В руках

Всё. Я сдаюсь. Манящая поверхность парты, изученная уже вдоль и поперек со всеми её исчерченностями и изъянами, скрипнула под тяжестью сонной головы Шуичи. Ужасно измотанного Шуичи. Период экзаменов сбил режим парня окончательно и, по его мнению, бесповоротно. Желание зарыться под одеяло и уткнуться в подушку, ну или хотя бы сгорбиться над партой в отчаянной попытке уснуть, пробуждалось часам к 10 утра, как раз в то время, когда нормальные люди уже вовсю трудятся на благо своего светлого будущего. А Сайхаре хотелось темноты. И, желательно, тишины. Хотя нет. — Ома-кун, ты подготовил доклад об известных детективах современности? — отвратительно срывающийся старческой хриплостью голос учителя, наносящий вред ментальному здоровью Шуичи, сменился мелодично перекатывающимся чудом. — Да-а-а, сенсей. Шуичи было сложно смириться с тем, что голос этого маленького засранца вызывал у него мурашки по всему телу. Это было ненормально. Но отрицание этого факта стало бы самой большой ложью в жизни Сайхары. Смех, плач, так умело подделанный его одноклассником, дружеские беседы, перешёптывания на контрольных, после которых последние клетки мозга детектива отказывались работать, даже бранные перепалки с Миу, все звуки, произведенные органом, созданным, казалось бы, совсем не для ублажения, заставляли Шуичи вслушиваться в прекрасный голос Кокичи, сдерживая желание попросить всех заткнуться, а Ому – почитать что-нибудь близкое по количеству страниц к роману «В поисках утраченного времени»*. Но доклад тоже сойдет. Только если детектив сейчас не отрубится прямо на парте, прямо перед учителем, прямо в двух шагах от выговора за сие «хамское» поведение. Юноша небольшого роста прошел к кафедре, тихо постукивая небольшим подъемом подошвы. Тело Шуичи ощутимо начало тяжелеть в ожидании, убаюкивающей интонации, что так присуща голосу Кокичи, когда он читает перед публикой. Ровный тон, не выражающий никакого волнения, к концу отдающий хрипотцой от прочтения множества символов — лучшее снотворное. — Ита-а-ак, личности детективов современности, довольно скрытая тема от простых обывателей, но так как я лидер всемирно известной организации, информация с закрытых каналов, естественно, проходит через меня. Если хоть что-то из услышанного вами, выйдет за пределы этой аудитории, мне придется вас всех убить. Начнем пожалуй с… Тяжёлые вздохи одноклассников, уставших от выходок лжеца, шуршание бумаги, пара минут и Шуичи уже тонул в царстве Морфея, со дна которого, словно через толщу воды, был слышен прекрасный голос. Мелодичная речь колебала тишину аудитории уже минут сорок, столько же длилась и дрёма, всё-таки более менее устроившегося на парте, юноши. — Ну и последний именитый детектив, которого знают все в этой аудитории — Сайхара Шуичи. Стоп. Что? По классу пробежали тихие смешки, не прерывавшие речь одноклассника, а Шуичи уставился на юношу за кафедрой, сморщившись от боли в затекшей шее. Ома лишь улыбнулся и продолжил. — Родился в **** году седьмого сентября. Имеет скверную репутацию в узких кругах, но знакомые души в нем не чают. Что ещё за узкие круги такие… На его счету более сотни раскрытых дел. Самыми известными являются: расследование убийства всеми любимого мадагаскарского таракана Гокухары Гонты, выяснение личностей сталкеров (фанаток) Рантаро Амами, разоблачение плагиаторов работ Анджи Йонаги, поимка человека, расстроившего пианино Каеде Акамацу, игравшей в четыре грёбанных часа утра, а также увенчавшийся успехом поиск нижнего белья Миу Ирумы… Иронии, с которой Кокичи рассказывал о свершениях Шуичи, мог бы