Прикосновения

      Грета говорит, что он идиот. Антуан не понимает ее.       Он вообще часто не понимает людей. Несмотря на магию, заточенную на человеческие эмоции, Антуан редко может понять чужие мысли, настроения или намеки. Только Доминика он понимает всегда, даже когда тот молчит. Понимает все: малейшее движение, мельчайшие перемены в лице, едва заметные скачки интонации. Антуан наблюдает за Домиником каждую секунду, что они проводят вместе, — а это, надо сказать, немало: только на тренировках они ежедневно наедине по три часа — и сдержанно радуется каждый раз, когда предсказывает действия друга раньше, чем тот сам о них подумает.       — Это помогает предотвратить его ошибки, — поясняет Антуан. — Ты же знаешь, он не всегда может держать себя в руках.       Грета качает головой и говорит, что он идиот. Антуан не понимает ее.       Он понимает, что если Доминик щурится — значит, он изучает соперника и собирается напасть, в драке или на переговорах. Если Доминик расправляет плечи — он готовится пустить в ход кулаки. Если Доминик сцепил руки замком — он знает, как выбить у тебя почву из-под ног, и ждет удачного момента. А если Доминик тяжело дышит, скалится, если его глаза сверкают, как у бешеного пса, а вокруг ладоней вспыхивают иллюзорные огни — тогда Доминик ревнует.       Коралина — замечательная девушка. Она невероятно красива, даже Антуан со своими крайне слабыми представлениями о красоте это понимает. И, безусловно, у нее есть большое количество поклонников. Навряд ли убийство такого количества людей сошло бы Доминику с рук, а потому Антуан привык, только заметив первые признаки ревности на лице друга, касаться его руки. Доминик никогда не замечает, и Антуан может забрать часть его ярости.       Прикосновение обрывается раньше, чем пелена ревности спадает с глаз. Доминик не замечает. Антуан привык. Разве это плохо?       — Коралина ответила ему взаимностью, — между делом сообщает он. — У них свидание сегодня. Как мне кажется, он ей действительно понравился.       Грета взмахивает руками, ругается и говорит, что он идиот. Антуан не понимает ее.       Как оказалось, Коралине нравятся все черты Доминика. Ревность — тоже. Наверное, есть что-то романтичное в том, что твой избранник готов вырвать челюсть любому, кто посмотрит на тебя. Антуан больше не должен проводить с Домиником каждую секунду. И, с одной стороны, ему стоит радоваться, ведь он может провести свободное время наедине с собой или Гретой. Но, с другой, у Антуана не получается. Он пытается отвлечься, но мысли сами возвращаются к Доминику. Почему-то ему интересно, где друг сейчас, чем занимается, что чувствует. А вдруг он снова выйдет из себя? Вдруг наделает глупостей? Странно. Антуан никогда не был особо переживающим человеком.       — У нас с Коралиной свадьба через месяц! — оглашает Доминик, светясь от счастья.       Антуан, как может участливо, поздравляет его. В душе что-то сжимается. Ощути Антуан такое у другого человека, то безоговорочно назвал бы это отчаянием. Но у него, наверное, обычная изжога.       Грета, стоящая рядом, тоже отвечает что-то Доминику, дожидается, пока тот уйдет, и, поворачиваясь к Антуану, говорит, что он идиот. Антуан не понимает ее.       Несмотря на семью, Доминик словно специально подтягивает Антуана поближе к себе. После получения звания главнокомандующего он в тот же день пришел к другу и попросил стать его авитаром. В этом не было ничего противоестественного: Антуан один из лучших солдат, Доминик прекрасно это знает, а способность управляться с чужими эмоциями поможет в спорных политических вопросах. Но то, как он произнес это, как смотрел, как улыбался, как сверкали неизмеримой гордостью его глаза, — все это заставило Антуана чувствовать себя странно. Он хочет быть рядом с Домиником. Он хочет проводить с ним как можно больше времени.       Это привычка — думает Антуан, когда встает за правым плечом своего командира во время переговоров с Реммой. Это желание помочь — думает он, когда Доминик начинает злиться, и Антуан касается его спины, забирая застилающую глаза ярость.       — Зачем ты прикасаешься ко мне? — спрашивает Доминик после очередной встречи с послом.       Антуан молчит и убирает руку. Но Доминик перехватывает его ладонь возле погон и — вдруг — смотрит прямо в глаза.       — Спасибо, — говорит он. Антуан ощущает что-то, какое-то неизвестное чувство, вспыхивающее в сердце. Не то в своем, не то в чужом. — Благодаря тебе, я остаюсь человеком.       Антуан никогда не любил лишние прикосновения. Но когда Доминик отпускает его руку, он чувствует разочарование.       Грета вечерами замечает его состояние, обнимает и тихо говорит, что он просто идиот. Антуан ее не понимает, но сердце стучит громче, как будто о чем-то догадывается.       