к утру у команды было с чем поработать. Пока от яркого экрана не начали болеть глаза. Скрипнув стулом, она подошла к окну, положила замерзшие руки на батарею. Из-за капель, стекающих по стеклу, города совсем не было видно, только размытые огни фонарей и все реже проезжающих машин. — Может, заказать пиццу? — обернулась она к Ллойду. Тот поднял голову от стола, заваленного бумагой и яркими стикерами. — Если хочешь. Я не голоден. Лучше выпью еще кофе, — он с хрустом потянулся, поднявшись с кресла. — Тебе сделать? — Да, пожалуй, — кивнула Джулианна. Сунув помятую папку подмышку, Ллойд скрылся в кухонном закутке и она не спеша последовала за ним, потому что ее чашку он, конечно, прихватить забыл. Смущенно улыбнувшись своей рассеяности, Ллойд сыпанул кофе, добавил ей сливок и сахара, вызвав мимолетное удивление: надо же — помнит. Они не стали возвращаться в кабинет, устроились тут же, на стареньком диване. Отхлебнув дымящегося кофе, Ллойд энергично потер лицо ладонями и сдавил пальцами глаза, будто хотел стянуть их к переносице. Поморгал светлыми ресницами, встряхивая раскрытую картонную папку. Вновь пытаясь сосредоточиться на прикрепленных к картонке листах. — Сколько ты уже не спал? — поинтересовалась Джулианна. — Не помню, — вздохнув, он качнул головой, дернул себя за ухо. — Часов тридцать... Может больше. Казалось, он не желает говорить на эту тему, что было на него совсем не похоже: обычно Лоури не отказывал себе в удовольствии похвастаться. — Кофе в этом случае вряд ли тебе поможет. Ложись тут, на диване. — Я не собираюсь спать, — Ллойд снова потянулся к чашке. — Ты еле держишь глаза открытыми. И уже выучил содержание папки наизусть, чего еще пытаться там найти? Откуда вообще такое рвение? Наши друзья уже наверняка дрыхнут без задних ног. Ложись. — Не хочу, вот и все, — дернул плечом. — К тому же, по улицам разгуливает маньяк, и прошло уже больше суток. А значит, шансы поймать его все меньше. Ллойд почесал лоб и снова уставился в листы покрасневшими глазами. Обняв чашку ладонью, Джулианна заправила за ухо выбившуюся из пучка прядь. — Помнишь, ты говорил, что в любой момент готов меня выслушать? — она дождалась кивка и продолжила, подбирая слова: — Если тебя что-то мучает, можешь рассказать мне... Я удивилась, когда поняла, что это реально работает. Его взгляд остановился, не сдвигаясь со строчки. С минуту он просто сидел, покусывая губу. — Мой мозг пытается справиться со стрессом. Так и должно быть, но... Каждый раз во сне мне приходится переживать подробности того дела. И это никак не прекращается. Джулианна нахмурилась. — О... — Да все в порядке, — уголок его рта дернулся. — Это пройдет, я-то знаю. Я же доктор. Откинув голову на спинку, он вытянул ноги, глаза снова забегали, в который раз читая одно и то же. Дождь то утихал, монотонно капая по карнизу, то начинал шуметь с новой силой. Слышно было, как секундная стрелка ритмично перескакивает по циферблату больших настенных часов. Долго Ллойду не выдержать. Уже сейчас он моргал медленнее, чем обычно. Из всех тех ужасов, что он пережил, работая на них — что ему снится? Тот день, когда Дэмиан на его глазах вколол неизвестной девушке какую-то дрянь и заставил смотреть, как та корчится на полу с пеной у рта? Совсем недолго, смерть наступила через несколько секунд, но что это были за секунды... Приехав на место преступления тогда, Джулианна была уверена: под блестящей металлической молнией черного мешка — Ллойд. Пока один из полицейских не сказал: "Вы от окружных маршаллов? Ваш человек вон там." И она увидела его. Окликнула, пытаясь подавить слезы облегчения, подступившие совсем близко. Ллойд взглянул на нее пустыми, остекленевшими глазами, безо всякого выражения. И отвернулся, будто не узнавая. Надломленный, смятый чувством вины за ошибку, повлекшую за собой череду смертей. Или тот насквозь пропыленный день, наполненный беготней и ужасом, тревожит его по ночам? День, когда в его руках — впервые в жизни — пистолет, направленный на беглеца, а на телефоне психопат, его персональный демон, дышащий через трубку прямо в ухо. Милостиво предоставивший выбор: выстрелить в преступника или дать умереть дочери друга. Джулианна и сама до сих пор с содроганием вспоминает тот момент, когда счет шел на секунды. Когда все были растеряны, ошеломлены, а Рэй — сильный, надежный Рэй — потерял голову, потому что в руках психа его