позавидовать самый дурной актёр, но детектив был слишком смущён, чтобы оценивать его прыгающую интонацию, мысленно желая чтобы эта пытка его «послужным списком» закончилась. Сенсей, кажется, уже заскучал, не понимая локальных шуток, продолжая проверять какие-то работы. — Но! — воскликнул Ома и навис над кафедрой, внезапно став серьёзнее. Он заговорил шепотом: — А вы знаете, что на самом деле наш любимый Шумай — вор. И знаете что он украл? Юноша выжидающе окинул класс взглядом. — Моё сердце! — Кокичи снова повысил тон, театрально приложив руку к месту пропажи. Реакции от одноклассников не последовало. «Очевидная ложь». «Очевидная правда». Эти дебаты могли бы стать вечными. Сердце Шуичи тем временем совершило два кульбита: первый раз от всей красоты диапазона голоса Омы, ярко показавшем себя в этом монологе, а второй раз, когда он переварил информацию. — Но, конечно же это ложь, — выдохнул Кокичи, — Сайхара-чан никогда не возьмет, что-то настолько отвратительное, как сердце лжеца. Я ведь прав? — скучающе растянул Ома. Он перевел взгляд на Шуичи, который уже был в домике из своих рук, за которыми виднелись пунцовые уши, забрал листы с кафедры и прошел на своё место,

***

23.10 От: Кокичи Ома Голосовое сообщение 0.14 Нажмите, чтобы прослушать. Высказав благодарность богам за то, что Кокичи слишком ленив и общается исключительно голосовыми, детектив нажал на значок «воспроизвести». «Хей, Сайхара-чан, тебе не понравилось моё выступление?! Ты просто проспал его! Как ты мог… Моё сердце разбито! Но если хочешь отсрочить свою мучительную смерть, то Сайхара-чан должен оказать мне небольшую услугу, в противном случае сегодня ночью тебе перережут глотку. Выбор за тобой, мой дорогой, Сайхара-чан». Пресекая улыбку, за которую Шуичи почувствовал себя извращенцем, юноша начал строить догадки по поводу этой «небольшой услуги». Пятьдесят процентов, что согласие приведет к появлению большей проблемы, чем обиженный Кокичи; пятьдесят процентов, что последствия обидят кого-нибудь ещё и, о боже, сто процентов, что Шуичи будет стыдно. 23.15 От: Сайхара-чан Привет. Эм, Ома-кун, я не хотел тебя обидеть. Последняя неделя сильно измотала, прости. Если это действительно тебя задело, я буду рад загладить свою вину. Вот только, что за «небольшая услуга»? Зная твои пранки, Ома-кун, мне немного не по себе. Отправить Долгие минуты ожидания прервало уведомление о новом сообщении. 23.18 От: Кокичи Ома Приходи, когда будешь свободен ᕕ(ᐛ)ᕗ Он написал это. Он написал это. Ома не использовал простые сообщения с тех пор, как добавили голосовые. Даже короткие, односложные ответы всегда были запечатлены в 0.1 секунде аудио, так раздражающих всех его собеседников. Хотя его любовь к каомодзи не прошла, даже спустя пару лет. Должен ли Сайхара идти? Парень знал, что несомненно пожалеет об этом, но оправдываясь тем, что сна всё равно ни в одном глазу, да и Кокичи его просто так не оставит, он решился. Через пару минут он уже стоял перед одной из общажных комнат, собираясь с силами пару раз стукнуть по знакомой двери. Шуичи был здесь редким гостем, но волнение, испытываемое каждый раз, с тех пор как парень понял во что влипло его сердце, сейчас стало только сильнее. Три коротких стука, сопровождаемые глубоким вдохом, пронеслись по коридору общежития. За дверью послышалось копошение и неожиданно раздалось: — Пароль. — А?! Ома-кун, ты о чём? — немного прислонившись к двери спросил Шуичи. — Неверный, у Вас осталось 2 попытки, — подражая роботу произнес юноша. — Эм… — замялся детектив, — Панта? — Неверно, — и шепотом добавил, — Шумай, посмотри