Моя история: Или история одного учителя.

Сегодня вся семья вставала пораньше. Младший Лазарев, протопав ножками до комнаты родителей, забрался на кровать и стал прыгать. Вика разлепила глаза, смотря на сына и сказала: — Доброе утро, солнышко. — Доброе, — прохрипел Никита сквозь сон. Жена улыбнулась и выключила, поставленные ранее будильники. — А кто тут, у нас с утра пораньше, — обняв сына и потрепав его по белёсым волосам, сказал Никита. Сегодня вся семья встала пораньше, чтобы всем вместе съездить в новый планетарий. Мужчина всегда увлекался звёздами, ему даже в детстве подарили телескоп, но он случайно разбил его футбольным мячом. Отец Никиты работал космическим инженером, откуда у мальчика и развилась такая любовь к космосу. Его первой мечтой было стать космонавтом, а уже второй спортсменом. Когда он узнал, что в Питере построили новый планетарий, гандболист загорелся идеей развить любовь к космосу и у сына. Семья загрузилась в чёрную Тойоту Камри и отправилась в центр. Сам планетарий находился на Обводном канале и был одним из крупнейших в мире. Там проводили различные мероприятия и концерты. Одной из самых популярных услуг было свидание в космосе. Пара могла забронировать звёздный купол на час, поужинать и посмотреть фильм о космосе. Никита взял себе это на заметку, когда исследовал сайт. Оставив машину на парковке, семья направилась в круглое двухэтажное здание, перед которым красовалась большая надпись «Планетарий». Заплатив за вход, они оказались на лестнице, вдоль которой висели интерактивные панели с информацией о планетах, кометах и астероидах. Огромный макет «Солнечной системы» с подсветкой немного отблёскивал. Никита рассказывал маленькому Тёме о солнце, которое находилось в центре макета, пока Вика читала информационные вставки. Немного поизучав экспонаты, семья решила отправиться в зал, где должно начаться звёздное шоу. Весь пол был усыплен мягкими синими мешками. Так как было утро, народу было немного. Мужчина нашёл три свободных мешка в центре и повёл туда семью. Расположив сына по середине, она подняли головы вверх. — Тёма, смотри внимательно, сейчас ты окажешься в космосе, — сказал Никита, вперив взгляд в чёрный потолок. — Как это в космосе, мы же сидим на полу? — удивился сын, недоуменно посмотрев на отца. Жена, сидящая рядом подала смешок. Прозвучал третий звонок, и потолок превратился в звёздное небо. У мальчика расширились глаза, и он уставился на звёзды. Никита улыбнулся. В помещении заиграла мелодичная музыка и небо начало плыть. «Прошу детей простить меня за то, что я посвятил эту книжку взрослому. Скажу в оправдание: этот взрослый — мой самый лучший друг. И еще: он понимает все на свете, даже детские книжки. И, наконец, он живет во Франции, а там сейчас голодно и холодно. И он очень нуждается в утешении. Если же все это меня не оправдывает, я посвящу эту книжку тому мальчику, каким был когда-то мой взрослый друг. Ведь все взрослые сначала были детьми, только мало кто из них об этом помнит.» Никита Лазарев обожал эту сказку. В детстве он несколько раз её перечитывал и знал наизусть. История о мальчике, который путешествовал с перелётными птицами запала ему в душу. Мама сшила ему даже маленького лиса, с которым он проходил в обнимку, пока во втором классе не заменил на мяч. Звёздное небо менялось, теперь через весь купол тянулся Млечный путь. Сказка продолжалась: «Вот доказательства, что Маленький принц на самом деле существовал: он был очень, очень славный, он смеялся, и ему хотелось иметь барашка. А кто хочет барашка, тот, безусловно, существует.» Маленький Тёма внимательно слушал сказку и каждый раз охал, когда картинка менялась. Мама улыбалась, переглядываясь с мужем, и гладила сына по головке. «— Вы красивые, но пустые, — продолжал Маленький принц. — Ради вас не захочется умереть. Конечно, случайный прохожий, поглядев на мою розу, скажет, что она точно такая же, как вы. Но мне она одна дороже всех вас. Ведь это ее, а не вас я поливал каждый день. Ее, а не вас накрывал стеклянным колпаком. Ее загораживал ширмой, оберегая от ветра. Для нее убивал гусениц, только двух или трех оставил, чтобы вывелись бабочки. Я слушал, как она жаловалась и как хвастала, я прислушивался к ней, даже когда она умолкала. Она — моя.» Картинка опять сменилась и в центре купола сияла огромная, как океан, луна. Белый шар с серыми кратерами и ямками. «В эту ночь я не заметил, как он ушел. Он ускользнул неслышно. Когда я наконец нагнал его, он шел быстрым, решительным шагом. — А, это ты… — сказал он только. И взял меня за руку. Но что-то его тревожило. — Напрасно ты идешь со мной. Тебе будет больно на меня смотреть. Тебе покажется, будто я умираю, но это неправда…» По щеке мужчины потекла одинокая слеза, он знал, чем заканчивается эта история и всё равно плакал каждый раз. Жена заботлива убрала слезинку с щеки мужа и потрепала его по голове, Тёма также внимательно смотрел вверх. «Всмотритесь внимательней, чтобы непременно узнать это место, если когда-нибудь вы попадете в Африку, в пустыню. Если вам случится тут проезжать, заклинаю вас, не спешите, помедлите немного под этой звездой! И если к вам подойдет маленький мальчик с золотыми волосами, если он будет звонко смеяться и ничего не ответит на ваши вопросы, вы, уж конечно, догадаетесь, кто он такой. Тогда — очень прошу вас! — не забудьте утешить меня в моей печали, скорей напишите мне, что он вернулся… Леону Верту.» Звёздное небо померкло, оставив после себя тёплый полумрак. Свет в зале зажегся, а музыка стала затухать. Зрителей так предупредили о конце сеанса. Маленький Тёма находившийся всё ещё под впечатлением, повернулся к отцу: — А что случилось с лётчиком? — Нуу, — немного опешил мужчина. — Я думаю, что он вернулся домой к семье и рассказал о Маленьком принце. Мальчик явно был доволен этим ответом и поскакал дальше к машине. Усевшись за руль Никита повернулся к сыну назад, где тот сидел в детском кресле. Он достал из кожаного коричневого рюкзака мягкую игрушку. Это был тот лис, который сшила ему мама в детстве. — Это что? Мне? — удивился мальчик. Отец кивнул.  — Я буду за ним следить, кормить и всегда буду рядом, — сказал Тёма, взяв аккуратно игрушку в руки. — Вот и хорошо, — улыбнулся Никита, потрепав сына по голове.