скелеты в шкафу геометрички

Утренняя планерка у директора неожиданно оказалась оживленной: учителя обсуждали физика Сергея Валентиновича и его невероятные истории, о которых невозможно молчать. – А потом ко мне этот, как его, Фадеев подходит и говорит: Елена Владимировна, а у Сергея Валентиновича правда есть наследство в Швейцарии и бывшая жена-армянка? – Ёлка рассмеялась, подправляя свой прямоугольный синий пиджак. – Да что уж там, я вон недавно слышала, как две девочки на перемене громко обсуждали, как он в 90-х подпольное казино открывал и воровал холодильники с другом! – учительница по русскому и литературе издала сдавленный смешок. – Да-а, интересный у нас человек в коллективе… Но вот то, что он пьет, это, конечно, неприемлемо, – с легкой грустью рассуждала одна из математичек. Все дружно покачали кудрявыми от бигудей головами. – А что поделать? Физиков что ли в городе много? По пальцам одной руки пересчитать можно и всё! – горячилась руссичка. Послышались быстрые цокающие шажки, скрипнула дверь – в кабинет вошла директриса, и учительский щебет разом умолк. – Всем доброе утро, – она наскоро присела за общий стол. – Итак, на сегодняшней планерке я хотела бы с вами обсудить успеваемость наших учеников. Татьяна Ивановна, объясните, откуда в ведомости взялось двадцать пять двоек за самостоятельную у 9 «Г»? – А что я могу поделать, если они не учат материал? Что выучили, то и заработали. – Нет, нет, – Вера Анатольевна помахала руками и в упор посмотрела на геометричку. – Послушайте меня, пожалуйста. Татьян Ивановна, у учеников из одного класса не может стоять двадцать пять двоек. – Так что же, получается, мне не ставить честно заработанные двойки? – возмущалась Таня. – Ну, попросите их переписать работу. Пусть все исправят хотя бы на тройки. Я не могу такую ведомость показывать городскому совету. Вы и сами это понимаете. – Я не даю переписывать самостоятельные работы. Контрольные еще ладно... – Татьяна Ива-нов-на, – некогда спокойная директриса вдруг перевела сверлящий взор на геометричку. – Я не могу сдать эту ведомость городскому совету, – медленно и холодно повторила директриса. – Хорошо, я дам им шанс переписать работу, – сдалась геометричка и недовольно постучала пальцами по столу. – Итак, кто еще не сдал мне деньги на шторы? – директриса мило улыбнулась всем притихшим учителям. *** – Резеда Идвартовна, вы здесь? – Таня приоткрыла дверь и заглянула в класс. За учительским столом сидела преподавательница обществознания и права и перемешивала сахар в кружке, гипнотизируя только заваренный кофе. – Да, здравствуйте, Татьяна Ивановна, проходите, – гнусаво ответила она и жестом пригласила в кабинет. Геометричка присела напротив и заметила уставший взгляд за тонкими линзами очков в форме кошачьего глаза. – Я за журналом к вам зашла. Вы опять с ночной смены? – Угу, – кивнула обществоведка, хлебнув кофе. Те, кто работал в школе дольше пятнадцати лет, знали, что такое жить на зарплату учителя в областном городе, поэтому не осуждали работу Резеды в РЖД. «Поезд Москва Ярославская – Монино отправляется в одиннадцать часов сорок шесть минут с платформы номер девять. Повторяю», – в стотысячный раз доносилось эхо собственного голоса училки в голове. Она с довольной усмешкой вспоминала, как быстро ее приняли на вторую работу: – Добрый день, я по объявлению. Вам еще нужны дикторы на станции? – спросила она с гундосой интонацией. Сидящий за офисным массивным столом начальник ахнул и привстал со своего кресла. – Вы нам подходите! Прошу, присядьте сюда и подпишите договор, – он взволнованно оглядывал хрупкую фигурку женщины, еще не осознавая до конца, откуда ему ниспослали такой дар – самый гнусавый голос Подмосковья. – Вы уже на следующей неделе будете проводить годовые контрольные? – Да, со среды начну, – Таня вдруг поняла, что у нее не готовы никакие контрольные для учеников с седьмого по одиннадцатые классы. Всего у нее было 13 классов. – Хорошо, тогда напишите мне, пожалуйста, на листе, в какие дни вы их будете проводить. – Вы хотите