Истории

      Прозвенел звонок, оповещающий о конце пар. Он не последний, ведь на часах всего лишь два часа дня, а впереди еще вечерние пары.       Многие залы и коридоры опустели. Стояла звенящая в ушах тишина, которая изредка перебивалась цокотом стрелок часов, иногда перебиваясь музыкой из полупустых аудиторий и чьим-то смехом. — Нуруде-сама, — худощавая ручка открыла дверь актового зала. Пара розовых глаз огляделась, в надежде увидеть мятную макушку. Девушка аккуратно вошла в зал, всё также оглядываясь, и она всё же заметила полосатую гавайку и яркие на свету мятные волосы. — Нуруде-сама! — Эйуми, милая, здравствуй! Я тебя ждал! — если секунду назад он был сосредоточен, то сейчас на губах растеклась широкая улыбка, а книжка полетела куда-то в сторону декораций. — Вы меня не ждали, ведь Вы не знали, что я здесь появлюсь. Это была спонтанность, — девушка скрестила руки на груди и направилась к семпаю. У неё была последняя пара, но судя по Сасаре, он еще задерживался. — Ваши пары ещё не закончились? — Впереди еще сценическая речь до семи вечера, так что да, мне тут сидеть и сидеть, но я не вижу в этом ничего плохого. После пар встреча с Рошо, так что мне не сильно грустно, Эйуми-чан. Выглядишь сегодня прекрасно, хотя ты всегда красива. Эйуми слышала это почти каждый день. Нуруде Сасара стал её семпаем буквально с первого дня в актерском. Мало того, что сосед, так еще семпай в университете. Между ними год разницы, что в обучении, что в возрасте, но ощущение что все эти разницы более значительны — Сасара мастер. Мастер актерского искусства и отличный комедиант. А она — студентка первогодка, что лишь недавно покинула отчий дом в Огикубо, чтобы учится в пед.институте. Минуточку? Да, именно в педагогическом. Но так уж получилось, что юная особа тайно подала документы в Токийский институт искусств, потому что бунтарская душа и плохие отношения с родителями, как-то уж повлияли на это решение. Об этом знали лишь новые товарищи по общаге и брат. Жизнь изменилась с поступления на факультет кинематографии и переездом в ту, как говорили многие студенты, проклятую общагу: куча новых знакомств, жизнь насытилась какими-то локальными приключениями; что угодно будет лучше, чем прежняя жизнь в Огикубо, в ненавистной школе с гадкими одноклассниками, которые не вызывали ничего кроме отвращения. — Эйуми-чан! — резвый голос Сасары вырвал её из уже накативших на неё страшных воспоминаний. Он подал девушке руку. — Я нашел кое-что интересное и хотел бы показать тебе. Думаю тебе понравится, ты же… В таких забавных отношениях с Саматоки~ Кукити как-то скривила лицо от упоминания её соседа по общаге.

Саматоки Аохитсуги.

      Ох уж этот парень из спортивной академии, этот нарушитель спокойствия. Сасара еще с первого дня, как эти двое заселились в общагу, рассказал, хотя это будет неправильное толкование, скорее… Громко, что есть силы кинулся на беловласого с объятиями, крича: «Что-то в лесу сдохло, что мы наконец-то встретились, я так скучал, мой агрессивный друг!» Они с Сасарой приятели еще со школы, так что об их отношениях можно сказать лишь хорошее. Ну, так Сасара рассказывал, хотя Аохитсуги ведет себя так настороженно и злобно в отношении своего приятеля, что ощущения складывались абсолютно другие. И лишь моменты, когда девушка изредка видела их курящими на балконе или у лестницы их места обучения, всё же показывали, что отношения у них действительно чудесные, приятные и теплые.       Чего не сказать об отношениях этих двоих, а именно ЕЁ отношениях с НИМ. Господи, просто невыносимо, ужасно. Всё не задалось ещё с первого дня, как они вселились в общагу — в один день, в одно время. То как они поругались из-за того, что ОДНОВРЕМЕННО влезли в дверь; совместная уборка подъезда, потому что Ичиджуку наказала их за создание шума; дальше лучше — готовка ужина на этаже, потому что это ритуал для новеньких от «старичков» — просто успех, просто самое чудесное знакомство на свете. Ну и как же забыть взаимные пакости: поедание еды из общего холодильника, намеренное членовредительство — уничтожение котлет Саматоки зубами Эйуми, взаимное съедение её обеда, уже со стороны Саматоки, и… Всё? Это всё, что они могли сделать друг другу, ведь Аохитсуги не мог вредить девушкам, принцип у него такой. Ну, а Кукити просто не могла по банальной причине: это лишь студенческие забавы, да и по силе она уступала, а так бы она с удовольствием нашкодничала ему. Он такой противный парень! — С чего вдруг? Нет у меня с ним отношений! Никаких! И