в заднем кармане. Это была глупая игра двух подростков в двенадцатом часу ночи, нарушавшая комендантский час. С Омой не могло быть иначе. Сайхара действительно нашел в заднем кармане небольшой клочок бумаги, содержимое которого, заставило парня покрыться румянцем. — О-Ома-ку… — Последняя попытка, -заговорчиским тоном предупредили из-за двери. Шуичи огляделся, прислонившись к холодной деревянной поверхности и жалея, что согласился на всё это, и произнес: — Я люблю Кокичи. — Бим-бом, верно, — из-за открытой двери показался довольный Ома, — но врать нужно увереннее, Сайхара-чан. Детектив лишь промолчал, криво улыбнувшись и прошел в комнату. Царивший хаос, конечно, меньших размеров, чем обычно, всегда удивлял Шуичи. Сочетание несочитаемого и наличие вещей, которых, казалось бы, вообще быть в комнате не должно, начиная кругом для плаванья и заканчивая стилизованной бутафорской кувалдой, делали это место в каком-то роде уникальным. Темные шторы уже закрывали окно плотным материалом, не пропускающим свет уличных фонарей, оставляя единственным источником освещения пару неперегоревших лампочек люстры и прикроватный ночник. В комнате пахло кофе, больше которого Ома любил разве что панту, пара пустых бутылок которой небрежно лежала на заваленном столе, который Кируми, как мамочка, разбирала по субботам, даже если Кокичи был против. Ома тихо закрыл дверь, оборачиваясь к Шуичи, который разглядывал большую магнитную доску в желании отвлечься от смущающей детектива обстановки. — Сайхара-чан, было довольно опрометчиво идти прямо в логово лидера такой организации, как D.I.C.E. Согласен? — Я полагаю, если Ома-кун захотел бы избавиться от меня, то он бы сделал это менее опрометчивым способом, — Шуичи уже принял эти правила. — Думаешь, смерть это самое страшное? — тихие шаги, медленно приближающегося лжеца, заставили Сайхару отвлечься от доски, — Куда интереснее загнать жертву в ловушку и подвергнуть психологическим пыткам. Без следов и свидетельств, — подойдя непозволительно близко закончил Ома, с вызовом смотря в глаза детективу, приподнявшись на носочки. У Шуичи волосы на затылке кажется встали дыбом, а сердцебиение в действительности было слышно в тишине комнаты, в непосредственной близости, судя по тому, как Кокичи перевел взгляд на грудь детектива, скрытую белой рубашкой, которую парень не сменил после занятий. Было ужасно стыдно, но невозможно приятно. В смущении, Шуичи отвёл взгляд, заметив у изголовья довольно большой кровати, стоявшей у стены ближе к центру, ноутбук на небольшой подставке и пару микрофонов, расположенных на довольно длинных стойках, установленных на полу с двух сторон кровати. — А! Сайхара-чан наконец заметил, —быстро развернувшись сказал Кокичи, — да, это касается небольшой услуги. Детектив приоткрыл рот в немом вопросе тут же услышав ответ. — Ты поможешь мне заработать, Сайхара-чан, — он по-ребячески показал язык, залезая на кровать, продолжая, — ты слышал что-нибудь об ASMR? Я хочу попробовать что-то такое. Оборудование мне одолжила Мейзоно-чан из семьдесят восьмого. Она предложила один сценарий, очень даже неплохой, но для него нужен манекен или человек, вот поэтому ты здесь, Сайхара-чан. О Боже. — А-а, почему именно я? — дурацкий, но интересующий детектива вопрос вылетел непроизвольно. Шуичи же вроде как должен Оме. Кокичи перестал клацать мышкой и повернулся, посмотрев на собеседника с толикой удивления: — Ну а кто если не Сайхара-чан? Этот ответ ни капли не удволетворял юношу, но заставил Шуичи почувствовать странный трепет. Сейчас ему ничего не оставалось, как выдавать