сердце в снегу

За столько лет это была самая холодная и снежная зима. Снег лежал абсолютно везде, глубиной несколько ладоней, а вьюги терзали хлипкие домики жителей, заставляя их дрожать от холода и страха. Со страхом пришла злость, за злостью ужас и паранойя. Люди дрожали от холода и страха, при этом поглядывая на своих соседей, как дикие животные в клетке. Ветра бросали пригоршни снега в окна, заставляя вздрагивать каждый раз; они терзали некрепкие строения, угрожая вырвать их. — А все из-за вашего упрямства! — кричал глава поселения и одновременно священник на своих прихожан. — Вы пожалели его! Послушались его мать, а теперь что?! Умираем от холода и голода! — Но речь идет о моем сыне! — женщина в третьем ряду встала со своего места. Ее лицо было искажено болью и несправедливостью, глаза покраснели от множества бессонных ночей, когда она берегла сон своего сына. — Но мы умираем! — крикнул какой-то мужчина. — Ничего подобного, — разгневанная мать вышла вперед, перед всеми собравшимися. — Вам легко говорить, ведь вашим детям не грозит смерть в снегах и льду; ведь вы уверены в том, что завтра они проснуться в своих постелях. — Все молчали, опустив глаза. — Кроме сына у меня никого нет, а вы! У вас есть мужья, братья, отцы, у меня же нет никого! И вы хотите забрать последнее?! Я растила его, кормила, берегла все эти годы, только ради того, чтобы так просто отдать?! — ее светлые глаза были сердиты и живы. — Я не отдам сына. Ни за что! Старейшина перекинулся взглядами с мужчинами около скамей. Они кивнули и скрылись за дверьми. — Твоего разрешения никто не спрашивал, женщина, — он смерил взглядом всех вокруг. Люди испуганно вжимали головы в плечи, избегая взгляда старейшины. — Введите мальчишку! Распахнулись двери и всех присутствующих обдало диким холодом, будто с вершины Северной горы. Вошли трое мужчин: двое держали под руки сопротивляющегося юношу с мешком на голове. Когда все повернули головы на них, они стащили мешок и бросили несчастного на проход между рядами. — Магнус! — женщина хотела кинуться к сыну, но ее тоже схватили и не давали пошевелиться. — Матушка! — юноша, с завязанными сзади руками, кое-как поднялся и хотел подойти к ней, но крепкая хватка на руках остановила его. Но он продолжал рваться к ней. Старейшина спустился с трибуны и подошел к юноше. — Ты, урожденный в семье Бейнов, был избран отправиться в замок Снежного Короля, чтобы он послал на нашу землю благословение. — Что?! Магнус в удивлении замер. Его… принесут в жертву Королю? Конечно, как и все дети, когда-то он хотел воочию увидеть Снежного Короля, узнать о нем всё, но после смерти отца, все его мечты были забыты работой и помощью матери. Все мечты и грезы улетучились под тяжестью жизни и обязательств. Но даже так Магнус не растерял той искры, что способна заряжать чужие сердца и души, не лишился огня; он был чутким и открытым, добрым и понимающим. Он был особенным. И это было опасно. — Я… — юноша посмотрел на мать, что держали, как и его под руки, а в ее глазах были слезы: ее душа разбивалась. Она не могла потерять его, своего мальчика, того, кто был так похож на своего отца, аристократа, преданного своим же людьми. Как жаль, что сын повторяет судьбу отца. — Я согласен. — По комнате пролетел удивленно вздох всех. Рыдания госпожи Бейн стали сильней, а мольбы жарче. — Магнус… — она упала. Мужчины, держащие ее, испуганно переглядывались. — Я согласен. Но вы не тронете мою мать, хоть пусть волос упадет с ее головы и я вернусь. Старейшина усмехнулся. Все знали, что от Снежного Короля не возвращались. Магнус схватил старика за лацканы и зло прошептал: — Я вернусь хоть с того света, и лично скручу тебе шею, мерзкий ублюдок, — никто не встал на защиту старика, все были поражены. Никто не шел к Королю добровольно, никто за все года не желал умереть в его, окутанном вечными снегами и ветрами, замке. Никто, кроме Магнуса Бейна.