вообще, семпай, это не Ваше дело! — хоть она и поднялась с ним на сцену, но после этих слов девушка отсела от комедианта в полосатой гавайке. Она наотрез отказывалась воспринимать информацию о том, что их с Саматоки терки воспринимались всеми, как «интересные отношения». Сасара лишь улыбнулся. Но тут же Эйуми обернулась на звук музыки с телефона парня. — Тебе понравится! — после этой фразы рыжевласая всё же вернулась к другу. — Ладно, подкупили… — Эйуми с интересом вгляделась в экран телефона и розовые глаза в удивлении расширились, Сасара резко включил звук. Она наблюдала за удивительным зрелищем, ну, так ей показалось: явно еще подростки, Сасара и Саматоки играющие на школьной сцене. По ощущениям, ну, это было, вроде как, и забавно, но и прекрасно. Эйуми никогда бы не подумала, что семпай мог умело играть на клавишных, а именно синтезаторе. Ну то, что Саматоки отлично справляется с игрой на бас-гитаре, возможно, она догадывалась. Ему очень подходит. Наблюдать за тем, как они поют дуэтом, их движения: эта энергия, взмахи головой, жестикуляция руками, а особенно то, как партнеры перебирали пальцами по своим инструментам. Но если на семпая Кукити быстро насмотрелась, направив взгляд на Аохитсуги, она уже не могла их оторвать: сейчас он казался ей столь притягательным и харизматичным, хотя глупо отрицать, что он и так был таким. Девушка и не замечала, как сильно она покраснела, особенно когда камера фокусировалась на глазах гитариста — яркие рубины, мерцающие на свету, взгляд из-под длинных ресниц, как шпаги протыкали сердце, но не убивали, а скорее учащали движение. То как он поправлял волосы, смахивал капли пота — порно, но без ебли. На последних аккордах дыхание прекратилось, хотелось задохнуться от этой красоты, честное слово, вот потухнет экран и всё, умереть и не воскреснуть. — Эйууумиии-чааан, видео закончилось~— Сасара подул девушке в ухо, от чего та вскочила с громким писком. — Ну и как тебе видео? Я на секундочку как-то перепугался, ты не дышала, но смотрела так внимательно. Что скажешь? — Х-хорошее видео, да, очень… Вы с Саматоки… такая команда… А какой это год обучения, если не секрет? — вообще говорить было тяжело. Сердце девушки колотилось, казалось бы, по всей груди, носилось туда-сюда, потому что стучало уж слишком сильно, прям до дискомфорта. В очередной раз она убедилась, что её сосед — ужасный. — Ох, мы на тот момент уже были в старшей школе, только я был в третьем классе, а он во втором, он же младше~ Малюточка Саматоки, — Сасара так заулыбался, хотя разница в один год — это не так уж и много, ну и то, что он назвал его «малюточкой», кличка которую Аохитсуги терпеть не может. Эйуми смотрела на семпая и понимала, что услышь это его друг, то комедианта скорее всего уже бы отпевали. Плюс, всё это было так забавно, учитывая, что это скорее сам Нуруде казался всем младше, и еще то, что он куда ниже чем беловласый… Комедия в двух актах. Они просидели вместе еще где-то часик, как раз до начала пар у Сасары. За этот промежуток времени они обменивались всякими воспоминаниями со школы: различные показы фотографий, видео, рассказы. У Эйуми с Сасарой сложились очень теплые и комфортные отношения, именно что семпай и подопечная, но более близко, как у «подружек», если можно так выразиться. Все те истории о том, как Сасара и Саматоки вымыли пол клеем, просто сокрушительный случай на шестом году обучения школы, когда красноглазому пришлось натереть доску воском, потому что тот проспорил «старшенькому», ну и то как они на Хэллоуин нарядились лошадью — Нуруде был крупом, ну, а Аохитсуги — морда. Это всё так настраивало на позитив, разогревало изнутри, так, что щеки пылали, ну, а иногда до болей в животе смешило. На секунду девушке показалось, что этот «белый шкаф», ну он действительно шкаф в сравнении с ней — метр восемьдесят пять против метра пятьдесят восьми, что он не такой уж и плохой. Может быть противный, слишком мрачный, серьезный и молчаливый, но с близкими людьми Аохитсуги расцветал. Кукити и сама заметила, как она сейчас начала чутка млеть, думая о нем, хоть бы этого не случилось при нём. Впрочем, они редко виделись: Саматоки, как истинный нарушитель порядка, редко являлся в общагу: то пропадает в академии, то носится на своем байке по всем районам, предпочтительней ошиваясь у набережной Йокохамы. Увы, ошивается до такого позднего времени, что уважаемая и любимейшая комендантша, Канекоджи Ичиджуку, не пускает его. Но из всех этих раздумий, которые она хотела бы продолжить, её