желаемое за действительное. С Кокичи невозможно отделить правду от лжи, в этом весь он. — Что мне нужно делать? — подходя ближе спросил детектив. — Бам, — сильно стукнув пальцем по кнопке клавиатуры, в знак завершения настроек, Кокичи встал на кровать, посмотрев на Шуичи сверху вниз. — Ложись! — Что?! — Вот и как глухой человек будет получать наслаждение? Всё было зря, — переигрывая, поник лжец. — Но, это слишком. — Слишком что? Ложись говорю, — парень аккуратно потянул за предплечье Шуичи, который всё-таки улёгся на живот, головой едва ли не упираясь в подставку. Кокичи осторожно подтянул микрофоны ближе к детективу, ходя по кровати босыми ногами. Шуичи было тепло. И в груди и от мягкого одеяла, которое ещё не остыло, после сидевшего на нем юноши. Должен ли был Сайхара что-то сказать? Возможно это был лучший момент для комплимента голосу Омы, который в этой обстановке выглядел бы как… поддержка? — Хей, если что, я всегда буду оставаться твоим слушателем, — было ли это нормально? Так, как положено друзьям? одноклассникам? Нужно ли было Кокичи чьё-то одобрение? Мысли детектива прервал вес чужого тела на собственных ногах. Он тут же попытался приподняться на локтях, чтобы вопрошающе посмотреть на Ому, ибо найти в себе силы задать вопрос вслух он, по какой-то причине, не смог. Но юношу остановила небольшая ладонь на макушке, вернувшая голову обратно. — Лежи и получай удовольствие, Сайхара-чан, — полушепотом добавил он. Это был сон. Точно, точно был сон. Шуичи очень хотелось в это верить. Если всё это происходит по настоящему, то какая же расплата его за это ждёт? Лёгкий щелчок одной из кнопок клавиатуры оповестил детектива о начале записи. Он очень надеялся, что у Омы получится всё с первого раза, ведь Шуичи ещё предстояло добраться до своей комнаты, не попавшись комендантше их этажа. Из глубины размышлений, его вновь вернули в реальность. Немного наклонившись вперёд, уперевшись ладонями в плечи Сайхары, низкорослый мальчишка начал монолог, подаваясь ещё ближе к микрофонам. — А, я рад, что ты пришел, — полушепот. С такой несвойственной интонацией. В ней чувствовалось волнение? робкость? — Я хотел поговорить кое о чём, спасибо, что принял приглашение, — немного склонившись вправо, произнес Ома. Теплое дыхание слегка колыхнуло прядку волос детектива, заставив прикрыть глаза, немного расслабившись. — В последнее время, я стал замечать, что ты часто засыпаешь на уроках. Это не удивительно, ведь ты так усердно учишься, но нельзя забывать и про отдых. Так вот, я… Просто скажи, что это была шутка. Дурацкий пранк, Ома-кун. Просто скажи и прекрати мои мучения. Он должен был сам поставить точку. Встать прямо сейчас и уйти. — Я и вправду беспокоюсь о тебе. Глаза Шуичи распахнулись, уперевшись в серую лакированную подставку, в её отражении он увидел улыбку. Улыбку юноши сидевшего позади. В ней не было издёвки или насмешки. Искренняя улыбка, тронула губы Кокичи, образовав небольшую ямочку на аккуратной щеке. Кокичи вновь отстранился, выпрямляя руки. — Я подумал, тебе понравится, если я сделаю тебе массаж. Верно? — продолжил Ома, тихо поглаживая большим пальцем белую рубашку детектива, создавая приглушенный шорох. Шуичи ненавидел себя за то, что за столько лет их с Кокичи общения он не стал ходячим детектором лжи. — Так ты согласен? — Ома определенно требовал ответа от самого Шуичи, а не от фантомного слушателя. — Да… — совсем тихое, но отчётливое из-за разлитой тишины. — Вот и замечательно, — на выдохе произнес Кокичи у левого уха детектива. Должен ли был Шуичи соглашаться на эту игру с собственными