В западне

Так было не всегда. По крайней мере, Дженсен думает, что так было не всегда, хотя и он даже не всегда в этом уверен. Его память словно погружена в туман, и кажется, что как бы сильно он ни старался, его прошлое все равно будет ускользать даже тогда, когда думается, что за него можно вот-вот ухватиться. Это удручает — чувствовать себя чужаком в своей собственной коже. Чувствовать, что сбежать легко — нужно только закрыть глаза. Иногда, когда Дженсен стоит на самой высокой башне и закрывает глаза, то представляет, что летит, паря над селами, проглатывая мили за считанные секунды. Но затем его глаза открываются, а он как стоял, так и стоит на верхушке сторожевой башни. Небольшая деревушка виднеется вдали, и Дженсен явственно может представить, что видит, как люди занимаются своими ночными делами после того, как солнце начинает исчезать из поля зрения. Но чтобы заметить колдуна, и воображение использовать не нужно. За ним Дженсен наблюдает целый день. Теперь он подошел так близко, что Дженсен может разглядеть его черты, и все сомнения, что парень окажется обыкновенным, не оправдываются. Даже без коричневых одеяний — признака начинающего колдуна — магией пышет практический каждый сантиметр его тела, и по Дженсену пробегает странная дрожь. Это не первый колдун, приблизившийся к замку, но никогда прежде Дженсен не видел такого ясного мерцания. Может быть, именно этот колдун найдет то, что искали другие, и выберется отсюда живым. Дженсен часами наблюдает за ним — очень долго после захода солнца и после того, как человек засыпает, предварительно перед этим делая что-то с кругом из соли и вырывающейся магией, которую Дженсен может почувствовать даже на расстоянии миль. Когда становится ясно, что до утра ничего не произойдет, Дженсен отступает обратно в замок, чтобы выполнить свой ночной ритуал. Дженсен был заперт в замке так долго, что дни и ночи смешались вместе, и он не помнит, какой сейчас месяц, день недели или год, но вне зависимости от того, как долго это продолжается, все его ночи всегда проводятся одинаково. Сначала Дженсен пытается двигаться на восток, помечая каждую дверь, а потом, проходя через нее, использует уголек при каждом повороте, чтобы знать, где уже был. Конечно же, в течение пятнадцати минут он оказывает стоящим перед дверью, помеченной черным крестиком. Вместо того чтобы опустить руку от разочарования, он поворачивается на каблуках и направляется в другую сторону. Все двери — непомеченные, и Дженсен начинает процесс с самого начала. К тому времени, как он открывает дверь на пять этажей ниже и оказывается в сторожевой башне, солнце уже начинает подниматься, и колдун — уже отправляется к замку. Дженсен наблюдает за ним весь день, сидя на вершине стены. Он очарован колдуном — тот отвлекал его на какое-то время от однообразия уединенной жизни. Чем ближе он подходит, тем больше деталей Дженсен может уловить. С самого начала было ясно, что колдун молод — его лицо выдает молодость, а тело намекает на зрелость. Дженсен бы мог дать ему не больше двадцати трех, и в первый раз за все время ему кажется, что он ошибается и что колдун вряд ли участвует в Задании Благословенном. Когда молодые колдуны заканчивают свое обучение, обычно ближе к своему третьему десятку, они получают право на прохождение Задания Благословенного, которое позволяет им стать полноправными членами своих гильдий. Для многих это самоубийственная миссия, так как задание требует от колдунов найти одно из множества существ, не мирских, а магических. Если существо считает колдуна или колдунью достойным, благословение даруется. Чаще всего существо считает, что женщине или мужчине не хватает знаний, и если оно в хорошем настроении, то человека просто отсылает. Но когда удача не на стороне колдуна, то смерть неизбежна.