вырвал оглушительный стук двери. Рыжая и мятная головы одновременно повернулись на шум, но глаза Сасары всё также были прикрыты, в то время как глаза девушки расширились, блеснув на свету розовым с ярким янтарным отливом. Источником звука оказался именно он, тот о ком сегодня и шла речь на протяжении почти двух часов — Аохитсуги Саматоки собственной персоной! Господи, какой же шумный парень, очень шумный! Шума, как от целого оркестра, а шаги по звукам похожи на топот слона — злой, только почему? — Кукити, я час простоял под блядским входом в ваш университет, звонил тебе, а ты тут с Сасарой шаришься?! — сейчас бы громко орать в, явно, не пустом заведении, еще и благим матом — гений! — 15 пропущенных, ты издеваешься, мелкая? Ох уж это проклятое «мелкая», эти упреки в её маленьком росте. Это так неимоверно бесит! Девушка залилась румянцем от злости, начав пыхтеть — такая забавная, смешная. Но да, какую-то вину ощутила, потому что обычно она включает звук на телефоне, а тут как-то, во время рассказов семпая решила выключить уведомления и звук звонков… — Звук выключила, — тихонько ответила. Она не он — просто так не кричит, хотя тоже та еще шумелка. — Но ты, Саматоки, мог бы и набрать семпая, раз уж на то пошло. –Упс, прокол! Саматоки лишь просверлил лучшего друга взглядом, но ничего сказал. Он слишком заебался. Ага, ведь мало кому понравится стоять на солнцепеке целый час. — Собирайся, Эйуми, поедем в общагу вместе. — Я на велосипеде вообще-то, и меня не нужно подвозить, — вообще розовоглазая была немного в недоумении: он действительно собрался подвозить её? Да он раньше и на байк то запрещал смотреть! Хотя… Не стоит забывать о том случае, когда он её катал, но против её воли! Без шлема! Ужасный! — Прости, но не хочу расшибиться, пока ты мчишься, нарушая все ПДД, еще и без шлема… — Я купил два шлема. Сегодня. Лишь бы ты не ворчала и не жаловалась Джуто, который уже пригрозил мне штрафами. Малая ябеда, — очередной упрек. Ну вот, вот и как ему вдолбить в его седую голову простейшие правила безопасности? Она же волнуется… Вдруг он где-нибудь разобьется? Вдруг его, как Джуто и обещал, оштрафуют, права еще отберут? Он вообще ничего не понимает, рыжевласая совсем не со зла ворчит у него над ухом… Хотя, всё же что-то на него подействовало, если он купил эти долбаные шлемы. Будущая актриса приехала на велике специально, чтобы, не смотря на мучительно долгую поездку, любоваться закатом, очертаниями зданий в свете солнца, пока ветер дует в лицо, разгоняя в воздухе аромат сакуры — идеальное времяпровождение после занятий в мае месяце! Хотя… Байк Саматоки может дать ей всё это, причем в два раза быстрее, с большей отдачей холодного воздуха и вздымающим грудь адреналином! Черт, он заманил её, и теперь она не может отказать. — Ладно, так и быть забирай меня, вези домой, Аохитсуги, — для вида она старалась показаться ему такой равнодушной, но увы, пальцы, сминающие предплечье, выдавали её с головой. Сразу видно — только учится на актерском. Это заставило спортсмена ухмыльнуться. Забавная. — Семпай, вы можете взять мой велосипед и на нем поехать на встречу после пар, вот ключи от замка. — Ой, неожиданно конечно, но большое спасибо, милая, — он был не против воспользоваться ситуацией и вновь смешно подкатить к своему романтическому интересу — препод сексуальная профессия. — Я вас проведу. Кстати, Саматоки-сама, давай по сигаретке? — Нет, я скурил уже всю пачку, пока ждал одну особу, — от такого остро сказанного «одну особу», Эйуми снова возмутилась. Увы, уважаемый сосед, что любил обращение «Саматоки-сама» не обладал умением мягко высказываться: всегда дерзкий, всегда сам по себе и всегда с таким диким нравом парень, в своей любимой кожаной курточке. Но мог бы быть чуть-чуть мягче. На самом деле Эйуми всегда обидно, потому что она ничего ему не сделала. Она просто не понимала его отношения к себе: войнушка войнушкой, но она не использовала все эти приемчики типа, укол фразой и т.