***

У него была пара часов, чтобы собрать вещи. Мать пыталась отговорить его, переубедить, предлагала бежать, но Магнус не мог поступить как трус. К тому же погода не позволила бы им пройти и двух миль. — Сынок… — женщина сидела на постели сына и плакала, пока он собирал все, что может пригодиться в Царствие Холода и Снега. Они оба знали, что Магнус не вернется живым и теплые вещи ему не пригодятся, но он тешил надежду на то, что все это обман и ложь, что Снежный Король не так жесток, как говорят в легендах. Он рассчитывал, если не сбежать, то хотя бы выжить. Но по истерики матушки, он понял, что она таких надежд не питает и уже хоронит сына. Когда все вещи были сложены, полка с любимыми книгами — пуста, Магнус вышел во двор. Снег, наконец, перестал валить, давая всем передышку и возможность дойти до места целыми. Не смотря на весь ужас положения, юноша любовался и восхищался окружающей его красотой: непростительной и жестокой, не терпящей пощады и сожалений. — М-магнус, — позвала женщина. Юноша обернулся. Она вытащила из-под платья кулон. Он висел на обычном шнурке, но это не обесценивало его. Серебряный кулон, с огнедышащим драконом, с морем крови, со спелой клубникой внутри. Рубин будто светился в свете зимнего солнца. — Это… твой отец подарил мне в день нашей свадьбы, — она развязала шнурок и перевернула кулон. В металле было выгравировано лишь одно слово «Amore». — Это означает «любовь». Пусть он будет у тебя. — Матушка… — Магнус хотел заспорить, чтобы она оставила его у себя, ведь это память об отце, но она так печально улыбнулась, качая головой. Взяла руку сына и вложила подарок. — Пусть наша любовь оберегает тебя… там, — ее глаза снова наполнились слезами. — Я… — голос сломался и она не смогла закончить. — Все будет хорошо, — он улыбнулся ей, поцеловал руки, что столько лет обнимали его, кормили, гладили по волосам, вели по жизненному пути. Магнус не знал, врет он или нет. Но всем сердцем не хотел этого. — Хватит сопли жевать, — рявкнул староста. — Идти пора! — он дернул юношу за воротник. — Король ждет. И Магнуса оттащили от матери (ту тоже держали) и повели прочь из деревни, не давая возможности даже обернуться. Старейшина провожал его со злобным блестком в глазах. Он знал, что мальчишка не вернется. Одним ртом меньше.

***

По обычаю тех, кто идет в замок Короля, доводят через лес, где вокруг восстают из перины снега скрученные холодом деревья, где свои ужасы рассказывает ветер, а лед рисует свои невиданные красотой картины, и так оставляют. — А он… знает, что… — Магнус не успел закончить, как прямо из большого сугроба выросла фигура. Высокая, статная, властная и… прекрасная. — Знает, — ответила фигура. Голос этот был словно наполнен звоном в сосулек на крыше, движением каждой снежинки, хрустом снега под сапогами. Он был пропитан снегами тех дней, когда в этих краях еще не было людей, пением вьюги за стеклом теплых домов, морозами, кусающим щеки. Он был самой зимой. Сопровождающие Магнуса мужчины вздрогнули, что-то вскрикнули и убежали, не оборачиваясь. Их следы засыпал свежий снег. — Как тебя зовут? — М… — юноша перевел дух. Он же не крестьянин или трус; в его жилах течет кровь Асмодеуса Бейна, аристократа, преданного долгу и стране. — Мои имя Магнус, Ваше Величество. Темная бровь, покрытая инеем, дернулась. Король кивнул и молча развернулся. — Следуй за мной. И Магнус пошел. Позади него оставалась его жизнь, его прошлое, дорогой сердцу человек, мечты и надежды, а впереди его ожидали лишь холод и лед, но кулон на шеи согревал и дарил уверенность. Он не струсит. А Король шел, даже не оборачиваясь на своего спутника. Он шел, а его следы покрывались коркой льда, ветер терзал сильней, кусая за кожу, а снежинки старались выцарапать глаза. Ни одни книги и слухи не могли точно описать Снежного Король — бич этих земель. Все знали только, что он жестокий и беспощадный, бесчувственный и угрюмый, но… Магнус увидел иное. Совсем иное. К добру или беде — еще неизвестно, но Снежный Король вызывал интерес и… что-то противоположно теплое в груди. Бейн шел, низко опустив голову и смотря себе в ноги, и улыбался.

