СКАЗКИ СИНЕЙ БОРОДЫ

«Генриетта» Я расстегнул ее блузку и поднял лифчик. Ко мне в руки упали две мягкие дыньки. Я с наслаждением помял их, и в голове промелькнуло: " В этой жизни я теперь познал все. Можно умереть с чистой совестью." И закрыл глаза растворяясь в океане блаженства. Но океан оказался каплей. Генриета каким-то образом, извернулась и повернулась ко мне лицом. Вместо мягкой груди мои руки ощутили ее опоясанную узким ремешком лифчика спину, а перед моими глазами возник ее насупленный взгляд. Что теперь делать? Может поцеловать ее в губы? Для приличия. Но блин, какая все таки неприятная, смешная у нее физиономия. Под толстым слоем штукатурки из пудры и тонального крема прячутся маленькие хитрые глазки, настороженные растопыренные  уши, тоненькие брезгливые губы. У моей сеструхи все подруги такие страшненькие, одна ужасней другой. Она настоящий магнит для всех страшилищ в округе. Хотя сама вроде ничего. Или я по привычке не замечаю ее уродства? Ведь мы все таки близнецы. Ахаха) Так что не мне судить... Что бы избежать поцелуя, я приседаю на корточки и зарываюсь лицом в сиськи Генриетты. Я целую, трусь губами, носом, подбородком, мусолю и кусаю её розовые сосочки. Боже, как они прекрасны, нежны и беззащитны. "Божечька, если ты существуешь, сделай так что бы она мне дала в свою вагину!". Но вдруг она открывает рот и назидательным тоном произносит:" Хм. Знаешь, Скоти... А может быть мы сначало погуляем немного? Узнаем друг друга получше. Ну а потом уже все такое..О чем вы парни все так мечтаете. Ну ты понял?" — От этих слов у меня как будто опору из под ног вышибли. При чем во время казни повешением. Я убит, растерзан, раздавлен и не нахожу что ответить. Я с трудом отрываюсь от сисек. Они передо мной, но я уже где-то далеко. Болтаюсь в открытом космосе. В голове нет совершенно ни каких мыслей. А она повторяет свой вопрос :"Так ты хочешь что бы мы были парой? Встречались... Что молчишь? " — " Что? Ну, это... А ты?"— " Ну, не знаю. Думала об этом пару раз. На прошлой неделе. А ты нет?" — О, боже. Гулять с этой уродиной? Я же от стыда сгорю. Что парни то скажут? Меня же засмеют. И потом, о чем с ней можно разговаривать? О корейцах, что ли? Я судорожно соображаю, как бы не навязчего сменить тему. Наконец выстреливаю в каком-то полубреду : "Слышь, Генриет, я тут подумал... Дома никого нет. Нам сейчас ни кто не помешает. Ну, ты понимаешь? Может ты сделаешь мне минет по быстрому? Пожалуйста. Говорят это прикольно. Клянусь, я ни кому не скажу. Честное слово. Обещаю!". У Генриеты округлились глаза. Не дав ей опомниться, я не грубо, но с силой придавливаю ее к полу и сажаю на колени. Кажется, она сейчас не менее в шоке от произходящего, чем я минуту назад. Надо действовать незамедлительно. В любой момент она может опомниться и с поросячим визгом выбежать из дома. Я задыхаюсь от волнения. Как будто сейчас самый важный момент моей жизни, упустить который равноценно гибели! Запинаясь произношу :" Ззакрой пожалуйста глаза. Я стесняюсь. Я скажу когда смотреть. " — Она смотрит на меня изумленно, но все- таки закрывает глаза. Ее грудь тяжело поднимается. Она дрожит. Черт, мне даже немного жалко беднягу Генриету. А может она не так безнадежна как я думал? Что если правда попробовать с ней погулять? Хм... Но надо пошивеливаться. Часики то тикают. Эх, только бы молнию не заклинило... Я достаю из штанов член. Он немного похож на белого удава, тем что на его конце есть расширение на подобии змеиной головы.А в завершении маленький сморщенный носик. Он уже твердый и довольно таки длинный.  Я говорю :" можно смотреть! ". Генриета со страхом поднимает глаза. Оба молчим. Каждый охваченный своей бурей эмоций. Она долго, долго смотрит. Потом наконец произносит :"Ух ты...".  