д, хотя могла, и доказательство этому — перепалки с братом. Так что она просто тяжко вздохнула, обошла «лошадь» и пошла на выход. Сасара одернул товарища. — Ты, кажется, хотел погулять её пригласить, а с таким отношением тебе светит только свидание с твоим тарантасом, — на секунду показались яркие огоньки глаз Нуруде, а кисть сжалась на плече, — с ним то ты и то нежнее чем с ней, хотя ты вроде умеешь ладить с девушками… — Не доебывай… Она просто… У меня ощущение, что я пытаюсь подкатить к ежу! — ляпнул первое что пришло в голову, и теперь должен как-то обосновать. Дурень. Еще с первого дня не заладилось общение: уборка, готовка для «старичков», атаки на еду, причем взаимные, ну и все эти пересечения, а еще то как, ну так ему казалось, она с брезгливостью произносит его фамилию — «Ао-хи-тсу-ги». Просто избавиться от слуха и не делать себе больно, ну честно. Да, у него была симпатия к ней, не только потому что она единственная девушка у них в общаге, которая решилась там поселиться, но и потому что Кукити чертовски милая. Забавная. Своим появлением она, на самом деле, поднимает настроение: живет с кучей парней и при этом сохраняет титаническое спокойствие, со всеми находит общий язык, но только не с ним! Ходит в своей огромной юбке, цокает маленькими каблучками и доводит этого свирепого бандита до инфаркта. Хотя по нему не скажешь, что она в его вкусе, но она была. Взять и часами гладить, обнимать, проводить время без всяких занудных уборок и всех этих мелких неурядиц, просто быть обычными студентами с взаимной, как он надеялся, симпатией. Комедиант с трудом узнавал друга в последнее время, вот и помогал ему с тех пор, как тот начал раскрываться. — Ладно, идем уже, не нервничай ты так, всё у вас выйдет! Выше нос, спину прямо! — он легонько подтолкнул его и они помчались за девушкой. После короткого перекура, семпай покинул этих двоих. Ну, как покинул — спрятался за деревом, а так он всё еще наблюдал за ними. — Наконец-то ты начал думать о безопасности, причем не только своей. Всё же ты молодец, искренне хвалю и благодарю за заботу. Это потешило эго парня, как и то, что на них все смотрели: девочки шептались о том, какой же он красивый, парни поглядывали на байк и Эйуми, но и без кислоты не обошлось, но это ничего страшного. Сейчас у него была ответственная миссия — сгладить углы, прокатить девушку, прогуляться с ней, а в конце сюрприз… — Только не визжи, пожалуйста, — он осторожно приблизился к ней, и внезапно подхватил её за талию. Легкая! Даже слишком! Ощущение, что ей и не 20, а, 12??? Она такая крохотная… Эйуми хотела вскрикнуть, но до неё просто дошло, что её усадят на привычное, привыкла за одну бешаную поездку, место. Шлем конечно же оказался большим, но его наличие хоть как-то успокоило Кукити. Саматоки устроился на водительское место и начал заводить огромный «тарантас», как его любил называть Сасара. — Крепко держись! Обхвати талию, прижмись к спине. Первое время будем ехать быстро, постарайся не пугаться, хорошо? Один короткий кивок, быстрые действия из инструктажа и они сорвались с места. Скорость. Её ощущение. Это приятно. Ощущение такое острое, но в тоже время тягучее. От подскочившего адреналина конечности терпли, всё ощущалось сдавлено, а колени изредка вздрагивали, даже если они поджаты. Ветер и шум, из-за сильной скорости, могли бы давить на уши, если бы не защитные шлемы. Сейчас бы, честно говоря, скинуть их нахрен и дать волосам развиваться на ветру, пусть потоки воздуха обвивают лицо. Это ощущение какой близости не только со скоростью, но и с телом, что прижимается к тебе. Ощущать, что сзади у кого-то неистово стучит сердце: от поездки или от того, что ты обнимаешь, уткнувшись лицом в широкую спину, человека, с которым отношения вовсе не задались? Какое же приятное ощущение! Хорошо, что от приятного жара по всему телу спасает прохлада ветра, не давая водителю задохнуться. Он сбавляет темп… Эйуми начинает узнавать знакомые очертания колеса обозрения. — Набережная? Что мы тут делаем? — Просто катаемся, просто отдыхаем. Можешь снять шлем, я не буду гнать, –эти слова внушали доверие, впервые за долгое время. Зная то, как Аохитсуги любит хитрить, девушка всегда с осторожностью косилась на его слова, особенно после той ситуации с укусом. Он просто взял и грызонул её за руку, хоть говорил, что хочет укусить булку. Лжец и извращенец, так смущать девушку. Скорость уменьшилась, но ветер всё также обвивал тела и охлаждал. Если раньше одежда вздымалась от бешеного напора воздуха, то сейчас она легко колыхалась. Изредка, юбка девушки вскакивала, а худая ручка пыталась ее поправлять. Ехать без шлема приятно. Вертеть головой туда-сюда, осматриваться — набережная удивительное место. Господи, как же она прекрасна: закат был такой яркий, небо буквально горело. Облака были такими яркими и сочными, буквально выглядели как сахарная вата, а сахарная вата бывает виноградной, клубничной, банановой… Ну то есть небо было усыпано пушистой сахарной ватой, а не облаками, именно так! А ещё эта вода… Она отблескивала