***

Большие двери замка распахнулись им на встречу, вырывая у Магнуса удивленный вздох. — Я… — Молчи, — Король даже не обернулся в его сторону. Он продолжал идти вперед, плавно ступая по гладкому полу, словно снежинка. Стены, пол, потолок, люстры, картины, статуи были сделаны изо льда. В углах тронного зала, куда они пришли, лежали сугробы, а в воздухе кружились снежинки. Ноги сковало холодом, руки окоченели, а щеки кусало морозом. На Магнусе была почти вся теплая одежда, но он все равно мерз. Холод исходит от высокой фигуры владыки, что величественно сел на трон, смотря на юношу, как на кусок мяса. — Итак, ты — плата? — Плата? — стараясь не стучать зубами, спросил Бейн. Изо рта валил пар, в то время как Король не дышал совсем. — Жалкая плата за жизнь на моих землях, — Снежный Король восседал на своем троне изо льда, закинув ногу на ногу. Кулон матери теплом ее рук касался груди. — Мне не оставили выбора, Ваше Высочество, но я пришел по своей воле. — По своей? — он слегка поддался вперед, крепко сжимая подлокотник трона; на белых пальцах мелькнули острые когти. — Это необычно. Каждый до тебя молил вернуть его домой, даровать свободу, — презрительная усмешка исказила красивые черты. — Жалкое зрелище. — Не спорю, Ваше Высочество, — выдохнул юноша, — я сам жажду всего этого, в деревне у меня осталась матушка, но… Раз я здесь по своей воле, то буду стараться изо всех сил, чтобы угодить Вам и… Голос Магнуса вьюгой разлетался по залу, отталкиваясь от ледяных стен, превращаясь в эхо. — И? — И надеяться на Вашу милость, милорд, — юноша опустил взгляд. Он дрожал, но не от холода, а от взгляда голубых, словно воды замершего озера, глаз. Они были как два кусочка льда: холодны и прекрасны. — Мою… милость? — переспросил Король. Несколько секунд он молчал. Его глаза-льдинки, будто начали таять под весенним солнцем, но всего лишь на миг. — Ты хочешь моей милости?! В один миг он оказался подле Бейна; в лицо подуло свежестью и морозом. Схватив его под горло, швырнул куда-то в сторону. Магнус ожидал боли в спине от удара со стеной, но вместо этого упал на гладкий пол. Двери, в которых его кинули, бесшумно распахнулись. Юноша приподнялся, сжимая в кулаки ободранную об лед ладонь. Он был в небольшом зале, где в каждой нише было по ледяной статуе. Они были в странных позах: кто-то будто убегал, кто-то умолял на коленях, вонзал в грудь осколок льда, летел с высоты. — Вот, моя милость. Магнус в ужасе прикрыл рот ладонью. Он знал всех этих людей. Они все были до него, до него шли во владения Короля и вот почему не вернулись. Их навсегда захватили в ледяной плен. — Это же будет со мной? — не шевелясь, капая кровью на пол, Магнус смотрел на юношу, что навсегда застыл на коленях, моля о пощаде. Бейн закрыл глаза. По спине пробежал холод — Король подошел к нему. Он наклонился, и прожигая ледяным дыханием, прошептал в шею: — Это ждет каждого, — Магнус в ужасе обернулся, но за спиной никого не было, лишь ледяные пленники да ветер. — Я… умру здесь? — спрашивал он у статуй и ветра, но те хранили молчание, навеки преданные своему новому господину — Снежному Королю.

***

На вторые сутки пребывания в замке, Магнус почувствовал, как живот скрючивает болезненными спазмами, в горле пересохло, а пальцы ног слегка посинели и еле двигались. Вполне возможно, что все пленники Снежного Короля умирали не от его магии или гнева, а от голода и обморожения. И никакой мистики. Сам же Король больше не появлялся. Юноша бродил по его замку, исследуя комнаты и залы, поражаясь мастерством и красотой изо льда. В некоторые комнаты проход был воспрещен (двери просто захлопывались перед носом или не открывались вовсе). Король будто избегал его, но юноша чувствовал на себе этот колючий, словно мороз, взгляд. День и ночь сменялись незаметно, будто замок находился где-то за гранью их, но под конец второго дня Бейна начало валить с ног. Ледяные лабиринты будто высасывали из него жизнь, холод заставлял угасать искру в душе. Без пищи и воды организм быстро уставал, а холод и завывание ветра за стенами чужого дома, навевали тоску и безысходность. Он почти чувствовал холодное, но такое уже желанное, дыхание смерти. Ведь с ней придет свобода. Но после таких мыслей кулон на шеи начинал пульсировать, будто биение сердца в ладони, даря еще немного сил. Но в конце концов даже он не мог побороть истощение, и Магнус рухнул прямо на пол. Но голова не успела коснуться твердой глади. Ее подхватила бледная рука, пальцы и кисти которой расписал своими узорами иней. Снежный Король держал голову пленника и всматривался в его черты. Холод плохо на него влияет, голод убивает, жажда душит. Словно цветок, выглянувший из-под снега. Ему нужно либо что-то сделать, либо создавать новую нишу. Поджав бледные губы Король тряхнул пленника, но тот был слишком обессилен и не пришел в себя, но из-под его куртки доносился странный звук и свечение. Королю стало любопытно. Расстегнув куртку, он заметил шнурок, что терялся в свитере. Он протянул руку и вытащил кулон. Рубин пульсировал и звенел, будто живое сердце, а надпись «Amore» горела золотом. Король прикоснулся белыми, словно снег, пальцами к надписи и… ничего. Он покрутил безделушку в руке, но ничего в ней не обнаружив, бросил. Но что-то менять нужно, если он хочет вернуть то, чего не может понять, ему нужно стать немного заботливей и внимательней к человеку. Попытаться, если он не хочет новый экземпляр в коллекцию.