чувствами? Могли ли быть слова Кокичи правдой? Слишком много вопросов. Я действительно устал. Плавными движениями, с плеч, пальцы перешли на шею детектива, так часто склоняемую над партой и так часто болевшую из-за постоянного напряжения. Прохладные ладони касались разгоряченной кожи, заходя под воротник и разминая все болезненные места, будто разглаживая каждый образовавшийся в них узелок. Сайхара не был тактильным человеком, не то чтобы прикосновения были ему неприятны, просто редко выпадал шанс дотронуться до кого-то, к чему он, по сути, привык. Так что сейчас каждое касание, такое трепетное и в какой-то мере робкое из-за слегка подрагивающих пальцев, не успевших ещё согреться, вызывало в нем бурю эмоций, которая уносила его всё дальше от реальности. Впервые за долгое время, глаза Шуичи начали слипаться до того, как часовая стрелка преодолела восемь утра. Лишь мысль о неясных мотивах Кокичи удерживала его от желания уснуть прямо в этой постели. Юноша почувствовал, как пальцы в его волосах лёгкими движениями начали массировать затылок, отдающий свинцовой тяжестью, а затем перешли ближе к вискам, окончательно разгоняя окольцевавшую его голову дымку боли от постоянного недосыпа. — Тебе приятно? — уже шёпотом спросил Ома, постепенно налегая на детектива, который вскоре почувствовал чужую голову на своем плече. Дышать стало немного труднее, но вес приятно давил сверху, заставляя чуть прогнуться, напрягая мышцы, и услышать хруст позвонков вместе с тяжёлым вздохом Кокичи. — О… У тебя волосы пахнут виноградом. Ты знал, что я его люблю? — ещё раз вдохнув этот запах, уткнувшись носом за ухо меж темных прядок, прошептал он. Это было слишком в очередной раз. Работая на широкую публику в таком жанре Ома не должен говорить такие субъективные вещи. Сколько человек, по его мнению, подбирают именно этот шампунь помимо его и Кокичи? Хотя существует ли для него слово «должен»? Он говорит, что… хочет? Сайхара окончательно запутался. Тем временем, руки лжеца скользнули к бокам по ребрами, спустившись на грудную клетку и плавно перешли повыше — к воротнику. Первые пуговицы уже были расстегнуты, но спёртое от всей это близости дыхание Шуичи, принуждало его дышать глубже. — Можно? — прикоснувшись к маленькой пуговице пальцами слегка надавив, продолжал шептать Ома, — Нам так будет удобнее. Детектив лишь сильнее вжался лбом в сложенные перед собой руки, надеясь, что Кокичи расценит его молчание как согласие. Каждое движение сопровождалось шорохом пухового одеяла и едва слышимым дыханием двух подростков. Ловкие пальцы, поочередно вынимали пуговицу за пуговицей из прорезей и нечаянно касались теплой кожи. Слегка дёрнув последнюю, ладони Омы прошлись размашистым движением по впалому животу, скользнув к бляшке ремня. — Так будет удобнее. Прервавшая ровный голос хриплость была сбита тихим покашливанием. Шуичи вздрогнул уставившись перед собой и повел бедром, приподнимаясь на колене, открывая доступ рукам Кокичи. Они наскоро справились с бляшкой и вытянули ремень из шлёвок, освобождая детектива от лишнего дискомфорта. Судя по звукам, Ома не церемонясь сбросил пояс с кровати. Лишь бы не забыть забрать. Как неловко… Неторопливо бережные пальцы начали стягивать рубашку, поддевая её на уровне плеч. Сайхаре пришлось убрать руки из-под головы расположив их по бокам, разрешая Оме продолжить, чувствуя всю трепетность, которую Кокичи вкладывал в каждое движение. Оголенной спиной Шуичи чувствовал пристальный взгляд, казалось, замеревшего юноши, чьё тело лишь немного колыхалось от дыхания. Указательный палец едва прикоснулся к