***

Только когда солнце снова опускается за горизонт, Дженсен понимает, что колдун доберется до замка до наступления темноты. Смирившись с этим, Дженсен спрыгивает со стены и спешит в замок. Иногда перенаправляющие двери работают в его пользу. Пока Дженсен не пытается выбраться, он может попасть куда только угодно за мгновение секунды, и именно так он добирается до зала задолго до колдуна. Он устраивается на верхушке рушащейся колонны, используя трещины, чтобы подняться, как раз в тот самый момент, как открываются двери, и Дженсен мельком видит то, что находится за ними, — странно, потому что когда он отрывает их, то они обычно ведут на третий этаж в южном крыле. Колдун не дурак, поэтому вошел, хорошо скрывая свою магию, и Дженсену почти показалось, что он ошибся, но затем увидел едва заметное мерцание и понял, что не ошибался. Это было умно, потому что колдун знал, что волшебных существ привлекала магия, которой им угрожали люди, осмелившиеся воспользоваться ей в их присутствии. Все остальные колдуны вошли в замок с магическими щитами, которые, словно огромный маяк, манили к себе то, что искали в разрушенном замке. — Эй!? — раздается мужской голос, низкий и глубокий, именно такой, какой ожидал Дженсен услышать от колдуна. Его шаг слегка колеблется, но его лицо выражает огромное количество эмоций, когда он оглядывает дом Дженсена. Чувство гордости накапливается, когда парень впечатленно ахает от высоты потолков, возвышающихся настолько, что их почти не видно, от того, будто окна были чистыми, а не отталкивающе серыми от стольких лет одиночества, а скульптуры и картины на потолке сияли яркими деталями. Целое мгновение Дженсен раздумывает, не ответить ли на приветствие, спрыгнув на пол, и показаться колдуну. Но он совершил такую ошибку с первым колдуном, попросив того о помощи, а вместо помощи его связали и чуть не убили. С тех пор Дженсен только следует за гостями, но не разговаривает. Не то чтобы они после этого еще долго жили. Обычно между третьим и четвертым днем после того, как Дженсен отправлялся проверить небо, они встречали то, что искали — какого-то монстра — судя по тому, как их тела были до неузнаваемости изуродованы. Дженсен держит свой рот на замке все время, довольствуясь силуэтами, которые отбрасывает факел колдуна, пока тот пробирается через зал, используя его для того, чтобы рассеять тени во всех углах и увериться, что никого кроме него здесь нет. Несколько раз колдун приближался к укрытию Дженсена, но столб был достаточно высок, что свет не достигал его вершины, и парень не рискнул использовать магию, чтобы осветить весь зал. Тем не менее, когда поиск заканчивается, Дженсен вздыхает с облегчением и наблюдает за ночными приготовлениями, которые стали такими же знакомыми, как и его собственные. Сначала колдун рисует круг солью, делая его достаточно большим, чтобы он смог вместиться в нем вместе со своими вещами. Потом следует костер, но у парня нет дров, и конечно, когда он садится на пол, то достает еду, а не огниво. Когда он, наконец, ложится и его дыхание выравнивается во сне, Дженсен осмеливается спуститься и приблизиться. Дженсен знает, что кольцо из соли его не остановит, но он не подходит ближе, чтобы это проверить, огибая края, пока не оказывается в дальнем конце комнаты. Как бы ни было соблазнительно наблюдать за парнем всю ночь, Дженсен не может отказаться от своих поисков, поэтому он выскальзывает из помещения и проводит ночь, как всегда, в безуспешных поисках. Наблюдать за колдуном быстро ему наскучивает — колдун вообще не пытается использовать магию, предпочитая все делать обычным путем. Никаких световых шоу и ничего похожего, даже когда на него рушится стена и Дженсен почти бросается вперед, чтобы помочь. Колдун двигался быстрее, чем должен человек его роста, уклоняясь, когда посыпались камни. Дженсен был впечатлен и начал присматриваться к нему после этого внимательнее.

***

На четвертый день Дженсен понимает, что колдун направляется в ту часть замка, что забросили раньше всех остальных. Фундамент был слабым и неожиданно проваливался под ногами. Даже Дженсен не решался идти туда, поворачивая всякий раз, когда дверь открывалась на том уровне. А парень собирался прямо туда, словно не понимал, что что-то было не так. — Подожди, — Дженсен сделал свой выбор быстрее, чем сам это осознал, бросаясь вперед из тени, чтобы затащить парня назад, когда пол начал исчезать под его ногами. Он потерял равновесие и, заваливаясь на Дженсена, потянул их обоих на пол. — Ты был здесь все это время? — спрашивает колдун, вставая и протягивая руку Дженсену, которую тот осторожно берет. Дженсен кивает, не решаясь так просто довериться голосу. Все в нем кричит бежать, бежать далеко и никогда не оглядываться. Но сейчас он не может так поступить — парень его уже увидел. Дженсен не знал, почему это так, но этот факт столь же нерушим, как и то, что он до своей смерти будет заперт в этом замке. — Э-э-э, спасибо, что спас меня, что ли? — Пожалуйста, — говорит Дженсен, отступая, освобождая себе место для побега на тот случай, если колдун сможет разрушить заклятье, которое на него наслали. Дженсен не чувствует никакой магии, но это