***

Ему снилось как потрескивают дрова в камине, одаривая теплом, как его ласково гладят сильные и любящие руки, крепко обнимая, даря тепло и заботу. Где-то вдали воет ветер, разгоняя снег и холод по миру, но здесь тепло, уютно, пахнет легким морозом и пирогом с корицей. Люди за стенами дома о чем-то кричат, о чем-то беспокоится, но здесь, в этих стенах не нужно ни о чем переживать, ведь рядом есть тот, кто позаботиться о тебе. Он подорвался от прикосновения холода к груди. Не было ни рук, ни пирога, но был камин с огнем и корзинка с фруктами и кувшин с холодным вином. Огонь! Тепло! Магнус так соскучился по нему, что схватил кувшин, фрукты, и сев максимально близко к огню, начал отогреваться. Вино нагревалось, разгоняя кровь по продрогшему телу, фрукты заполняли пустой желудок. Бейн выдохнул, счастливо улыбаясь. Как оказывается мало нужно для человеческого счастья: горящий камин, еда и теплое вино. Рубин ловил каждый выдох поленьев, каждую искорку. Юноша почти выпил половину, как холод пробежал по полу, на секунду заставляя огонь вздрогнуть. Он сидел перед очагом на полу, на своей куртке, в теплом свитере, подмяв под себя ноги. Но он все равно ощутил его присутствие. Фрукты вязким комом встали в желудке, а вино превратилось в лаву, но он все же сказал: — Благодарю за заботу. Я… — Это не ради тебя, — прогремел голос. — А ради кого? — Магнус смотрел на огонь, но чувствовал как Король движется к нему. По спине пробежали мурашки. — Я делаю все только ради себя, — Бейн кивнул. — Хорошо. Вздох. Глубокий и долгий. Он не должен этого делать, все инстинкты трубят об этом, но Магнус все равно ставит бокал на пол и резко разворачивается в сторону голоса. И оказывается лицом к лицу с Королем. Голубые глаза смотрели ровно и равнодушно. А Магнус впервые смог разглядеть его вблизи. Когда-то темные, цвета лакрицы, длинные волосы, брови и ресницы были покрыты инеем, что делало их бело-голубыми. На одной брови был небольшой шрамик. Кожа была белой, словно свежевыпавший снег, без единого изъяна, а шея была исписана узором мороза, словно клеймом. Пухлые губы и острые скулы. Король был красив. Чертовски красив. — Ты не боишься, — заметил он. От его дыхания веяло зимнем лесом и снегопадом. — Потому что ты не страшный, — прошептал Магнус, впитывая взгляд мерцающих глаз. Снежный Король не страшен, он просто одинок и брошен. В камине трещали поленья, и этот звук разносился по всему ледяному замку, в комнате пахло вином и зимой, а на потрепанной куртке сидел юноша и с необыкновенной теплотой вглядывался в глаза самого страшного существа, которого бояться столько людей. И он не боялся. Он был очарован им. Снежный Король пленил его, но немного иначе. Рука Магнуса импульсивно поднялась и потянулась к белому лицу. Голубые глаза предостерегающе сверкнули, но Король не отстранился. Прикусив внутри щеку, юноша все же сделал это — прикоснулся к холодной щеке. Но Король в ту же секунду исчез, оставив лишь снежинки, кружащие в воздухе. Но на кончика пальцах чувствовался первый январский мороз, когда всю ночь падал снег, окутывая тишиной улицы и дома. Именно такой зимой он любил любоваться, когда был ребенком, именно из-за нее не спал ночами, любуюсь танцем снежинок в воздухе. Он любил зиму всем сердцем. Любил, пока она не стала губить все вокруг. Сжав ладонь, Бейн поднялся на ноги и осмотрелся. Он так обрадовался огню и еде, что даже не заметил о смене комнаты. Как и везде, стены, пол и потолок были изо льда, картины, мебель — тоже, лишь одна кровать, застеленная шкурами животных, была деревянная. В комнате становилось