Пятая Поправка

      Драко Малфой в тысячный раз смотрел на своё отражение в зеркале. Ему казалось, что белый фрак сидит на нём недостаточно идеально, волосы слишком небрежно спадают на лицо, а руки заметно дрожат, даже если постоянно держать их в карманах.       Он жутко нервничал.       Этот день был для него очень важен по двум причинам. Во-первых, сегодня Драко праздновал свой двадцать пятый день рождения, и в Зале для приёмов его уже наверняка заждались родители и гости. Торжество, несмотря на все послевоенные траты, было решено отмечать пышно: всё-таки не каждый день представители древнейших чистокровных родов собираются в их мэноре, чтобы обсудить с Малфоями перспективы помолвки и объединения семей. Наверняка несколько девиц, разряженных в пух и прах, уже готовы очаровывать его своими самые томными и соблазнительными взорами, стоит ему спуститься к обеду.       А во-вторых, Драко плевать хотел на все эти смотрины. Более того, он собирался наконец-то совершить То Самое Признание.       Он закрыл глаза, медленно сосчитал до десяти, выдохнул и вышел из комнаты.       Зал был полон. Гостей собралось не меньше пары десятков, и потенциальные невесты прожигали друг друга взглядами, пытаясь определить, кто из них может оказаться самой сильной конкуренткой.       Когда Драко спустился по лестнице в Зал для приёмов, в канделябрах на столах зажглись свечи. Малфой-старший пригласил всех к столу, гости заняли свои места, и на тарелках появилась праздничная еда.       Драко сидел по правую руку от матери, и та любезно общалась с Паркинсонами. Люциус завёл разговор с лордом Гринграссом, и его ход имениннику категорически не нравился.       — Бруствер совсем уратил здравый смысл, — негодующе заявил Малфой, и его собеседник одобрительно кивнул:       — Да уж, четвёртая Поправка — про квоты для грязнокровок в Визенгамоте — по сравнению с этим была ещё цветочками.       — Боюсь представить, что министр удумает дальше, — подхватил Люциус. — Сейчас они законодательно закрепляют браки мужеложцев, этих ублюдков, которые не могут продолжить свой род, а что потом? Позволят заводить потомство от домовых эльфов? — Его голос мог бы растворять безоары. — Хорошо, что мой отец не дожил до этого… позора.       Драко бросил приборы на стол, и они обиженно звякнули. Ножки стула с громким скрипом проехались по полу, и Драко резко встал.       — Мистер Малфой, немедленно сядьте, — прошипел Люциус. — Что вы себе позволяете?!       Драко набрал воздуха в лёгкие. Больше всего ему сейчас хотелось высказать, что на самом деле — позор и кого он сам считает ублюдками. Но к горлу подступил удушливый ком, волна ненависти охватила его с ног до головы, и Драко, круто развернувшись, выбежал из комнаты.       — Драко!       Даже звонкий окрик матери не мог заставить его вернуться.       Нет, говорить с этими людьми совершенно бесполезно. Сейчас уж точно. Может быть, когда-нибудь потом ему удастся их убедить… В крайнем случае, придётся просто поставить родителей перед фактом.       Рука сама потянулась к горшочку на каминной полке:       — Аврорат.       Зелёное пламя на мгновение вспыхнуло и тут же снова потухло. Драко исчез.       ***       Гарри Поттер сидел за массивным столом в своём кабинете и перебирал бумажки. Бюрократия ужасно его тяготила. Если бы он знал, что работа аврора — это не только рейды и боевые заклинания, но в первую очередь — проверка на подлинность каждой подписи на важных пергаментах, то вряд ли вообще пошёл бы сюда работать, честное слово.       Камин загудел, а затем изверг нежданного визитёра.       — Поттер!       Малфой почти выплюнул его фамилию. Глаза Драко пылали, посеревший от каминной пыли фрак выглядел жалко. Гарри встал.       — Что случилось?       — Дементор бы побрал этого Бруствера с его поправками! — вырвалось у Драко. — Отец и так зациклился на том, чтобы поскорее найти мне супругу, а сегодня в очередной раз всё вокруг ядом обплевал! Хотя бы в честь праздника мог бы помолчать.       — А я рад, — просто сказал Гарри и мягко улыбнулся.       — Чему ты рад, дурачина? — нахмурился Драко. — Женился бы на своей Уизли, уже бы седьмого заводили. А так всё ждёшь непонятного чего и непонятно когда.       Всё так же улыбаясь, Гарри поднял палочку и повёл рукой, счищая с Драко прилипшую сажу.       — Теперь понятно когда. Уже совсем скоро.       — Отец никогда этого не одобрит, ты же знаешь. Меня лишат наследства и вычеркнут из родословной. Да тролль с ним, с наследством, на самом деле. Для всех я так навсегда и останусь Пожирательским сынком с Тёмной меткой. С этим ты хочешь связаться?       Гарри сделал шаг вперёд, а затем прижал Драко к себе. Провёл рукой по растрепавшимся светлым прядям. Едва ощутимо коснулся губами его виска.       Драко тяжело вздохнул, а затем прошептал:       — Я никогда не смогу родить тебе детей, в конце концов. Неужели ты всё равно это выберешь?       Гарри лишь крепче сжал объятия.       — Да, выберу.