единственная причина, по которой, как ему кажется, он застыл на месте. — Что ты делаешь, бродя по заброшенному замку? — Я колдун, — говорит парень. Дженсен закатывает глаза, как будто это не было очевидно человеку, который за ним наблюдал. Парень выглядит немного удивленным, но ничего не говорит. — Я ищу дракона. А ты кто? — Дженсен, — отвечает он. — Я здесь уже достаточно давно и никогда не видел дракона. Думаю, кто бы тебе о нем ни говорил, он соврал. Мне жаль, что ты впустую потратил свое время, — парень хмурится, сводя брови и поджимая губы так, что от этого хочется рассмеяться. Это словно наблюдать за солдатом, который притворяется ученым. На самом деле неудивительно, что парень чувствует необходимость признаться в том, что он колдун, потому своим телосложением он больше похож на крестьянина, чем на книжного червя. — Как давно ты здесь? — спрашивает колдун. — Эй. Почему бы тебе сначала не назвать мне свое имя, прежде чем задавать личные вопросы? — огрызается Дженсен, и у него есть на то причина — общение с людьми у него не ладилось, и то, что он сейчас не находится закованным, не означает, что на него не наденут в ближайшем будущем оковы. К тому же он давно потерял счет времени. — Извини. Я Джаред. На самом деле, подмастерье Джаред Пад-А'Леки, — колдун слегка наклоняет голову, словно рассматривая Дженсена, и Дженсен сглатывает, снова понимая, насколько высоким этот Джаред является. Дженсену приходится поднять глаза вверх, чтобы увидеть его лицо, хотя Дженсен и сам не из низких. Но этот парень, наверное, наполовину великан или помесь с кем-то еще таким же высоким, потому что единственное слово, что приходит на ум Дженсену, чтобы описать его, — не из самых приличных. — Ты уверен, что дракона здесь нет? — Вполне уверен, — отвечает Дженсен. Он изучил весь замок. Он бы знал, если бы где-нибудь в замке скрывался огромный огнедышащий дракон. Только если… — Может, где-то в подземелье? Я избегаю туда заходить. Незачем испытывать судьбу, так ведь? — Конечно. Гхм… Ты случайно не знаешь, как туда попасть? — Джаред оглядывается на коридор, куда собирался пойти. — Очевидно, что это не там. Дженсен улыбается, успокоенный Джаредом, и это могло бы быть немного тревожно, если бы парень не был так искренне симпатичен. Внезапно у Дженсена появляется идея, и он решается ее озвучить. — Я заключу с тобой сделку, если ты готов к этому. Колдуны любят вызовы, Дженсен знает. Они всегда пытаются состязаться друг с другом. Кроме того, любой колдун, надеющийся получить благословение дракона, честолюбив, и Дженсен может использовать амбиции Джареда в свою пользу. — Какую сделку? — Я помогу тебе найти дракона или доказательства, что его не существует, а ты поможешь мне отсюда выбраться. Какое-то заклинание не дает мне уйти, и я уверен, что моя семья по мне очень скучает, — на самом деле Дженсен этого не знает. Все его воспоминания связаны с замком, и все они не такие старые. Ни одного из детства. Ни одного до его сегодняшней жизни. — Договорились, — нетерпеливо отвечает Джаред. Дженсен видит искры в его глазах при этом вызове и понимает, что судил о колдуне правильно. Заклинания, подобные тем, что связывают Дженсена, редки и трудны, и любой, кто может их сломать, должен быть очень умным. Это старая магия, которая практиковалась сотни лет назад и скрывалась в толстых фолиантах, недоступных никому, тем более такому новичку как Джаред. Если он сможет снять заклятье, то окажется достойным стать мастером, и Дженсен впервые радуется тому, что все колдуны одинаковы.

***

Дженсен не уверен, что та магия, которая заставляет замок меняться по желанию, сработает с кем-то, кто будет за ним следовать, но надеется, что будет именно так, потому что прогулка в подземелье без нее окажется очень долгой. Джаред направляется на запад, хотя подземелье находится под восточным крылом. Страхи Дженсена оказываются необоснованными, когда они заворачивают за угол и оказываются в восточном крыле этажом выше от того места, где они начали. Оттуда нужно просто спуститься по лестнице. Через два пролета они оказываются так глубоко внизу, что Дженсен может видеть, как его дыхание превращается в облака белого пара, а Джаред позади него начинает дрожать. — Ты можешь воспользоваться магией и согреть себя, — говорит Дженсен. Холод на него не действует, никогда не действовал. И жара тоже, и если бы он захотел разобраться в причинах, то, вероятно, нашел бы в этом что-то странное. — Никто не выпрыгнет из темноты и не нападет на тебя. Обещаю. Дженсен не знает, как сможет сдержать это обещание, он просто знает, что может. Кроме того, Джаред — его ключ к выходу, и он не хочет, чтобы мальчишка умер от обморожения или чего-то еще, потому что это было бы очень обидно. Он чувствует, что Джаред накапливает свою магию, и затем воздух становится немного теплее. Дженсен ценит усилия Джареда, направленные на то, чтобы согреть и его, но не собирается говорить, что в этом нет необходимости. Они проходят еще один пролет перед тем, как спиральная лестница приводит их в огромную пещеру, такую глубокую, что даже привыкшие к темноте глаза Дженсена, не видят ее края. И там, в центре, лежат огромные цепи. Огромные пустые