Все становится только хуже. Антуан знает, что это не его дело, но он не может не замечать того, как идиллия семьи Марьер обращается в прах. Сложно сказать, что стало началом конца. Возможно, рождение Анни. Возможно, трагично прервавшаяся вторая беременность Коралины, в исходе которой лагерь за глаза обвинял Доминика и его тиранические замашки. А возможно, все с самого их знакомства было не так. В любом случае, Доминик все меньше времени проводил с женой и все чаще оставался с Антуаном допоздна, разбираясь с делами лагеря. Антуану казалось, что он должен радоваться. Но он не мог спокойно смотреть, как Доминик отравляет жизнь Коралине. И как отравляет свою собственную.       — Вы снова поссорились? — тихо спрашивает Антуан, отвлекаясь от бумаг.       Обходит стол кругом, встает у правого плеча и уже привычно кладет ладонь между лопаток. Он чувствует, как вдоль позвоночника пульсирует бурая злость и кровавая ревность.       — Она!.. Я думал, все кончится, когда этот ублюдок сдохнет, но она!.. Готов спорить, Ант, между ними что-то было! Я видел, как этот урод на нее смотрел еще до свадьбы! Она!.. Она!..       Доминик сокрушается, а Антуан негромко напоминает, что Коралина по итогу выбрала только его, Доминика, своим мужем, что у нее никогда не было чувств к другу детства, что тут не о чем беспокоиться. И проводит ладонью вдоль позвоночника, по плечу, сжимает напряженные мышцы. Это так безумно странно: говорить о его жене и прикасаться так. Но Антуан успокаивает себя, что он всего лишь хочет, чтобы Доминику стало легче.       Доминику становится легче. Он говорит все меньше и тише, кладет руки на подлокотники и закрывает глаза. Антуан тихо и ровно говорит, говорит, говорит — он уже сам не знает, что. Но он знает, что Доминику это нужно. Что Доминик сейчас спокоен. Впервые за долгое время спокоен.       После полуночи Доминик молча уходит в спальню, чтобы попросить у Коралины ее тысячное прощение, а Антуан возвращается к себе. Грета окидывает его сонным взглядом и бормочет, что он идиот. Антуан, кажется, понимает ее.       Антуан снова должен быть рядом с Домиником каждую секунду. Он не имеет ничего против Коралины и уж точно не думает, что она чем-то виновата. Но Доминика не изменить — его демоны неукротимы. Теперь Антуан делает то, чем всегда прикрывался, — он защищает Доминика от ошибок. Он безошибочно угадывает его мысли и хватает за запястье прежде, чем тот замахнется для пощечины. У Коралины появляется время, чтобы забрать Анни и выбежать из комнаты. А Антуан принимает на себя крики и попытки ударов — но всего минуту. Всего минуту он прикасается к Доминику, и с яростных глаз слетает пелена. Доминик загнанно дышит, отступает, извиняется. И благодарит.       — Без тебя я бы давно свихнулся, — искренне говорит он и качает головой. — Страшно подумать, что будет если тебя не станет…       Антуан сам подходит ближе, почти вплотную, и касается. Но на этот раз не спины, а груди. Под пальцами бешено колотится сердце. Сердце Антуана тоже начало сходить с ума — и они удивительно точно забились в унисон, сохраняя темп тарантеллы.       — Даже если меня не станет, я всегда буду с тобой, — отвечает Антуан и, застыдившись своих действий, опускает руку.       Но Доминик хватает его ладонь на полпути и крепко сжимает, как последнюю надежду на спасение.       — Но я не смогу к тебе прикоснуться, — серьезно произносит он. — Ты словно возвращаешь меня на землю. Словно не даешь упасть туда, откуда я никогда не выберусь. И если ты исчезнешь, я боюсь, что исчезну вместе с тобой. Останется только бесчувственное чудовище, уничтожающее все на своем пути…       Антуан ощущает, как чувства накрывают его с головой, и он не может понять, кому из них двоих они принадлежат. Но он боится, что Доминик узнает об этой лавине тоже, даже если это невозможно.       Антуан бормочет что-то о Коралине и Анни, что-то о чудовищах, что-то о делах и Грете, которая еще утром просила с чем-то помочь, сам разрывает прикосновение и спешно выходит. Сердце бьется о грудную клетку, а от собственных эмоций рябит перед глазами.       Он идиот.       Антуан все еще рядом с Домиником. Он рядом с ним всегда — чтобы защитить. Доминик, безусловно, не выглядит как кто-то, кого нужно защищать. Но Антуан понимает его. И понимает, насколько уязвимым может быть человек во власти эмоций. Понимает, что главный враг Доминика — те самые демоны, что никогда не исчезнут. Но которые превращаются в ласковых щенков от его, Антуана, прикосновений.       Он будет защищать его. До тех пор, пока может коснуться. — Ты всегда будешь со мной!       Грета прижимает к груди осколки разбитого амулета и сквозь рыдания повторяет, что Антуан идиот. Антуан не слышит ее.