золотом, удивительными узорами, такая, ну, словно вышивка. Запах прибоя, морской волны и пушистая пена, а вдали начинало темнеть. Скоро первые звезды усыплют это небо… Это ощущение небывалого чуда, лишь от того, что глаза наблюдают за этим волшебством, то, как захватывает дыхание, всё это делиться на двоих, в теплых объятиях, то что растворяется в скромных звуках мотора байка. Чёлка не падает на глаза, а если и пытается, то Эйуми мгновенно смахивала её, не боясь, что она свалится, хотя она довольно пугливая. Глаза поднялись, взгляд устремился на водителя — ощущение, что ты наконец-то как за каменной стеной, это так приятно, ощущение бесконечной безопасности. Кожанка не кажется грубой, даже какой-то гладкой, а еще такой прохладной; от таких мимолетных ощущений Кукити срывается и проводит пальцем по ней, стараясь не потревожить парня. Хотя, чего уж там, у него уже побежали мурашки по спине. На лице проскользнула ухмылка, и он на секундочку повернул голову к своей пассажирке: очаровательная, так увлеклась, что и не замечает, как он следит за ней — забавная. Интересно стало бы ей храбрости сделать так, когда он не спиной к ней, при прямом взгляде? Но как бы ему не хотелось смотреть на свою рыжую соседку, пришлось вернуть свой взгляд на дорогу — он ответственный. Люди копошились, суетились, шли кто куда: домой, на прогулки, в магазины, выходили из метро; влюбленные, одинокие, группы школьников или студентов, уставшие работники, а на ум приходило лишь одно слово — муравейник, ну в лучшем случае, улей. Чем дальше они отдалялись от набережной, тем становилось как-то шумно, но и шум отдалялся, потому что прогулка подходила к концу — они возвращались домой в «проклятую» общагу на границу между Синдзюко и Шибуей, что странно, ведь что у Эйуми, что Саматоки как бы есть общаги, принадлежащие их учебным заведениям. Но там такая смешная ситуация, что лучше уж жить вместе с кучей уставших преподов и студентов, чем с их придурошными одногруппниками. — Приехали, — он устало выдохнул, поправил свои растрепанные от ветра волосы, размял затекшую шею, а потом начал жутко хрустеть всеми своими конечностями. От этих звуков девушку передернуло — отвратно! Как же ей это не нравилось! — Пожилой. — А сама то, только что коленкой щелкнула, бабка, — о, наконец-то начали доебывать друг друга, ну конечно, дома то можно, — и вроде как, кто-то сейчас громко так проныл «ой у меня спина болит», — от такого кто угодно насупился бы, вот и розовоглазая так поступила. Он противный! — Ой не придирайся, достал, — глазки узрели у него в руках пачку сигарет, как раз с одной единственной табачной красоточкой, ну и всё что рыжевласая смогла придумать, так это выхватить её и выкурить — от Саматоки одни стрессы, вот и сводит зубы от отсутствия дымящегося успокоительного. Наглая. — Кажется ты сейчас сделала то, о чем пожалеешь, — катаешь её, любуешься этими слегка вьющимися волосами, которые слепят если на них взглянуть, а она ещё крадет, и ладно бы только сигареты… — А ну иди сюда! — Ни за что! — Эйуми демонстративно прикусила фильтр с вишневой капсулой и побежала к входу, и всё равно что сейчас розовласая «начальница этого тюремного блока» будет орать за нарушение тишины, потому что «громко флиртуете», что они видимо и делают? Нормальные люди подкатывают древними методами «твои родители пекари, а ты у них такая булочка», но с Кукити этот прикол не сработает, потому что брат то у неё действительно пекарь, а родители вообще из других профессий, так что тут другие подкаты нужны. А какой самый правильный подкат по версии Саматоки Аохитсуги? Подарить букет роз? Возможно, предложить ночную прогулку по Йокохаме? Нет, это для слабаков, а вот носится с криками по всей общаге пытаясь отнять сигарету, очень романтично и надежно, как швейцарские часы! Если бы Сасара это увидел, а хотя, он предпочел бы этого не видеть, потому что он знает, что Саматоки способный, что он привлекательный парень, для которого не проблема прямо заявить, что понравившаяся ему девушка, собственно, нравилась ему, а тут такая проблема. Ощущение, что он растерял все навыки, хотя половина женского корпуса его академии всё также носилась за ним, наблюдая за его тренировками. — Что за шум? — на кухне из четвертого этажа выглянула блондинистая макушка в обруче, а золотистые глаза взглянули на лестницу, где тут же показалась голова Эйуми. Мгновенно глаза парня расширились, а ноги затряслись. — Т-только не снова! — Хифуми-сама, спасите! — если сначала она резво хохотала, то