Легенды Пяти Королевств

- Он вам наверняка понравится! Ероним настоящий гений! - Дарина, которая вела путников по небольшой лесной тропинке, поправила плащ. Гроза началась сразу после того как они приехали в Волеслав, но это не помешало девушке взять сумку с продуктами и отправиться в лес рядом с деревней. Ероним, о котором она говорила без остановки, был тесмоорским бардом. Жил он в небольшой избушке, к деревенским выходил не часто, но, по словам девушки, был настоящим богом музыки. - А в какой школе искусств он учился? - Давид, самолюбие которого такие фразы немного задевали, посмотрел на девушку. - Какой школе? Он все сам сделал! Вот кстати его дом. Они вышли к крошечному домику с цветником: казалось, что там живет скорее какая-то старушка-травница, но никак не тесмоорский музыкант. - А он какой вообще? - произнес Иван, аккуратно ступая по каменной дорожке, - Ну, прямо бард? - Ну как сказать? Он скорее поэт. - Дарина постучала в дубовую дверь, - Ероним! Мы в гости! Человека, открывшего им дверь, можно было назвать как угодно, но только не бардом: длинные темные волосы, подвязанные лентой, неряшливая борода, свободная одежда. Он был скорее ворожеем, а не музыкантом. - Дарина! Какими судьбами вы снова в Волеславе? - Голос мужчины был немного грубоватым, - А это ваши друзья? - Да, мы с ними теперь по всем королевствам ездим! - Девушка улыбнулась, - Леонард у старосты остался, решает какие-то вопросы. А я ребятам решила показать самого лучшего тесмоорского музыканта. Ероним улыбнулся и жестом пригласил друзей войти в дом. Жилище его оказалось очень чистым и аккуратным, хоть и немного скудноватым: грубо сколоченный стол, пара лавок, выбеленная печь и тканый ковер, устилавший пол. На небольших полках лежали тесмоорские музыкальные инструменты: тесмоорская лютня (от обычной она отличалась формой и количеством струн - если на классической лютне их было десять, то тесмоорцам хватало и шести), какие-то дудочки и барабан. - Ну, давайте знакомиться. - Он помог Маше с Алисой повесить плащи на небольшой крючок у входа. - Это Маша и Алиса, они художницы. - Дарина перебила девушек, решив что их настоящие социальные статусы говорить не обязательно, - А это Иван, торговец. - Очень приятно. А я вот музыкант, играю иногда. - Мужчина подошел к столу и принялся убирать с него пустые тарелки. - О, у нас тоже музыкант имеется. - Иван указал на Давида, - Вот, выпускник гесконской школы искусств. Давид гордо поднял голову и протянул Ерониму руку. - Неплохо. И чему учат в гесконских школах? Чай кстати будете? - А вы самоучка? - Давид насмешливо посмотрел на мужчину, - Прямо в лучших традициях Тесмоора. - Да, я после Битвы Вольности решил что мне войны надоели. И вот потихоньку выучился кое-чему. - А сыграете нам? - Маша с искренним интересом посмотрела на Еронима. Для нее, выросшей в богатом районе Мангоны, такое было в новинку: отшельник, тем более бывший военный, который занимается исключительно музыкой. - Ладно уж, раз вы просите, - Музыкант взял тесмоорскую лютню и сел на лавку, - Про что спеть хотя бы? - Про сырую землю! - Выпалила Дарина, - Ну вот которая еще про... - Понял, не дурак. - Ероним улыбнулся и, настроив лютню, принялся петь. Песня его кардинально отличалась от всех бардовских баллад, существовавших на территории всех пяти королевств: он произносил абсолютно не рифмующиеся фразы, которые, на удивление, сочетались между собой. Он создавал образ разрушенного войной государства, говоря от лица человека, потерявшего из-за битвы все: пел про то что правители из-за своей политики "положили немало жизней", про то как "по указке своих всевышних уничтожили пол-Тесмоора". - Сильно. - Иван не лгал. Песня действительно была сильной, не похожей на привычные бардовское воспевание всего существующего. - Спасибо. - Мужчина смутился. - Я могу еще сыграть, если хотите. - Издеваетесь? - Давид подскочил с лавки, на которой сидел, - И это вы называете музыкой? Случайные вскрики и хрипы, отсутствие рифмы! Да это дилетантство! - Простите если оскорбил вашу бардовскую профессию, но я же говорю что я просто ищу людей, которые хотят меня услышать. - Ероним отложил лютню. - Да любой пастух... - Слушай, заткнись уже. - Дарина встала со своего места, - А то я тебе покажу пастуха, ты... - Дарина! - Ероним оборвал угрозы девушки, - Ведите себя культурно! Я не претендую на звание великого барда, я просто хочу чтобы люди посмотрели на эту войну с моей точки зрения. - А какая ваша точка зрения? - Спросила Алиса, решив разрядить обстановку, - Вы же участвовали в битвах? Ероним действительно участвовал в битвах. Даже больше - он командовал кавалерией в Битве Вольности, защищал границу своего королевства от армии Аклеадора. И именно тогда, смотря на обыкновенных мальчишек, идущих под флагами северного королевства, нынешней отшельник понял что единственные виноватые в этой войне - это не солдаты. Это те люди, что отдают команды, те люди, что набирают детей и отправляют их на верную смерть. Не существует ни одного солдата: им нельзя родиться, им невозможно стать - им можно только умереть. - Моя точка зрения проста. - Ероним отложил гитару и глубоко вздохнул, - Есть такие вещи в жизни, постигая которые, понимаешь, что после такого очень трудно продолжать жить, оставаться человеком. Война