цепи. Ни одной мысли как о драконе не приходят в голову. Ничто другое не поместится в них, и неожиданно Дженсен рад, что не встретился с драконом. Где бы он ни был, наверняка сбежал до того, как Дженсен застрял в замке. Пока он все еще смотрит на цепи, рассеянно потирая запястье, Джаред идет вперед и поднимает что-то с земли. К тому времени, как Дженсен обращает на это внимание, Джаред уже прочитал несколько страниц, и его лицо снова смешно хмурится. Слова, предполагает Дженсен, а там были именно слова, на языке, который Дженсен даже не надеется понять. Они для него — просто строки на странице, но Джаред явно ими зачарован. Проходит время, и Дженсену становится скучно. Джаред сидит на полу, все еще читая, словно в мире больше ничего не существует. Время от времени он поднимает взгляд, и на его лице появляется выражение, словно его разум находится за миллион миль отсюда, а затем снова опускает его вниз. Иногда он смотрит на Дженсена, хмурится и качает головой. Дженсену не нравится сидеть на месте и оглядываться по сторонам — он идет далеко вперед в одном направлении, как может, и потом поворачивается и направляется в другую сторону. Он старается не уходить очень далеко, чтобы не потерять из виду свет от факела Джареда, но как бы далеко он ни шел, он никогда не доходит до стены. Чем дольше они находятся в подземелье, тем больше Дженсен убеждается, что дракон прячется где-то рядом, и Джаред будет обязательно настаивать, чтобы они его нашли. В полу огромные рытвины, некоторые настолько глубокие, что Дженсену приходится их обходить. Зрелище это не успокаивает, и Дженсен возвращается к Джареду. По какой-то причине находиться рядом с колдуном кажется безопаснее, хотя он и уверен, что парень вряд ли справится с драконом, который может пробить камень своими когтями. На самом деле самым безопасным бы было убежать и оставить Джареда на потеху дракону и смертью колдуна умаслить его. Джаред заканчивает читать, когда Дженсен возвращается. Он сидит на ступеньке лестницы, согнув одну ногу в колене, а вторую вытянув перед собой. Его взгляд встречается со взглядом Дженсена, и сразу становится ясно, что колдун что-то узнал. Дженсен пробегает оставшееся расстояние, но останавливается, когда Джаред встает и указывает рукой на Дженсена. — Что там написано? Ты что-нибудь выяснил? — теперь Дженсен насторожен, будучи не уверенным, что именно читается во взгляде Джареда, но подходить ближе, чтобы рассмотреть, он не собирается. Дженсен медленно шагает вперед. — Твои первые воспоминания после того, как ты оказался здесь? — спрашивает Джаред. Дженсен хмурится в замешательстве. — Их не так много. Если честно, все как в тумане. Почему ты спрашиваешь? — Ты помнишь, кто король? — Конечно. Бариус Девятый. Зачем спрашиваешь? — Джаред закрывает глаза, и Дженсен делает еще шаг вперед. Он сейчас достаточно близко, чтобы дотянуться до Джареда рукой. — И сколько тебе лет? — Что за вопрос такой? — спрашивает Дженсен, удивленный. — Мне двадцать семь. Или двадцать шесть. Гхм… я точно не помню. Застрял в замке, помнишь? То, что делает Джаред дальше, заставляет Дженсена действовать. Он чувствует прибывающую силу, огромные ее запасы — больше чем кто-либо, кроме Дженсена, когда-либо видел. Его реакция — инстинктивная и глупая. Глупость не ускользает от Дженсена, даже когда он ее совершает, протягивая руку и хватая колдуна, чтобы помешать ему. Вспышка света на короткое время освещает все подземелье, вырываясь оттуда, где рука Дженсена касается груди над сердцем Джареда, и сбивает с ног их обоих.

***

Первым приходит в себя Джаред и, покачиваясь, встает. Он быстро, словно смаргивая пелену с глаз, хлопает ресницами. Дженсен поднимается на ноги мгновение спустя, сохраняя дистанцию, потому что больше не знает, что здесь делать. Ситуация больше ему неподвластна. Дженсен понятия не имеет, что это был за свет, или почему Джаред выглядит так, словно увидел призрака, или почему его губы шевелятся, но никакого звука не издают. — Ты меня слышишь? — Джаред говорит быстро и отчаянно, и Дженсен пытается слушать. — Извини, — отвечает он, не понимая, почему извиняется перед человеком, который только что пытался его убить. — Я сказал, что нам надо идти. Свет привлечет каждого солдата в дюжине миль отсюда. Я объясню, когда мы выберемся, но сначала нам надо выбраться, — и только потому, что Джаред говорит так искренне, Дженсен не может с ним спорить. Дженсен следует за Джаредом, с опозданием осознавая, что у них не получится выбраться быстро, пока тот будет идти первым, и поэтому Дженсен рвется вперед, черпая силы из какого-то запаса, о котором он никогда не подозревал. Сразу становится видно, что его трюк не работает, и когда Дженсен оборачивается, чтобы сказать об этом Джареду, он отскакивает от чего-то, и если бы сильные руки его не подхватили, он сломал бы шею, упав с лестницы. Дженсен не всхлипывает, хотя дыхание у него спирает и его обоняние переполняется зловонием магии. За исключением того, что в этот раз магия не ощущается враждебной, и Дженсен более чем рад отойти в сторону, чтобы Джаред двинулся вперед, освещая все руками и глазами, чтобы пройти через барьер. Дженсену кажется, что он