Умари - моё маленькое солнышко...

– Умари наконец уснула – заходя в спальню, где пельмешками валялись Кацуки и Деку, Шото плюхнулся таким же пельмешком возле них. – Спасибо что уложил её. В последнее время она очень плохо спит. Наверное зубки прорастают. Устало вздохнув, зеленоглазый парень прикрыл глаза. Комната окунулась в молчание. – Слыш, половинчатый, ты когда своих наконец посвятишь? – спросил Кацуки, разрывая эту сонную атмосферу. Деку, который взял пример со своей дочурки и уже почти уснул, после вопроса блондина, дёрнулся всем телом и уже из под чёлки сонно смотрел на Тодороки. Сон сном, но всё же интерес брал верх. – Во что? – парень с гетерохромией приподнялся на локтях, с читаемым непонимании во взгляде. – В это – он поднял свою левую руку и Деку, на безымянных пальцах которых красовались золотые кольца, такие же как и на левой руке Шото – И это – он ткнул пальцем в живот Мидории, намекая на дочь, что вылезла из этого места. – Ты до сих пор им не рассказал? – не поднимаясь с места, Изуку рукой коснулся лица Шото, что о чём-то задумался. – Не было возможности – он сделал небольшую паузу – Да и не думаю что есть в этом надобность. Казалось, что на его лице порисовалась грусть. – Придурок.– Бакуго принял удобное для себя положение и потянул к его лицу свою руку, схватив за щеки сделав с него «уточку» – Ты это придумал отмороженным или пережаренным полушарием своего мозга? Шото пытался что-то выговорить в этом положении своего лица, но единственное что он мог, это только мычать. Но и вырываться, да бы внятно ответить, он не спешил. Спустя два месяца, после рождения Умари, парни по тихому расписались. Да, хотелось отпраздновать это дело как следует, но из-за роботы, что забирает у них большую часть времени и жизни, это был единственный спокойный промежуток их существования. Конечно Инко и Мицуки поворчали знатно, но всё же сдались по элементарному меньшинству голосов с их стороны. Простенькие золотые кольца, что не особо привлекают внимание. Пусть на вид кольца и выглядят как простой согнутый метал, но внутри написана фраза на латыни « Sic erat in fatis » что значит «так было суждено» Фраза, что заставляет задуматься. Ведь, если и углубиться в эту тему, то всё, что произошло с парнями, произошло словно по цепочке. Даже та последовательность с Такуми, которая начиналась с мыслью о ребенке. Каждый из них, не понимая этого, хотел быть рядом. Каждый из них хотел просто быть. Хотел найти свой маленький мирок, свою маленькую семью, куда они смогут с уставшим видом но с улыбкой на лице, прийти на порог квартиры и сказать «Я дома». Каждый из них не раз снимал кольцо со своего безымянного пальца и перечитывал эту фразу тысячу раз, словно пытаясь найти в ней что-то новое, или же элементарный подвох. Фразу выбрал Деку, которая просто случайно попалась ему на глаза. Да и сама латынь ему очень нравилась, ведь звучит словно музыка лесных фей. Он просто предложил её добавить в кольца, ведь они сами казались ему скучными, а так хоть какая-то изюминка. Задумка была одобрена каждым из, уже, их семьи. – Шото, не тяни. Будет хуже, если они узнают об этом от посторонних губ, а не от тебя лично – Мидория убрал руку Кацуки, возвращая Тодороки возможность говорить. – Если боишься что сожрут, то опереди их, и сожри первым ты – блондин плюхнулся обратно на подушку, расслабляясь словно кучка слайма. – Ели что-то пойдёт не так, то мы всегда будем на твоей стороне – зеленоглазый искренне улыбнулся, потянув парня с двумя причудами на мягкую подушку возле себя. Наконец уложив каждого, Изуку почувствовал себя самым счастливым, ведь с каждой стороны возле него лежат горячие парни, в прямом смысле этого слова. Конечно, один из них на половину кондиционер, но это мы пока что упустим. – А сейчас давайте последуем примеру нашей маленькой Умари и… – Ты реально думаешь что сегодня сможешь уснуть? – неожиданно два шепота опалили уши Мидории, что от такого давления, вмиг превратился в спелый помидор. Он посмотрел сначала на Бакуго а потом на Тодороки. – А р-разве вы не устали? – парень неожиданно даже для себя запнулся. Ответом на его детский вопрос были лишь довольные коварные ухмылки, что точно не предвещали ничего хорошего. – «Моё очко чувствует подвох» – последнее о чём подумал Деку...