передвинуть контрольные на другие даты? – Нет, что вы, я хочу поставить им контрольные по праву и обществознанию в эти дни недели, – Резеда усмехнулась и поправила сползающие очки. *** – Эрис, что с тобой? Тебе плохо? – Эйшет испуганно смотрела на скорчившуюся на полу знакомую. Та вздрогнула и прижала ноги к животу. Она не хотела, чтобы ее кто-то услышал. – Ты читала молитвы... – Т-тебе показалось, – сухим тоном прошептало эхо. Эрис повернулась лицом к Эш и облокотилась на стену – длинные, вороньего цвета волосы рассыпались водопадами на полу, окутав худое тело. – Нет, – серые глаза подозрительно сощурились, Эйшет присела напротив подруги. – Я давно заметила... Это правда? – Нет! Нет... я не верю, – напуганная девушка обхватила себя руками и вжалась в угол, стараясь не попадать под пристальный взор. – Ты давно здесь в общине? – С пятнадцати лет... почти восемь лет. – И никто до сих пор не заметил, что ты молишься Богу? – Я одна обычно... – И все же почему ты здесь, если веришь в Бога? – Я не могу тебе сказать… – Так вот я этому Петрову тако-ой зачет устный устроила! На виду у всего класса стоял и краснел. Неуч, – цокнула языком Клара. – Татьян Ивановна, вы чего задумались? – А, да я все о контрольных работах думаю. На следующей неделе уже писать будут… Боюсь, что придется ждать много двоек, – рассеянно добавила Таня, мысленно отмахиваясь от воспоминаний о знакомстве с ней. Всё мешалось в одну кашу в последние дни. Таня не могла нормально сосредоточиться на работе: забывала поправлять учеников и заполнять вовремя электронный журнал. – Ну, двойки-то конечно будут. Если ребенок учил всё, то ему не о чем волноваться. А так да, на пересдачу две трети пойдут, – подытожила физичка. *** Геометричке послышался шум еловых иголок: она вновь смеялась и поглядывала из-за ветвей на Эрис. Тогда у ее подруги были длинные смольно-черные волосы до колен. Тихая девушка неземной красоты, которая однажды подарила ей чучело странного зверька – оберег от сглаза и страшных болезней. – Пошли на водопад? Там сейчас должны быть русалки. Их можно спугнуть, – дьявольские огоньки мелькнули во взгляде Эйшет, она схватила за руку Эрис, и обе побежали сквозь лес. В тот солнечный день они распугали всех хищных русалок парочкой сглазов и проклятий – это была легкая и приятная победа. Все вокруг казалось таким ярким, необыкновенным, из-за чего не хотелось, чтобы этот миг заканчивался. Эйшет в упор рассматривала смущенную Эрис, которая кротко улыбалась и озиралась на бушующие от ветра сосны и ели. – Перестань на меня так пялиться, – рассмеялась девушка и слегка плеснула водой в ухмыляющееся лицо Эш. – Я все еще не могу поверить, что ты существуешь... Не бывает таких красивых людей, – сектантка погладила по мокрой щеке подругу и прильнула к алым от природы губам. Она оставляла легкие поцелуи на щеках, шее, ключицах. Эрис тихо посмеивалась и брызгалась: – Эй, щекотно же! – вдруг она резко нырнула в воду и поплыла на глубину к середине лесного озера. Эйшет потеряла ее из виду и осмотрелась по сторонам. Раздался громкий всплеск и в метрах тридцати от девушки появилась знакомая макушка. Эрис постепенно выныривала из воды, так что ее длинные черные пряди облепляли нагое тело. – Скажи, я похожа на утопленницу? – крикнула она Эш. – Да, словно из древних мифов! – сектантка улыбнулась. – Знаешь, а ведь утопленники не уходят одни. Они обязательно забирают кого-то с собой! – и с этими словами Эрис вновь нырнула и молниеносно бросилась к Эйшет, растерянно стоявшей по пояс в воде. Девушка умела невероятно быстро плавать и появляться из ниоткуда, что всегда пугало остальных. Спустя мгновение ноги сектантки обхватили тонкие сильные руки, впившись в кожу острыми ногтями. Она вскрикнула и не успела вдохнуть воздуха, как погрузилась в водную пучину. Эш начала захлебываться и беспорядочно искать руками и ногами дно, чтобы оттолкнуться от него и выплыть обратно на поверхность. Но цепкие руки не отпускали ее. Когда уже начало мутнеть в глазах и потерялись все ориентиры, кто-то со