для меня - одна из таких вещей. Я прошел через нее и никогда не стану прежним. - То есть вы пишете музыку чтобы другие тоже считали войну страшной? - Ивану действительно было интересно: он впервые слышал что бард отказывается прославлять военные победы. - Страшна. Но вместе с тем страшны ее последствия, а не только она сама. - Ероним спокойно улыбнулся, будто они обсуждали погоду, - И я не хочу чтобы другие как-то думали: я просто хочу чтобы меня услышали, а не просто слушали песнопения. *** Когда они покинули избушку отшельника, Давид задумался: возможно он действительно вспылил? Ведь он понятия не имел о том что творилось на материке когда два крупнейших государства сражались на территории третьего. Все свое детство и молодость бард провел в центре Арагона: сначала в большом особняке, а затем в богатой академии искусств. Для него война была чем-то заоблачным, чем-то, в чем Гескон победил и, следовательно, может считаться лучшим королевством. Но то что говорил Ероним его скорее пугало: слова рушили все то, о чем говорили в Гесконе, все, что он читал в книгах аклеадорских философов. - Мне нужно извиниться. - Он резко остановился, из-за чего идущие сзади Алиса и Вано врезались барду в спину. - Отлично, только ничего что уже почти ночь? Скоро призраки на охоту выйдут... - Дарина убрала очередную ветку, - И я всех защитить не смогу. Давида это нехило напугало - нечисти он и так боялся, а вот после встречи с вервольфом даже упоминание о какой-либо бестии вызывало в нем настоящую панику. Но сейчас паника отходила на задний план: на переднем стояло желание извиниться за грубость. Возможно он хотел доказать самому себе что он не такой плохой человек,а возможно ему действительно было стыдно. - Ну значит я пойду один! - Он гордо поднял голову и, развернувшись, быстрым шагом направился в сторону избы. Казалось, что его спутники действительно не собирались его ждать: он слышал как Дарина громко выругалась на тесмоорском, как Алиса с Машей что-то испуганно пробормотали. Но тогда ему было плевать. *** Для того чтобы заблудиться в трех соснах нужен примерно такой же талант как и для того чтобы выйти из чащи. К несчастью, у Давида была способность первого типа: поэтому, на секунду отвлекшись от дороги, он очутился в какой-то чащобе. Потеряться в Тесмоорском лесу, не имея никакого оружия, да еще и ночью - да, это именно то, о чем Давид мечтал всю жизнь. - Просто прекрасно! - Давид оглядел абсолютно одинаковые ряды деревьев, - Замечательно. Он пнул какой-то камень: камень жалобно пискнул и отлетел в кусты, что напугало барда еще сильнее: может быть это призрак тесмоорского воителя, проклятого на вечные скитания в лесу? Давид сжал лютню, будто считая что она способна его защитить от неведомого чудовища. Одна часть его сознания буквально кричала о том что пора кричать и звать на помощь, но вторая тихо уверяла парня в том что издай он хоть звук ,откуда-то появится что-то страшное и жестокое: оно набросится на него и убьет прямо тут, посреди дебрей Вольных Герцогств. В добавок ко всему снова начался дождь: изредка вспышки молний освещали лес, но света этого было недостаточно для того чтобы понять куда идти. А потом появилось оно. Существо было ростом незначительно выше Давида, но создавалось ощущение что у монстра нет конечностей: сплошное тело и ярко-желтый глаз, смотрящий прямо в душу. Бард молча смирился со своей судьбой и закрыл глаза, в надежде что убьют его быстро и безболезненно. - Заплутал? - Хриплый мужской голос прозвучал подобно раскату грома, - Чего под дождем мокнешь? Ероним был одет в длинный кожаный плащ, а в руке он держал фонарь со свечой - именно его Давид в потемках и принял за глаз. - Я хотел с вами поговорить, но, видимо, не туда свернул... - Да ты возле избушки уже второй час кружишь, - рассмеялся тесмоорец, - Я уж думал потерял что. - Да нет, я просто подумал что... - Давид вздохнул, пытаясь побороть гесконскую гордость. Виданное ли дело - извиняться перед свинопасом! - Что? - Ероним все также миролюбиво улыбался, - Пойдем в избу, нечего под дождем мокнуть. *** - Ты просто молодой еще. - Это было первое, что Ероним ответил на неловкие извинения, - Поживи с мое, там и поймешь почему я войны не восхваляю. - Ну вы еще играете так... - Давид запнулся, - Необычно. Ну, мелодия какая-то рваная. - С такими словами как у меня, музыка не может быть красивой. Разговор их прервал шум возле избы: явно слышались громкие ругательства на свольдере и тесмоорском. - Да не могли мы его потерять, Боженой клянусь! - Это была Дарина. Давид задумался кому именно она клянется, но ответ появился моментально: в избу влетел Леонард. - Добрый вечер, господин, - Ероним встал и протянул ведьмаку руку, - Мы вот с юношей о музыке беседуем. Леонард смягчился - на его обыкновенно каменном лице появилась улыбка. - А я думал тебя ребята потеряли, - Островитянин убрал меч, который до сих пор держал наготове, обратно в ножны, - Мы уже все перелески обошли. - Да я сам ушел, - Давид опустил взгляд в пол, - мне просто нужно было о многом подумать. Разрушились ли его иллюзии? Понял ли он что все, чему учат в гесконских школах - это ложь? Этого я не могу сказать наверняка, но я могу заверить вас только в одном - это только начало путешествия, а что будет в конце не знает никто.