слышит слабый хлопок, а затем Джаред предлагает ему пойти вперед. — Отличный трюк, — говорит Дженсен, вновь оказываясь ведущим. Несмотря на то что двери и повороты не всегда работают им на пользу, он все еще тот, кто знает каждый уголок этого замка. — То ли еще будет, — отвечает Джаред, дыша чаще, когда они пробегают пролет за пролетом. Дженсен хочет спросить, что это значит, но они добираются до двери на главном уровне, и он открывает ее без раздумий. И снова именно Джаред спасает Дженсена, дергая того в сторону как раз вовремя — на них уже что-то летит. — Что это было? — спрашивает Дженсен, крутя головой по сторонам в поисках того, что только что на них напало. Оно пахнет застоялой магией, как ему показалось. Такой магией, какую он иногда улавливает по ночам, когда остается один на один с замком. Но тогда она была еле уловимой, а сейчас все ощутимее и ощутимее. — Призрак, — мрачно отвечает Джаред. Глядя на выражение на его лице, из Дженсена улетучивается уверенность в том, что колдун сможет справиться с этой ситуацией, и Дженсен уверен, что легко, черт возьми, они от призрака не отделаются. Конечно, у него есть нюх на магию, но он не может его использовать на себе. Дженсен однажды пытался и проснулся несколько часов спустя с такой болью в голове, которая не прошла и через три дня. — Пожалуйста, скажи, что ты можешь с ним справиться, — взмолился Дженсен, поднимаясь с того места, куда он упал после того, как Джаред его толкнул. — Могу, — отвечает Джаред. — Наверное, — прежде чем Дженсен успевает произнести еще одно слово, запах возвращается и, похоже, сосредотачивается где-то позади него, и затем Дженсен уже летит по воздуху и врезается в стену, испуганно глядя на Джареда. Джаред быстро поворачивается и все его тело светится, пока губы бесшумно двигаются. Дженсен был бы заворожен тем, как Джаред прекрасен со своими волосами, откинутыми назад, и острыми скулами, если бы не чувствовал, как ему на грудь давит тысяча фунтов, угрожая выдавить воздух из его легких. — П… мги, — перед его глазами начинает темнеть, и если бы Дженсен мог выругаться, он бы это сделал. Его руки и ноги бьются в конвульсиях, но они ничего не касаются, словно призрака или кто это там вообще не существует. Как раз перед тем, как темнота практически поглощает Дженсена, давление исчезает, и он снова рушится на пол, больше уже не притворяясь, что он в порядке. — Извини. Я не особо силен в драках с духами. Вот почему я принимаю меры предосторожности от них. Дженсен открывает рот, чтобы упомянуть соляной круг, но из него выходит только сухой кашель. Ладонь Джареда успокаивающе гладит его по спине, не давая двигаться, пока припадок не проходит и он не поднимается на дрожащие ноги. — Давай больше не будем так делать, ладно? — выдыхает Дженсен, проверяя свое тело на предмет других повреждений, но ничего не находит. Нет даже ни единого признака того, что что-то было там, кроме трещин в камне в том месте на стене, к которому был прижат Дженсен. — Думаю, что как только мы выберемся из замка, все будет хорошо, — говорит Джаред. — Тогда чего мы ждем? — Дженсен отталкивается от стены, продвигаясь вперед уже не так энергично. Похоже, что у него все заживает, но грудь все также болит, и Дженсен думает, что, возможно, у него сломаны ребра. Если бы он остановился, то смог бы почувствовать, как они заживают, и Дженсену становится интересно, не Джаред ли это его исцеляет, пока они бегут, что было бы очень впечатляюще. Но он не улавливает никакой магии.

***

Они проходят еще через несколько ловушек, с некоторыми из которых справиться без Джареда невозможно, а другие — оказываются простыми, как та пещера, которую они едва успевают пересечь до того, как ее своды обрушатся им на головы. Дженсен скучает по своему замку, месту, что было его домом всю жизнь, что он помнит. Они почти свободны, когда Дженсен слышит грохот и понимает, что за ними что-то гонится. Он не чувствует магию, но ему печет нос от запаха сырости, мха и гнили. Джаред тяжело дышит, и у него несколько царапин после того, как он, потеряв равновесие, упал. Его одежды разорваны и вымазаны в грязи, пыли и крови. Что бы ни гналось за ними, колдун явно не в силах с этим справиться. — Мне кажется, это минотавр, — говорит Дженсен, сам себя удивляя. Он не знает, откуда это ему известно, но это ему известно. Запах живой. А еще Дженсен знает, что если у минотавра есть запах, то тот будет сражаться до смерти. Их кожа невосприимчива к магии, поэтому состояние Джареда больше не имеет никакого значения. Несколько секунд спустя Дженсен оборачивается и видит, как зверь несется по коридору, его плечи настолько широки, что задевают стены, но, похоже, это его вообще не тормозит. Когда минотавр почти добирается до них, Дженсен действует инстинктивно, вставая между существом и Джаредом. Его сковывает страх, и, хорошенько рассмотрев минотавра, Дженсену хочется бежать. На огромных рогах, созданных для погибели всего живого, растет мох. Тело смутно напоминает человеческое, хотя Дженсен никогда не видел такого высокого и широкоплечего человека. Кожа минотавра почти светится в темноте, но не солнечный свет является источником этого, она вся в глубоких