загривку детектива постепенно спускаясь ниже, изучая каждый изгиб позвонков, разгоняя волны мурашек по нижлежащему телу. — Знаешь, на самом деле я мастер массажа, — оборвав контакт с кожей в районе поясницы неожиданно начал Ома. Сохраняя важный тон и переместив руки на лопатки, он продолжил: — Смотри. Рельсы, рельсы. Шпалы, шпалы… Шуичи не сдержал приглушенный в пуховом одеяле смех, прервав глухое трение кожи о кожу. — Не веришь? Но это не ложь! — тон Омы сменился более ребяческим. В то же время руки прекратили растирающие движения: правая скользнула ближе к основанию шеи, а левая осталась у внутреннего края лопатки. Слегка массируя теплую кожу, Ома не сильно, но ощутимо надавил на узелки в мышечной ткани. Из груди Сайхары резко вырвался судорожный выдох сопровождаемый едва ли не скулежом. Реакция позабавила Кокичи, продолжающего искать уплотнения, уделяя каждому секунд пятнадцать, как и было рекомендовано в статьях по массажу. — Чистая правда! К слову, нам следует повторять эту процедуру каждый вечер, только тогда, мы сможем добиться успеха, — с улыбкой, ощущаемой даже в голосе закончил Ома. Шуичи был готов остаться под этими волшебными руками до скончания своих дней, как бы бесперспективно это не было. Вот только эти слова были адресованы невидимому слушателю, ради которого всё здесь и происходило. А детектив просто ухватывал минуты, проведенные с объектом его восхищения впитывая и закрепляя в памяти каждое бережное движение, каждое соприкосновение. Время тянулось неспеша утягивая в сладкую полудрёму, растекающуюся по всему телу вместе с теплом и умиротворением пришедшими на смену опоясывающий скованности. Нежные руки прекратили разгонять застоявшуюся кровь и Ома вновь склонился над телом детектива, чтобы прошептать: — Перевернись, пожалуйста. Сайхара, кажется, уже сдался так долго одолевавшему его сну, находясь в пограничном состоянии. — Шуичи, — ещё ближе, ещё тише произнёс Ома, — Пожалуйста… Этих слов хватило, чтобы тысяча мелких мурашек разбудили сознание. Не ясное, конечно, но всё же способное понимать просьбы. Кокичи приподнялся на коленях, выпрямляя ровную спину, чтобы детектив смог развернуться, подставляя под умелые руки грудь. Наконец, он вновь улёгся, а Ома занял прежнее положение. Всего на секунду Шуичи открыл глаза, смыкаемые потяжелевшими веками, и поймал аметистовый взгляд. Ещё никогда он не видел Кокичи таким… удовлетворенным. Уголки губ были слегка приподняты, делая его лицо более детским. В нем было что-то необычное, возможно искренность была редкой деталью образа лжеца, но об этом слишком громко говорить в сложившейся ситуации. Сайхара предпочёл просто забыться во всей этой обстановке, под изучающим взглядом. Шуичи и вправду был великолепен. Его фигура не раз привлекала внимание Кокичи на уроках, в столовой или общежитии. Что уж говорить об остром уме детектива, имевшем все шансы в будущем оправдать свое локальное прозвище. Мозги — это очень сексуально, по мнению Кокичи Омы. Сейчас, смотря в солнечные глаза, лжец всё больше терял веру в свою власть над ситуацией. Диктаторские навыки не указ чувствам. Ни своим, ни чужим. Поэтому Сайхара должен сам установить рамки дозволенного Кокичи в их отношениях. Так легко спихнув на Шуичи всю ответственность, Ома продолжил, слегка постукивая кончиками пальцев по выраженным ключицам. Перейдя плавным движением на плечи, ощущая мягкость бледной кожи и расслабленных мышц, Кокичи провел по предплечью детектива и подобрался к самой прекрасной, по его мнению, части, которую он осмелился взять в свои руки, поднося ближе. Тонкие, ровные