всей силой вытолкнул ее на берег. Эйшет сильно закашлялась, жадно вдыхая кислород. – Ты меня... чуть... не утопила, – прерывисто произнесла она. – Извини, – тихо ответила Эрис, лежащая возле нее на песчаном берегу, и поцеловала в щеку девушку. – В следующий раз разрешаю меня утопить, – она залилась звонким хохотом и прислонилась лбом к мокрым волосам Эш. *** Ту летнюю знойную ночь после купания у водопада Таня часто вспоминала по ночам, доставая тихонько из шкафа маленький мешочек, где лежало самое дорогое, что хранилось у геометрички. Снаружи зашелестел приятный теплый ветер, а внутри их тайного убежища – пустого ствола сгоревшего эвкалиптового дерева – было немного прохладно. Эйшет прижималась к холодному худому телу, видя лишь россыпь длинных вороньих волос у себя на плече и аккуратно поглаживая их. – А какое у тебя было первое впечатление обо мне? – Ты меня напугала, – Эрис улыбнулась и заглянула в глаза Эш. – Я боялась, что ты расскажешь всем о моем секрете. – А сейчас ты мне доверяешь? – Да. Ты первый человек, которому я настолько доверяю, – она перешла на шепот и прикрыла глаза. – Расскажешь тогда, почему ты иногда молишься? Эрис вздохнула и отстранилась из теплых объятий. – У меня родители были верующими. Даже не то чтобы верующими... Они были фанатиками. Заставляли меня ходить с ними в паломнические походы, искали всевозможные иконы на рынках... У нас все стены в квартире были завешаны иконами. Но при этом никто из них не соблюдал основных заповедей: отец постоянно бил маму, они часто пили... Знаешь, я не хочу это вспоминать. Я потратила столько лет, чтобы это забыть. И пришла сюда потому, что мне хотелось верить во что-то другое – обратное Богу. Я бы хотела забыть свое детство, но, как видишь, не выходит, – она замолчала и поджала к себе колени, обхватив их руками. – Помню один вечер. Мама тогда случайно разбила икону из-за того, что она криво висела и мама была в нетрезвом виде. Отец разозлился и... – голос Эрис надломился. – Дальше я помню только крики и ругань. Я заперлась в ванной и начала молиться. Бога для меня никогда не существовало, но в тот вечер я в него поверила. Я молилась, чтобы все остались живы. Мне было просто очень страшно... Видимо, что-то от той десятилетней девочки осталось во мне, – твердо говорила девушка, смотря в сторону древесной арки их убежища, откуда был виден берег лесного озера. Молча она встала с земли и вышла в густую темень июльской ночи. Бледные ступни коснулись прохладной воды – Эрис зашла в озеро и не спеша направилась в сторону бушующего вдали водопада. Внезапно она почувствовала, как чьи-то теплые руки обхватили ее: – Не уходи так сразу, – Эйшет прижалась к нагому телу девушки. – Я знаю, что тебе тяжело. Но сейчас ты в безопасности. Никто тебя не тронет, – Эрис обернулась, и ее изумрудные глаза блеснули в сумраке ночи. – Позволь, я отдам тебе кое-что, – она сняла с шеи кулон с прозрачным округлым камушком и протянула его сектантке. – Я сделала его, когда мне было одиннадцать, и нарекла оберегом счастья. Это самый простенький кварц, который я нашла у речки, когда гуляла. В тот день я пообещала себе, что отдам его тому, кто будет искренне любить меня. Эш, у меня, кроме тебя, больше никого нет, – ее голос вновь осип, и Эрис шумно втянула воздух. – Ты единственная, кому я верю в этом мире. Ты никогда не лгала и не предавала меня. Поэтому надень этот кулон, чтобы ты всегда была счастлива, даже если меня не будет рядом. – Татьяна Ивановна! Татьяна Ивановна, так какой ответ в 243 задаче? – вдруг стало шумно, и геометричка вспомнила, что сейчас пятый урок и сегодня вторник, значит, был урок у 8 «В». – Прошу прощения, Лиза, сейчас я посмотрю. Она вновь корила себя за рассеянность, которую ненавидела и пресекала у всех учеников. Проверив три задачи, записанные на доске, и не обнаружив страшных ошибок, Таня выдохнула и начала листать тетрадь с составленными ею примерами, как вдруг кто-то из ребят удивленно крикнул: – Смотрите, Татьяна Ивановна, там ворон! – Какие у него огромные крылья! – Я