ребенок и время, отмерянное ей, утекает сквозь пальцы. Развалившись на диване, Ллойд изо всех сил боролся со сном. Воспаленные веки его поднимались все реже, с трудом. Дыхание замедлялось. Руки, удерживающие папку, понемногу расслаблялись, пока картонка с документами не опустилась плавно на колени. Аккуратно вынув ее из ослабевших пальцев, Джулианна отставила чашку и накрыла отключившегося Ллойда пледом. Устроилась рядом, боком, поджав под себя ноги. Беззащитно открытое горло, торчащий кадык, заросший щетиной — утром не успел побриться — он вызывал острую жалость своим измотанным видом. Нарушения сна чреваты психозами, Ллойд, конечно, знал это получше нее. И все равно доводил себя до критического состояния из-за нелепого страха снова погрузиться в кошмар. Ей было это знакомо. Это чувство невозможности контролировать свой разум — она ненавидела его. Протянув руку, Джулианна коснулась встрепанных волос. Его ресницы дрогнули в попытке подняться. А потом лицо обмякло, он чуть повернул голову навстречу ее незатейливой ласке. Пальцы Джулианны перебирали прямые, как солома, пряди, погружались в их теплую гущу. Лоури просто нужно хорошенько выспаться. Его гениальные извилины приободрятся и Занканелли наденет наручники на Беневито еще до завтрака. Положив руку на лоб Ллойда, она отвела в сторону отросшую челку, получив в ответ — едва слышно — довольное мычание. К Рэю она давно успела остыть. После односторонних попыток сблизиться он вправил ей мозги, и правильно сделал. Глупости это. В Занканелли ее привлекала лишь надежность, которую он излучал каждой клеткой, каждым движением. Как здоровенный мастиф: будешь рядом — тебе ничего не грозит. Ллойд бы сказал, что на женщин это действует на уровне глубоких инстинктов. А Джулианне в то время просто необходима была защита: выйти на работу после трехлетнего перерыва, общаться с людьми после стольких месяцев полного затворничества... Определенно, это были всего лишь инстинкты. Ллойд "прочитал" ее в первый же день. И, оставшись наедине, сразу сказал, что с ее проблемами обращаться к специалистам — только хуже себе делать. С полным пренебрежением к своим коллегам сообщил, что психотерапевтам выгодно поддерживать ее состояние, чтобы она приходила снова и снова, чувствуя лишь мнимое облегчение после очередного сеанса. И дал всего один совет: спросить у прохожего который час. Вот так просто взять и пойти на контакт с незнакомым человеком. Удивительно, но последовав ему, она почувствовала себя увереннее. И уверенность в себе росла по мере того, как Ллойд направлял ее, ненавязчиво отслеживая, мимоходом корректируя ее психическое равновесие. И простым вопросом "Как ты?" давал почувствовать себя неотъемлимой частью этого мира. И, как оказалось, важной частью для него самого. Рука Джулианны скользнула со светлых волос. Опасливо взглянув в лицо — точно ли спит — провела пальцами по щеке. Щетина показалась почему-то совсем не колючей. Она досадовала на себя за слова, что жалеет о том кратком поцелуе в баре. Они вырвались нечаяно. Джулианна, правда, не то имела ввиду. Не о поцелуе она жалела, а о том, что дала надежду, еще не разобравшись с собственными чувствами. Коктейль был слишком пьянящим, да и Ллойд весь вечер очень старался развлечь ее, это было так чертовски трогательно. Он действительно нравится ей. И с ним спокойно просто потому что он всегда внимателен к ее нестабильному состоянию, видит и чувствует то, чего не замечают другие и всегда готов поддержать по-дружески и профессионально. От этой заботы так щемяще тепло в груди. Ее пальцы спустились с щеки, провели по линии челюсти, коснулись шеи. Она так долго избегала любых прикосновений, что сейчас казалось — рецепторы оголены, сверхчувствительны. Кончики пальцев приятно покалывало. Все внимание было настолько сосредоточено на собственных ощущениях, что Джулианна вздрогнула, когда Ллойд вдруг накрыл ее руку своей. И прижал к своей груди, осторожно погладил большим пальцем кожу. Футболка под пальцами натянулась: не открывая глаз, Ллойд вздохнул. — Ты снова перестала пить таблетки? — слова звучали заторможено, как у пьяного. — Ш-ш... Спи. Порой у нее возникало ощущение, что он видит ее насквозь. Да, она снова не пьет таблетки, да, ей снова овладело то чувство невозможности прожить всю жизнь на седативных. А после отмены препарата всегда прослеживается эмоциональный подъем — мир обретает