пальцы, просвечивающие ветви сосудов, над узкими линиями сухожилий, так легко различаемых под тонкой кожей. Теперь он вблизи смог разглядеть эти руки, пусть и в приглушённом свете комнаты. Шуичи почувствовал чужое дыхание, вновь приоткрыв глаза, бросая взгляд из-под темных ресниц. Оме очень хотелось коснуться этих рук чувствительными губами. И он сделал это. Прикоснулся, слегка прихватил и поцеловал, вновь отстраняясь. К щекам Сайхары прилила кровь, что не осталось незамеченным. Поймав взгляд, Кокичи повторил. Снова и снова исцеловывая драгоценные руки, испытывая детектива зрительным и телесным контактом. Развернув одну из ладоней вверх, Ома наткнулся на удивительно проступающую лучевую артерию, четко отбивающую ритм сердца. Кажется всё его внимание было сосредоточено на подсчёте содроганий этой маленькой точки. Не отрываясь, он аккуратно опустил другую руку на кровать, приложив свою ладонь к груди Шуичи, к едва проступающим рёбрам, ровно над сердцем, которое билось слишком сильно под гнетом волнения и смущения. Те же скорые сокращения детектив почувствовал, когда его ладонь переместили к грудной клетке скрытой хлопковой футболкой. Через несколько минут поддерживаемая Кокичи рука начала потихоньку ослабевать. Пристально изучаемые черты детектива стали смягчаться после поражения сну и Ома наклонился ближе, аккуратно, чтобы не разбудить, обхватывая лицо Шуичи своими небольшими ладонями. Пару раз проведя большими пальцами по скулам, слегка пощупав щеки и очертив мягкие мочки, юноша уставился на милые его сердцу губы детектива. Бегло взглянув на закрытые глаза и прислушившись к размеренному дыханию, Кокичи наклонился ещё немного с жутким, несвойственным ему волнением. Он прикрыл глаза, запечатлев в своей памяти насколько потрясающие ощущения может подарить простое прикосновение к чужим губам. Одно целомудренное прикосновение. Медленно, очень-очень осторожно, Ома слез с кровати, на носочках передвигаясь по комнате, аккуратно прикрыв ноутбук, сдержав привычку хлопать крышкой, отодвинул микрофоны подальше, наблюдая за выражением утомленного детектива, утянутого в страну грёз. Убрав с кровати лёгкий столик, юноша направился к выключателю, расположенному у двери напротив зеркала. Что же утром скажет Сайхара-чан. Этот вопрос крепко вцепился в сознание Омы, пытаясь затмить эйфорию сегодняшнего вечера. Тыльная сторона ладони коснулась следа недавнего поцелуя, вызывая приятное покалывание на кончиках пальцев. На душе стало беззаботно спокойно, именно так, как и должно быть. Беззаботно и спокойно. Тихий клац прервал поток льющегося света, оставляя прикроватный ночник единственным ориентиром, в мерцании которого детектив казался ещё более невообразимым. Заботливые руки подхватили Сайхару, слегка приподнимая нелегкое тело в желании освободить одеяло и придать ему удобное положение, обеспечив заслуженный крепкий сон. Шуичи немедленно заёрзал, что-то неразборчиво шепча себе под нос сквозь сон. — Тшш-шш, — убаюкивая, произнес Ома, наконец укрывая теплым одеялом, вновь успокоившегося детектива, опуская его голову на подушки. Ночник погас, передавая комнату во владения света фонарей, пробивающегося сквозь тёмные шторы. Выверенные шаги, не создающие ни звука, обогнули кровать босыми пятками касаясь белого ворса ковра. Накрывшись одеялом чуть ли не до самого носа, Кокичи медленно перебрался ближе, рассматривая детектива в новом свете. — Спокойной ночи, Ш-Шуичи, — одними губами произнес лжец. Чуть нагло, он уткнулся лбом в грудь напротив и почувствовал любимые руки, с опаской притягивающие его немногим ближе.

Тепло.