прошу вас, закройте окна, – она забеспокоилась, завидев размах крыльев дикой птицы. – Миш, будь добр. Птицы могут быть переносчиками опасных заболеваний, а этого нам еще не хватало, – она с невозмутимым видом повернула ручку одной из форточек. Внутри все крутило и сжималось: «Это же не может быть он?». Уняв дрожащие руки, геометричка равнодушно повернулась к меловой доске и продолжила урок. *** За окном уже желтели фонари, тускло освещая пустые улицы, а Таня сидела в гостиной за компьютером и составляла контрольные. Голова болела от переутомления, но геометричку это не останавливало – она могла бы сделать всю работу еще на предыдущих выходных, но была занята поисками Аллана и Лилит. Татьяна Ивановна устало потирала лоб, просматривая задачи, найденные в банке заданий на просторах Интернета. Вдруг кто-то постучал по стеклу. Геометричка недоверчиво бросила взгляд на окно, но никого там не увидела. «Опять ветки от ветра в окна стучат», – вдохнула она и вернулась к составлению контрольных работ. Раздался громкий щелчок, и в квартире выключился свет. У работающего от розетки древнего компьютера погас экран. Таня ахнула от досады и сняла очки. Внезапно ее ослепил яркий белый свет – внутри все замерло от волнения и парализующего страха. – Эйшет, ты опять убегаешь? Как и в ту ночь, да? – она с первой секунды узнала его голос. Это было Нечто – страшное существо, которое всегда предвещало кошмары. Тане стало тяжело дышать, перед глазами замелькало старое, почти стертое воспоминание... Отвратительно тихая ночь. Погасли огни вдалеке – догорел последний пепел огромного костра. Девушка слышала лишь свое прерывистое дыхание и громкое пение сверчков. "Нет, уйди, прошу. Не трогай меня", – удушливый шепот, погребенный где-то внутри нее. "Почему ты молчала? Почему не сказала?" – она мучает себя вопросами, на которые у нее нет ответа. И вновь пшеничные волосы развеваются на ветру, босые ноги щекочет мокрая трава – она убегает. Ей не хочется возвращаться. Она закрывает глаза и несется прочь, подальше от этого проклятого места. Ее не поймут, осудят, отвернутся. К черту. – Таня! Таня, скорую вызвать? Ты меня слышишь? – словно под водой, она слышит голос мужа. Очнулась геометричка уже на диване. Над ней нависало грузное тело мужа, на широком лице от волнения прыгали толстые губы. – Тань, хватит уже столько работать. Ты себя измучила. Отдохни, пожалуйста, хотя бы сегодня. – У нас свет выключали? – Да, какие-то перебои с электричеством. Во всем доме минут пятнадцать света не было. Ну, всё, лежи, отдыхай. Я пойду на кухню, телевизор посмотрю. Если что зови, – Таня с благодарностью взглянула на мужа и закрыла глаза. *** – Где Эйшет и Эрис, я вас спрашиваю? – яростный оскал на лице вождя не предвещал ничего хорошего. В доме Аллана и Лилит царил отвратительный хаос: все книжные полки были перевернуты, огарки свечей раскиданы, мебель опрокинута. – Аграт, мы не знаем… Все, кто здесь сейчас есть, были только на первой встрече. Видимо, кто-то продолжил поиски без нас. – Посмотрите, все ли остальные здесь. Вдруг еще кого-то не хватает, – в комнате стало шумно, собравшиеся оглядывались по сторонам, спрашивая друг друга, кого не хватает. – Еще Ксафана и Оливьера нет. – Твою мать, – процедила сквозь Аграт. У нее на глазах была намотана повязка, будто она играла с кем-то в прятки. Но даже эта повязка и отсутствие глаз не мешало прочувствовать всю палитру гнева вождя общины. – Мы должны были найти Аллана и Лилит, а не потерять еще четверых! Всего пару недель меня не было... Не думайте, что раз я ослепла, то вас не вижу. Я прекрасно слышу и чувствую каждый шаг, любой шорох. Убирайтесь к чертям! Чтоб я вас больше не видела, – прошипела она и вмиг перешла на заговорщический шепот, уставившись перед собой. Толпа замерла, дважды синхронно качнулась, и все, словно завороженные, побрели к выходу. – Не хочу никого видеть... – Аграт бессильно упала на пол и прислонилась лбом к входной двери. – Почему опять все валится из рук? Все не так, как должно было быть... И где Эш?