царапинах, покрытых грязью и струпьями, которые и оказываются источником запаха гнили. У Дженсена хватает времени только на то, чтобы осознать, насколько эта затея глупа, и монстр обязательно врежется в него, отталкивая назад, даже если Дженсен будет стоять намертво. Каким-то образом Дженсену удается обхватить руки вокруг одного рога минотавра, и вместо того, чтобы оказаться пронзенным им, Дженсен использует его в качестве рычага. Это получается только тогда, когда минотавр останавливается, подбрасывая голову или пытаясь это сделать, потому что он почти не может двигаться и только брыкается, и именно тогда Дженсен чувствует, как сила пульсирует в его теле. Дженсен хочет посмотреть на Джареда, чтобы увидеть, что тот делает, потому что сейчас может только чувствовать смрад гнилого дыхания, но он слишком занят, толкая монстра назад. — Уходи, — низко рычит Дженсен. Разговаривать с монстром, наверное, очень дурацкая идея, но Дженсен не знает, что еще делать. Он продолжает толкать минотавра назад по коридору, кряхтя от усилий, но не колеблясь и не уступая ни дюйма. — Я не позволю тебе причинить ему вред. Дженсен чувствует еще один прилив сил и слышит, как что-то трещит. Минотавр падает, кость торчит из его ноги, и он воет от боли и бессильной ярости. Дженсен перестает толкать его, прижимаясь к стене, чтобы перевести дыхание, пока монстр вопит. Он даже не чувствует, как на его плече появляется рука, и не поворачивается, чтобы посмотреть на Джареда. — Ему больно. Ты должен убить его. Это должно быть труднее, думает Дженсен. Убийство кого-то вроде минотавра не должно занимать несколько секунд и не должно быть настолько просто. Но это так. Дженсен кивает Джареду в ответ и делает глубокий вдох. Его руки находят правильное место — одна держит рог, а вторая находится как раз под челюстью минотавра, и Дженсен дергает. Раздается резкий хруст, крики неожиданно прекращаются, и Дженсен падает на землю. — Дженсен… — Дженсен поворачивается, чтобы увидеть, как Джаред нерешительно протягивает руки вперед, но никакой магии не видно. — Ты в порядке? — В порядке, — отвечает Дженсен. Конечно, ни о каком порядке речь не идет, но он не может думать о том, что только что убил кого-то голыми руками. Кого-то, кто мог бы разорвать его на куски. Руки Дженсена дрожат, но он заставляет их успокоиться, встает и кивает. — Мы почти пришли.

***

Именно Джаред распахивает дверь, и когда она открывается во внешний мир, Дженсену приходится остановиться. Джаред хватает его за запястье и тянет вперед, словно так просто Дженсен может пройти через дверь. Однако это так, потому что они оказываются во дворе, а затем пересекают его, и когда оказываются на траве, Дженсен думает, что может просто упасть ниц и целовать землю — сколько же времени прошло. Он поворачивается к Джареду с широкой улыбкой, словно не верит во все происходящее. А затем падает и бьется в агонии. Такое ощущение, что кости его разрывают кожу, и Дженсен знает, что виной этому — проклятье. Он умрет здесь, потому что покинул замок. И смерть была бы освобождением, потому что всю ту боль, что он ощущает, — словно его тело в огне и кожа от этого слазит, — невозможно вытерпеть. Но только в одном месте болит сильнее всего, и Дженсен пока еще в состоянии посмотреть и увидеть, что это именно там, куда положил руку Джаред — к груди над его сердцем. Губы Джареда шевелятся, но его слова звучат как какая-то несуразица. Дженсену интересно, неужели ему настолько плохо, что он не может различать слова, но когда он понимает, что это Джаред с ним делает, холодный страх пронзает его. Это какое-то заклинание, заклинание, чтобы убить его самым болезненным способом. Но только лицо Джареда выглядит обеспокоенным, не злым и не мстительным и вообще не таким, каким Дженсен себе напредставлял. Джаред дрожит от силы заклинания, но это не помогает, потому что зачем бы ему понадобилось тратить столько сил, чтобы убить Дженсена, когда существуют тысячи более легких способов, которые были бы одинаково болезненными? Еще один приступ дрожи прокатывается по телу Дженсена, и он прижимается спиной к руке Джареда, боль накапливается и пытается сбежать. Открыв глаза, Дженсен видит Джареда, но боль заставляет их постоянно закрываться. Наконец, боль перерастает в крещендо, и затем Джаред становится все меньше и меньше, его рука опускается, когда он смотрит на Дженсена. Его губы больше не шевелятся, но слова все еще ревут в ушах Дженсена. И когда Дженсен уже уверен, что боль убьет его, мир замирает, и он понимает, что это не Джаред становится меньше, а что он — больше. Дженсен раскрывает свои крылья — крылья! — и поднимается над землей. Он тянет шею вверх, огонь обжигает его горло и выплескивается из сомкнутых челюстей. Дженсен открывает их, направляя поток огня своим языком, пока он не заканчивается. Его ноги поначалу ощущаются чужими, и он смутно понимает, что внизу находится кто-то, на кого он боится наступить, но его восхищение настолько велико, чтобы думать о чем-то постороннем. Наконец-то он свободен. Боль распространяется по спине, концентрируется под лопаткой, под шеей, и Дженсен резко отворачивается от замка и видит людей, вооруженных и одетых