Через некоторой время я таинственно шепчу: "Смотрит что сейчас будет" . Я беру член двумя пальцами и медленно стягиваю его с головки белую кожу. Как чулок с ноги. Кожа медленно сползает. Сморщеный кончик кожного покрова растягивается, расширяется, и наползает на головку. Он превращается в небольшое круглое окошко из которого начинает высовываться круглая фиолетовая головка с глазком. Потом кожа стягивается целиком... и круглая, бордовая головка вся вываливается наружу. Блямс. Вырвавшись на свободу она еще сильней раздувается от прилившей к ней из нутри крови. От внутреннего давления, переполняющего член мне одновременно и больно и приятно. Хочется стонать от удовольствия. Член ещё сильней затвердевает и выгибается в вертикальное положение. Как банан. Мм... А с вверху его венчает раздувшаяся как шарик бордовая головка-слива. Я говорю с стоном:"Теперь открой рот! ".   Она открывает. И я даю ей сосать. - "Сожми губы как будто сосешь Чупа Чупс. Сосала когда нибудь раньше? " - Она отрицательно мотает головой. Я чувствую как она сосёт мой член. Момент о котором я мечтал 5 лет. Я становлюсь мужчиной. Мозг пронзают острые стрелы наслаждения. Яйца сжимаются от возбуждения. Ее влажные губы и язык обвалакивают член и нежно скользят по нему как тёплые волны океана вокруг маленькой лодочки. Туда-сюда, накатывают волны. А потом отступают и опять набегают. Член обдувает влажный прохладный бриз. Генриетта творит чудеса. У неё получается инстинктивно ровно то, что я хочу. Ни какому крему или смазке не сравнятся по мягкости скольжения с ее губами. И уж точно никогда не добиться такого нежного воздействия рукой. Это что то потрясающее. Немыслимое. Волшебное. После непродолжительного минета я задыхаясь от возбуждения говорю: "Генриет, это бесподобно. Теперь я хочу тебя за это отблагодарить. Отплатить так сказать той же монетой. Давай я сделаю тебе куни? " - Она: "Нет. Что ты!? " - "Ну давай, не стесняйся, да расслабься ты ." - "Нет, не хочу! Не надо." Но, я уже пересёк точку невозврата и не принимаю вежливых отказов. Волоком подтаскиваю ее к кровати, кидаю на спину, быстро стягиваю с неё трусики и рыбкой ныряю под юбку с головой. Дырка у нее розовая и очень маленькая. Осторожно лижу влагалище. На вкус горьковато. Забираюсь на нее сверху и всовываю в дырку член. Член попадает удачно, но входит туго, приходится пропихивать его с силой. - "Пожалуйста акуратней! Осторожней! Не испорть мне там ничего!!! ". Генриетта брыкается как необъезженый мустанг, плачет, орёт, материться как сапожник, но я крепко сжимаю ее в своих стальных объятиях. Крехтя, толчками пропихиваюсь в глубину. Наконец то засунул по самые помидоры. Головка, с трудом прошедшая сквозь влажный бугристый тоннель, в конце просунулась через какую-то узкую перемычку и как бильярдный шар закатилась в лунку. Плюх: и упала в уютную ямку. Член весь целиком внутри. Он мягко сжат со всех сторон узкими стенками. У меня получилось! Я внутри. Я двигаю членом. Учусь. Как годовалый ребёнок учится топать ножками. Немножко вытягиваю. Он двигается очень плавно, как будто на вакуумной присоске. Всовываю до самого самого упора, опять преодолеваю узкую перемычку, за которой пещерка по просторней. А потом медленно тащу назад. Член трётся, чешется о перемычку, это доставляет наслаждение. И снова зафигачиваю в глубину.  Постепенно ускоряюсь. Член проникает быстрей. Без усилий. Как паровозик в тоннель. Уу-ух. До упора, по самые помидоры. С хлюпаньем и чмоком в нежные ткани влагалища. И сразу обратный ход. Вззз. Стоп! Главное не выскочить. Не перестараться. А потом опять, полный  вперёд! Дррр. И так много-много раз. Больше, быстрей, сильней. Под конец, я уже не плавно двигаю членом, а наяриваю, молочу, долблю. Генриета лежит широко раздвинув ноги и стонет. Она здрала ноги в верх, наверно ей хочется что бы член проникал ей поглубже. А значит ей тоже нравится! Боже, кажется уже хочу что бы она стала моей девушкой! Я не выдерживаю и начинаю целовать её в засос. Мы ебемся и целуемся как сумасшедшие. Как две счастливые дворняжки. Или бульдожки. Пепеплетясь руками и ногами. Ебемся. Я кричу: Я люблю тебя! А ты?— Она в ответ —И я тебя!Потом я кричу:"А-ай! Блять! Я сейчас кончу!! " — Она орет истошным голосом: "Вынимай!!!"Я резко выдергиваю. Ууф... Фантан брызг летит во все стороны. Я падаю на Генриетту без сил.