сейчас она поняла, что выбесила беловласого не на шутку. — Я без пиджака! Котеночек, не подходи ко мне!!! — но шустрая Кукити всё же попала на кухню, пролетев буквально под ногами Изанами, кстати, своего старшего семпая, который также учился вместе с ней, но на вокальном направлении, который после такого хитрого маневра свалился на колени со страха. Из-за этого Аохитсуги пришлось перепрыгивать его. Оба вцепились в стол в надежде перевести дух. Розовые глаза рыжевласой бегали туда-сюда, в надежде, как-либо обойти злого до чертиков Аохитсуги, в то время как парень втупил взгляд в стол: ебать она быстрая! С него семь потов уже сошло, волосы растрепались, прилипая ко лбу, курточка уже свисала с плеча, а футболка отвратительно липла. Зато к нему пришло осознание, что его соседке некуда бежать, хотя кто её знает — она и в окно может выйти! Эйуми тоже эта мысль посетила, но нет, она струсила бы, да и братика расстраивать не хотелось преждевременной кончиной, в третий раз… — Всё, нет куда бежать да? — он сейчас звучал ещё грубее и изводяще, хрипло, даже если это последствия от длительного бега, это всё равно было до чертиков сексуально. Это и ввело Кукити в ступор, чем и воспользовался парень: спокойно подошел, взял её на руки. Аккуратно, ну, насколько это было возможно, закинул её на плечо и пошел на выход из кухни. Хифуми лишь провел их взглядом, вцепившись в угол кухни. Через секунду по зданию пронеслась волна крика и недовольства. — Я не мешок картошки, чтобы меня так носить! — она не сдерживалась и лупила его по спине, казалось бы, со всей силы, но Саматоки ничего не ощущал. — Забавно, что твоей вес именно такой, как у мешка картошки, — она не была тяжелой, это скорее было сказано с целью раздраконить её сильнее, потому что, когда Кукити злилась, она так смешно дулась, что-то пищала и возмущалась, её нос забавно вздымался, а щеки краснели. Она забавная и милая. Она сейчас так миленько мотала ножками, даже умудрилась по пути потерять ботинок — милая, милая, милая! — Ты ужасный! Куда ты вообще меня тащишь, если я живу на пятом?! — они начали спускаться, а значит… Нет, не может быть, чтобы он тащил её к себе! Аохитсуги жил на третьем этаже, разделяя комнату с парнем из военной кафедры — Рио, который не был лишен причуды: он не ночевал в комнате, а ночевал в палатке под общагой. Ичиджуку реагировала на это так, словно это самая обычная ситуация, потому что её фактически невозможно удивить такими выкрутасами, да и для него как для военного нормально. Следовательно, «делить» комнату для Аохитсуги, это лишь условность, а так он живет один. Ну, это если Ичиджуку не подселит кого-нибудь, но сейчас он искренне наслаждался одинокой жизнью. — Не шуми, а то соседи подумают что-то не то, — вау, а что они должны подумать с криками: «Спасите помогите!»; «Он меня похищает!»;«Маньяк!»? Всё же букет роз был бы не самым плохим вариантом, чтобы пригласить на свидание… Эйуми и не заметила, как её усадили по постель, хотя, она даже не заметила, как её занесли в комнату. Она осмотрелась и заметила, что Аохитсуги что-то ищет в шкафу. Потом глаза пробежались по всей комнате, которая на удивление была чистой, довольно уютной, потому что красноглазый воспользовался отсутствием Рио, расположив вещи не только на своей половине, но и на его. В комнате и плитка была для еды, и чайник, даже вместо тумбочки стоял мини-холодильник. В комнате даже не воняло… На секунду сложилось ощущение, что у рыжевласой глюки или её уже успели чем-то оглушить, но всё было взаправду. — Я уж думал, что успел обменять её во время студ.вечеринок на что-то, блять, а она была за ящиком сигарет, — он достал огромный чехол, и сразу приземлился на кровать. Эйуми, кажется поняла, что было внутри, так что полезла открывать, даже не дождавшись разрешения. Внутри была та самая ярко-красная бас-гитара, что она могла наблюдать на видео. — Я сегодня видела её на видео. Она красивее, чем казалась. Вы с семпаем так отлично играли, я прям, оторваться не могла, пока смотрела. — Он показывал тебе времена нашей группы?! Придурок, успел раньше меня! — Эйуми не поняла, что её так рассмешило, но это было так мило, забавно. Так вот ради чего всё это «похищение» и покатушки… Но на душе стало как-то приятно, по телу распространилась волна тепла. — Значит ты хотел сам всё показать мне, сыграть… Это приятно. Сейчас Аохитсуги смущенно сидел, что для него было нонсенсом, потому что его нереально было смутить, а тут сложилось ощущение, что ему никогда не было так неловко, как