в металл. Он поднимается в воздух при помощи нескольких взмахов своих широких крыльев. Стрелы отскакивают от его неуязвимой шкуры, но прежде чем воины успевают перезарядить свои луки, Дженсен оказывается уже слишком далеко, чтобы они могли его достать. Ничего более освобождающего как полет Дженсен никогда не чувствовал в своей жизни. Он добирается до своей деревни за считанные секунды, наблюдая, как разбегаются люди, и ему очень хочется заверить их, что он не собирается причинять им боль. Они очень важны для него — именно они помогали ему справляться с однообразием столетий, проведенных в заключении. Но когда Дженсен пролетает мимо них, направляясь к заходящему солнцу, его мышцы начинают гореть и болеть, говоря о том, что он слишком долго был заперт в человеческом теле. Возможно, именно эта мысль напоминает ему о колдуне, что спас его, или, может, это вид одинокого странника на дороге. В любом случае, Дженсен вспоминает и понимает, что оставил человека, спасшего ему жизнь, на смерть. Он резко поворачивается и устремляется назад. И в этот раз с ветром, подгоняющим его, и срочностью, давящей на него, преодолевает расстояние меньше чем за минуту. Издалека Дженсен видит, как сражается Джаред. Его магический щит поднят, но ослабевает под натиском, и Джаред не сможет продержаться долго. Вполне возможно, что Дженсен не успеет. Щит почти истончился, и когда Дженсен приземляется, укрывая Джареда между своих передних лап, солдаты разбегаются в стороны. Длинная шея Дженсена вытягивается вперед, зубы хватают латника и отбрасывают его ярдов на сто в сторону. Тот умирает в ту секунду, когда касается земли. Пламя сдерживает солдат, но их щиты хорошо защищают от огня. Видя, что стало с несчастным латником, остальные держатся подальше от зубов дракона, и единственным способом избавиться от них — это оставить Джареда уязвимым. Но как только Дженсен переводит их внимание на себя, снова появляются луки, и Дженсен знает, что хорошо прицеленная стрела может ослепить или убить его, и тогда он не сможет помочь Джареду. Как бы ему хотелось, чтобы он мог говорить, но его челюсти отказываются артикулировать слова. Ему еще ни разу не приходилось разговаривать с людьми. — Уходи! — кричит Джаред. Дженсен не нуждается в дополнительной поддержке, он раскрывает крылья и подпрыгивает достаточно высоко, чтобы не задеть Джареда при взлете. Сверху солдаты уязвимы для огня. Но и Джаред тоже. Дженсен захлопывает челюсть, выдыхая пар как раз перед тем, как приблизиться к колдуну. Даже оставшись практически без сил, Джаред может сражаться. Становится очевидно, что боевая магия является его сильной стороной, и неудивительно, что он искал именно дракона для своего благословения. Дженсен приземляется между солдатами и Джаредом и по какой-то причине чувствует колдуна. Это похоже на… Дженсен рычит, размахивая хвостом и отбрасывая солдата на лошади в сторону. Кто-то использует его силу! Эта несказанная наглость приводит его в ярость, и только когда он понимает, что это Джаред, то успокаивается и прекращает сражаться. Ему нужно делиться энергией. Тех секунд, на которые Дженсен отвлекся, оказывается достаточно для солдат, и некоторые из них уже скачут вперед с мечами наперевес. Они безрезультатно борются с его чешуей, но затем один меч проходит сквозь мембрану крыла дракона. Солдат оказывается мертвым мгновение спустя, но остальные следуют его примеру, находя слабые места и пользуясь этим. Дженсен борется, но его сила иссякает, а солдат все еще слишком много. Взлететь теперь невозможно, прорехи в крыльях делают их бесполезными. Они сейчас мертвый груз, волочащийся по земле, и их даже нельзя держать расправленными, чтобы еще больше не повредить. Шея и лицо Дженсена кровоточат зеленым, и Джаред все еще вытягивает из него энергию. Что бы Джаред ни делал, требуется много сил, и Дженсену остается только надеяться, что это сработает, и будет хорошо, если это его убьет в процессе. Незадолго до того, как закончился его последний бой, все солдаты неожиданно падают замертво. Лошади убегают, некоторые уже без всадников, а другие — с мертвыми, качающимися из стороны в сторону на их спинах. Джаред жив. Только это Дженсен и может видеть. Он жив и светится и стремительно направляется к Дженсену, что означает, что Джаред использует магию. Его рот открыт, он что-то кричит, но Дженсен больше ничего не слышит. Драконы — могучие создания, они могут спать десятилетиями и исцеляться от любых ран, но Дженсен знает, что если его тело останется здесь, то его убьют прежде, чем он успеет исцелиться. Ему нужно в безопасное место, туда, где люди не смогут его найти. Тогда он пытается раскрыть крылья, но они дергаются и падают на землю. В ближайшее время ему не подняться в небо. Ему остается только идти, и Дженсен поднимается, делает несколько нерешительных шагов и с грохотом падает на землю. Собственное тело отказывается ему подчиняться. Глаза Дженсена открываются через несколько лет, или минут, или часов — он точно не знает. Между ним и солнцем тянется тень, его тело болит, но крылья — больше нет. Дженсен их вообще не чувствует, и если бы ему не было так плохо, он бы запаниковал. Все, что он может делать, так