краски и она будто чувствует все острее, ярче. До того самого момента, пока какое-нибудь незначительное происшествие не вгонит ее в депрессию. Ведь без таблеток она открыта для любых эмоций и воспринимает их глубже, намного глубже. Но сейчас мысли Джулианны были не о себе. Ллойд нервно вздрогнул во сне. Заметив, как напрягся подбородок, она высвободила свою руку, снова принялась поглаживать его по волосам, чтобы он почувствовал себя в безопасности. Она будет рядом. Чтобы в любой момент отогнать кошмар. Голова Ллойда перекатилась по спинке дивана, так что лицо оказалось совсем близко. Они очень мягкие, его губы. Самое яркое воспоминание того вечера в баре — ее мимолетный поцелуй — как она вообще осмелилась на такое? А сейчас, глядя на его расслабленный рот, вдруг захотелось проверить — такие ли мягкие как ей помнилось? Они выглядели на удивление притягательными, такими, что невозможно сопротивляться. Джулианна неосознанно задержала дыхание, придвигаясь. И все рациональные мысли отошли куда-то на задний план, растворились, когда она коснулась их поцелуем. Глаза Ллойда распахнулись и тут же закрылись. Его ответный поцелуй — удивительно неуверенный, движения губ осторожны, полны острой волнительной нежности. Подтверждая, что озвученные когда-то чувства до сих пор глубоки. Страх новых отношений, заставивший тогда отшатнуться от Ллойда, отступил. Но сейчас именно он медленно, словно нехотя оторвался от нее, оставив чувство незавершенности и горьковатый привкус крепкого кофе во рту. — Нет. Нет, Джулианна. Ч-черт, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты снова пожалела потом. И это говорит ей Ллойд? Куда делся весь его эгоизм? Сейчас он более чем серьезен. Джулианне стало неловко. — Прости. Ллойд прижал к губам ее пальцы, прикрыл на мгновение глаза. — Я хочу, чтобы ты сделала это не под влиянием отмены. Хочу чтобы это был твой осознанный выбор, Джулз. Откинувшись на спинку дивана, она неуверенно улыбнулась, кивнула, глядя перед собой. А потом положила голову Ллойду на плечо. Пусть не думает, что ее это обидело. Едва слышно вздохнув, он накинул на ее ноги плед, прижался щекой к макушке. Кофе ей совсем не помог — в сон клонило со страшной силой. Ллойд уже не сопротивлялся, голова его тяжелела, все мышцы расслабились, тело снова обмякло. Джулианна закрыла глаза, погружаясь в вязкую дремоту. *** Наверное они все же устроились на диване поудобнее, потому что, когда над ними внезапно послышались голоса, Ллойд скатился прямо на пол, а она сама поспешно села, откидывая плед. Пытаясь одновременно поправить растрепанные волосы и помятую блузку. Перед ними стояли ошарашенный Рэй и Эрика. Заслышав их возгласы, в кухню сунулся и любопытный Ши. — Матерь божья, вот это поворот! — его полные губы растянулись в ухмылке, а Джулианне захотелось провалиться сквозь землю. Ллойд вскочил с пола, прочистил горло: — Не стоит так лыбиться, Ши, это вообще не то, о чем вы подумали. — Кто бы сомневневался, Лоури, кто бы сомневался... — пришла очередь Эрики усмехаться. И, если Ши, кажется, был доволен успехами напарника, последняя просто источала скептицизм: оба в одежде, и лежали-то даже не в обнимку. Все, что можно им инкриминировать — то что Ллойд во сне держал руку Джулс. Таким даже подкалывать неинтересно. — Ладно, — подал голос Занканелли. — Приводите себя в порядок и за работу. Лоури можешь переодеваться в свою робу. — Что? Это еще почему? — Сколько вопросов, умник. Мозги еще сладко спят? — фыркнул Ши, а Рэй миролюбиво пояснил: — Повезло. Столкнулись с Беневито на автомобильной стоянке — он ночевал в том же мотеле. И уже в допросной, ждет не дождется пока его отправят обратно. — Я подготовлю документы, — пробормотала Джулианна, скрываясь наконец из-под пристальных взглядов. Беглец пойман, а значит Ллойд еще на месяц ближе к свободе. В лифте, пока не закрылась дверь, он произнес беззвучно, одними губами "Пока". Сколько они не увидятся, неделю? Две? Месяц? Вздохнув, Джулианна поставила на колени свою сумку, нащупала во внутреннем кармане пузырек. Яркий, оранжевый, словно апельсин. Одним движением привычно отщелкнула крышку. Соблюсти условия Ллойда — это ведь сделать шаг навстречу, это почти признаться в своем к нему неравнодушии. Готова ли она признаться в этом хотя бы себе? Джулианна замерла на мгновение, а потом решительно вытряхнула на ладонь маленькую круглую таблетку.