сейчас. –Сыграй мне, пожалуйста, — Эйуми всунула гитару Саматоки в руки и, сев в позу лотоса, посмотрела ему в глаза так, словно это её самое заветное желание на свете, которому обладатель алых глаз не мог отказать. Не отрывая взгляда от соседки, он умостил гитару, схватился за гриф, причем так глубоко вдохнув, что это прозвучало даже как-то интимно, скорее всего потому что он давно не играл. Он сам не помнил, когда в последний раз прикасался к гитаре, именно с целью сыграть что-нибудь, даже для сестры… Он забросил игру на гитаре, фактически, после смерти матери, ведь нужно было думать о Нэму прежде всего, какие тут концерты и игры на гитаре… Беловласый вспомнил, что где-то в карманчике есть медиатор, ведь вспоминая ранние и самые первые ошибки, то как пальцы стирались в кровь и болели каждый раз, после каждой репетиции, ему не хотелось бы чтобы Эйуми запомнилось, то как его пальцы превратились в месиво, особенно после такого душевного момента. Он быстренько пошарил рукой в кармане чехла и всё же нашел заветный треугольничек. Сложно было вспоминать, особенно с зажатием струн, ведь, вроде он и помнит все эти основы, но пальцы подводят, сложно успевать за мыслями. Всё казалось таким замедленным, но она вовсе не возражала — Кукити терпеливо и очаровано наблюдала за этими попытками вспомнить даже самые простые азы. Розовые глаза медленно пробегались по этим длинным пальцам, то как ладонь сжималась у грифа, проступали жилки, а костяшки от нервов белели. Ей было приятно, что он так старается, но это всё не стоило его нервов, даже если и звуки струн звучали приятно, даже в них ощущалась какая-то нервозность. Такой несдержанный. Такой искренний. — Прошу, этого достаточно, — Эйуми сказала это как-то тихо, так тихо, что Саматоки практически не услышал и она решила, что видимо схватить его за руки — самый лучший вариант, это привлекло его внимание. От того что руки девушки соприкоснулись с руками парня сердце снова пропустило удар, а тепло, даже жар, который разлился по всему телу. Каждой клеточкой было ощутимо это разлитие тепла, словно речка вышла из берегов и окутывает всё тело, прям топит в этих ощущениях, а в голове болезненные волны, которые довольно быстро проходят, а взгляд цвета персиков затупился на браслетах, что оплетались вокруг такой крепкой кисти. Тонкие пальчики, указательный и средний, проскользнулись под браслет и начали гладить костяшки пальцев, проводя вверх и вниз. Ощущения были невесомые и чуть-чуть щекотно. Руки у Аохитсуги крепкие, они большие и жилистые, пальцы у него длинные. Они ухоженные и аккуратные, приятные, не смотря на то что они кажутся какими-то неприятными. Ощущения, что кожа у них сухая, но она просто мягкая, хотя на ладонях встречались редкие мозоли, которые проходили. Саматоки рассказывал, что в академии он часто тренируется в рукопашном бое, но костяшки и руки не повреждены. Они теплые, даже горячие, чуть вспотевшие, неизвестно от того, что он нервничает, или потому что долго держал гитару. Они были крепкими и накачанными, ну и конечно же сильными, если Аохитсуги мог поднимать людей без проблем, то что тут уже говорить. Иногда встречались мелкие царапинки и одинокие родинки, совершенно изредка можно было заметить почти сошедшие синяки… Эйуми лишь восторженно смотрела на них, но тутей довелось поднять взгляд на обладателя этих рук, и тут же чуть-ли не задохнуться. «Как у меня только смелости хватило?!» — одна мысль крутилась в голове и Кукити быстренько одернула руку, переведя взгляд на одинокую книжку на столе. — Какая интересная книжка! Ступор и невероятная неловкость ситуации. Но Саматоки было очень лестно, а жар заполнил всё тело, хотя сердце на удивление было спокойно. Она так увлеклась, что сама не заметила, как он наблюдал за ней, подмечал каждую деталь её внешности. Эйуми красивая: рыжие волосы упали на плечи, а свет от окна, спиной к которому они сидели, на самом деле так палил в спину, что невозможно, но парень был готов терпеть эту адскую жару, только чтобы наблюдать за тем, как эти волосы «горят» на солнце. У неё такие красивые глаза, прям как персики, чуть-чуть неспелые, потому что не такие яркие, но всё равно очаровательные, а под правым глазом была одинокая родинка, которая была её изюминкой. Черты лица плавные, щеки пухловатые, так и хотелось провести по ним, скорее всего у неё такая мягкая кожа. Аромат от соседки шел исключительно нежный, скорее всего потому что он уже «ушел», ведь когда они пересеклись утром у холодильника, от Кукити