это быть благодарным за временное облегчение. Тень над ним превращается в человека, и Дженсен понимает, что это Джаред и его губы шевелятся. Наверное, тот читает какое-то заклинание, думает оцепенело Дженсен. — Пожалуйста, не умирай. Давай, Джен. Просыпайся, — с болью в сердце молит Джаред, и когда слеза падает на щеку Дженсена, тот понимает, что колдун… плачет? Почему человек плачет по нему? Дженсен открывает свой рот, чтобы сказать, но в нем сухо, и язык не хочет двигаться. — Что? — Я сказал, что понадобится больше нескольких дюжин солдат, чтобы меня сломить, — его губами, смешно, насколько они чувствуются чужими только после нескольких часов в его настоящей форме, было все еще трудно пошевелить, но из них вырываются слова. — Почему ты все еще здесь? — Я не собираюсь тебя бросать, — говорит Джаред. — Я пытался излечить тебя, но не получилось, поэтому я превратил тебя обратно в человека. Это не идеально, но ты не умрешь от своих ран. Я бы превратил тебя обратно, но я не был уверен… — Джаред выглядит виноватым, словно ожидает, что Дженсен набросится на него. Будто он чего-то стесняется, боится спросить что-то. Пазлы собираются воедино, и Дженсен понимает, почему Джаред прошел через все это, чтобы его спасти. — Я слишком слаб, чтобы дать тебе благословение, но когда я наберусь сил… — Ты уже дал, — перебивает Дженсена Джаред, убирая руку с его плеча, чтобы стянуть с себя одежды и показать татуировку над своим сердцем. — Именно из-за этого появился свет. Книга объяснила, что случилось с дра… с тобой, и я хотел превратить тебя там же, но ты сбил мою концентрацию, и я думаю, что это как-то… исказило благословение. Сейчас я могу подпитываться твоей энергией. Мне кажется, это бы могло работать в обоих направлениях, но я не уверен, и, о боги, я не могу поверить, что разговариваю об этом с драконом. Думал, что меня дракон превратит в кучку пепла. — Не самое подходящее время для болтовни, — выдыхает Дженсен, негромко рассмеявшись, и тогда снова видит звезды перед глазами. — Если ты не заметил — я не в том состоянии, чтобы даже муху поджарить. — Прости. Ты, конечно же, прав, — Джаред делает глубокий вдох и снова смотрит на Дженсена. — Я смогу помочь тебе через пару часов, но сейчас мне бы не мешало подкрепиться. И тогда я смогу отменить заклинание, и ты, если захочешь, сможешь уйти. — Мне нужно найти свою семью, — говорит Дженсен. Джаред поднимает на него полный боли взгляд, и подозрения Дженсена подтверждаются. — Я последний, не так ли? Они все мертвы? — Я не могу знать наверняка, но… да, думаю, что да. Около пятидесяти лет назад Братья вели крестовый поход против драконов. Я мог бы найти какую-нибудь информацию в Библиотеке, что могла бы помочь, но придется копать очень глубоко, чтобы найти хоть намек на существование драконов. Мне так жаль. — И выглядит он так, будто ему жаль. Дженсен видит это по морщинкам на его лице и намеку на влагу в его глазах. — Почему ты мне помогаешь? Разве ты не должен был меня убить? Разве за дракона не обещана награда? — его слова полны горечи, но Джаред не дрогнул. — Я знаю тебя, — говорит Джаред. — То есть я хочу узнать тебя получше, но мне кажется, что спасение жизней друг друга открывает для нас уникальные возможности, — Дженсен не знает, что на это сказать, поэтому не произносит ни слова. Джаред хмурится, словно ожидает какой-то более активной реакции на свои слова. Дженсен как раз собирается открыть рот, чтобы что-то сказать, когда чувствует прикосновение к своим губам губ Джареда. Ощущение это такое же странное, как и странное это тело. Оно приятное, даже очень. Губы Джареда прижимаются к его, уговаривая расслабиться, и Дженсен сдается, хотя знает, что у него есть силы сопротивляться. Это не то, чего Дженсен ожидал, и он думает, что, возможно, не заметил знаков, но затем Джаред отстраняется, и Дженсен стонет от разочарования, кусает свои губы от ощущения того, что чего-то не хватает. В глазах Джареда висит вопрос, и он переминается с ноги на ногу так близко и одновременно так далеко, что Дженсен не может до него дотянуться. — Ну… ты же понял, что я не человек, верно? — Дженсен пытается улыбнуться шутке, чтобы показать, что его слова не означают отказа. — Дракон. Крылья. Огонь. Ничего не напоминает? — Как такое забудешь, — отвечает Джаред. — Извини, я просто… — Тебе действительно следует перестать извиняться, — выражение на лице Джареда меняется с болезненного на смущенное менее чем за секунду. — Особенно если ты хочешь, чтобы я терпел тебя. — Ты хочешь… — в глазах Джареда появляется надежда, когда последний луч солнца формирует ореол света вокруг его тела, словно тот сияет огнем. — Похоже, что если я оставлю тебя хоть на секунду, то минотавр или армия воинов попытаются тебя убить. Было бы довольно глупо с твоей стороны умереть после того, как я потратил впустую столько энергии ради твоего благословения, — Дженсену сейчас лучше, он пока не исцелился, но больше не парализован болью. Он садится и протягивает руки к порванным и грязным одеждам Джареда. — Поэтому мне кажется, что нам вроде как некуда деваться друг от друга, — вместо ответа Джаред снова целует Дженсена, и этого для него более чем достаточно.