прямо-таки несло яркой порцией каких-то цитрусовых духов, а сейчас он был еле уловим, призрачен, напоминал цветы. Он только хотел присмотреться к её собственным ручкам, как увы из-за волнения Эйуми прекратила прикасаться к нему, ну, а комментарий об одинокой книжонке прорвал беловласого на смех. Смех у него был такой задиристый и громкий, всегда слышен на самых последних этажах, точно также, как и у неё. Хотя рыжевласая так стеснялась своего смеха, что он редко был слышен в стенах общаги. Сосед так громко и до ужаса ржачно смеялся, что увы соседке пришлось подхватить этот тон и начать заливаться смешинкой вместе. Было так весело от одной дурацкой книжки, что они даже не услышали топота и приближения чьей-то особы к комнате спортсмена. — С самого входа слышен твой смех, но позволь тебя отвлечь на… — более бархатный голос озарил эту комнату, а обладатель хризолитовых глаз завис, наблюдая за приступом веселья. — Эйуми-чан?! Одна секунда, и оба зависли в тех страшных положениях, скрюченых от смеха, тела, выровнялись и прилично сели, отстранившись друг от друга на метр, да так что Аохитсуги сидел на краю кровати, чуть-ли не падав, ну, а Эйуми умостилась на чехле, фактически в углу. — Здравствуйте, Джуто-сама! — еще один семпай и сосед по этажу, юный полицейский, Ирума Джуто, которого нежно прозвали в стенах общаги «Кроликом». — А почему вы тут…? — Пришел звать Саматоки на ужин. Сегодня на этаже главный Рио, вот я и зову Саматоки на ужин в нашу раменную на углу, а потом в аптеку, а потом и к Рио! Как по мне логично, — уж очень сильно третий этаж боялся очереди готовки Рио, но так как все заняты или просто не хотят, Бусуджима готовил почти каждый день… А готовил он всего того, что поймает в близком к общаге лесу! Ну с добавлением овощей с рынка, конечно же. Но мало кто хотел употреблять в пищу жуков, ящериц и многую другую мерзость, кроме рыб разве что, которых Рио ловил на рыбалке, а потом замораживал. — Ты идешь? — А, да… Конечно, — Аохитсуги потер шею, а товарищ покинул комнату, спускаясь вниз, на перекур. — С-саматоки… — Эйуми схватила его за руку, когда тот вставал, — я хотела предложить, поесть с нами на этаже или у м-меня… У меня есть вкусная лапша… И парочка энергетиков… Не хочешь разделить их со мной? Ну и… Сыграть мне еще раз? Если ты конечно хочешь! Красные глаза присмотрелись к её краснеющему лицу, а на губах заиграла нежная улыбка, которую могла увидеть лишь его сестра, потому что — она впервые назвала его по имени. К нему обращались лишь с «Саматоки-сама», «Аохитсуги-сама», изредка с кличкой «Якудза», так его чаще всего звали в академии, но просто Саматоки… Да, его так звали Джуто и Рио. Сестра звала его просто и нежно — «братик». Но именно это «Саматоки» прозвучало для него очень приятно и нежно — как отказать такому? — Хорошо, — он еще раз улыбнулся, но он уже обещал ужин Джуто, так что он не мог отказать ему, вот и побежал к товарищу. Эйуми поднялась к себе на этаж где и стала ждать вечера. Не день, а сплошное чудо. Совершенно не ладили, всегда грызлись и бурчали друг на друга, но все эти моменты: прогулка, «похищение», игра на гитаре и эти неловкие касания, и вот уже совместный очень не полезный ужин вместе — столько событий, которые никогда не забудутся, потому что они заставляли сердце биться чаще и кидали в жар. — Ну что, как там ваше свиданице~? — в воздухе кружились невозможные узоры дыма, а холодный воздух заставлял сильнее укутываться. Голос Сасары всё еще был громким и резвым, хотя на часах было два часа ночи, очень позднее время, а он так громко трещит. — Это было не свидание, сколько раз повторять! — естественно Аохитсуги не уступал ему в производстве шума. — Это всего лишь совместное поедание рамена, который заварился за пять минут! Тоже мне свидание, блять! Но от взгляда Нуруде не ускользнул этот легкий румянец и быстрая ухмылка. Конечно, спортсмен прикроется тем, что сейчас прохладно и румянец из-за холода, но по этой ухмылке всё было ясно. Ему так понравилось это распивание энергетика на полу и поедание какой-то ужасной лапши рядом с Эйуми, что он точно никогда не забудет это, потому что складывалось ощущение, что это лишь начало развития их отношений. Нужно начать, хотя бы начать, переходить на уровень дружбы, а уже потом как-нибудь набраться смелости и признаться девушке, что он любил её… — У тебя еще полно времени! Целых шесть лет! — Да ну тебя! Раньше нужно! Их легкие споры растворялись в ночи, вместе с дымом самых крепких сигарет и сигарет с лаймовым ароматом…