тепло, можно было снять свитер и остаться в рубашке. Маленькими глотками он допивал вино, рассматривал стены, где танцевали блики от очага и думал. Король не желает ему смерти (пока) по каким-то своим причинам, что уже хорошо, но что стало со всеми теми юношами, что на веки обречены стоять в ледяном плену? Решено. Либо его отпустят, либо он сбежит сам. Да, он обещал, что не станет, но сердце беспокоилось за матушку… Она осталась совсем одна среди этих волков. Совсем одна. Но действовать сейчас будет необдуманно и глупо, нужно выждать время, притупить опасения, а потом действовать. И нужно изучить замок, чтобы в нужный момент не заблудиться в одинаковых коридорах и дверях. Он хотел действовать сейчас, бежать не оглядываясь, бежать домой, но… понимал, что нельзя. И он стал ждать. Ждать, пока не подвернется возможность, но дни складывались в недели, а недели в месяцы. А потом он потерял счет времени… Каждый раз, выходя из теплых покоев в ледяной простор, Магнус чувствовал как за ним неустанно следуют голубые глаза. В отражении во льду он видел лишь себя, но ощущал, как его изучают, словно насекомое под лампой. И… это было приятно. Просто знать, что все же он не один в этом холодном плену уже легче. А потом он начал напевать. Что-то намурлыкивать под нос, чтобы голос звенел и летал по замку, эхом возвращаясь к нему, чтобы хоть так разбить тишину. — Прекрати, — шепнул лед. Магнус вздрогнул, но потом свободно выдохнул. Это всего лишь Король. — Ах, — выдохнул обиженно юноша. Конечно, он не певец, но голос у него не так и плох. Чуть подумав, он заговорил: — Знаешь, был я знаком с одним человеком… Охотником. Он не любил песни, баллады и музыку. Не любил совсем. Но однажды встретил музыканта, — юноша умолк. Воздух стал тяжелей, но он ждал. — И что же? — не выдержал Король. — Он полюбил музыку? — Магнус водил глазами по узором инея на стенах и чувствовал холодное дыхание на затылке. Он усмехнулся. — Он полюбил музыканта, — выдержав паузу, добавил, — а с музыкой просто смирился. Как с неотъемлемой частью их жизни. Король молчал, а Бейн продолжал рассматривать стены, высоко задрав голову. Он не знал зачем рассказал о них, просто ему хотелось показать милорду, что люди, чьи привычки и увлечения не совпадают, могут быть счастливы. Но однажды, нервы все же накалились до предела, а переживания за мать не давали спать, Магнус снова решился заговорить со стенами. Он спросил, смотря себе под ноги, стоя в каком-то из залов. Но тут все равно было теплей, чем в других комнатах. Такое необычное явление произошло совсем недавно, будто замок отогревался изнутри. — Я же знаю, что ты здесь. Я чувствую твое присутствие… — облачко пара вырывалось каждый раз, когда он открывал рот. — Я изучаю тебя, — прозвучал ответ. Магнус и не рассчитывал получить его, просто звук собственного голоса не так давил на голову, как тишина льда. — Зачем? — устало выдохнул юноша, качая головой. — Спроси, что хочешь, я расскажу. Но вместо ответа появился сам Король. Его высокая фигура отбрасывала тень, но не заставляла коленки Магнуса трястись. Страха все еще не было, лишь желание вернуться домой. — Потому что ты не боишься, не молишь освободить тебя, ты даже пищи не просил. Ты… — Хочешь сказать «особенный»? — сверкнув глазами с усмешкой, продолжил Бейн. Голубые глаза прищурились. Если бы только Король появлялся чаще, если бы позволил Магнусу просто быть рядом, возможно они бы давно пришли к соглашению, но милорд слишком ценил свое уединение, и даже присутствие человека в его замке не могло это прервать. — Другой, — наконец закончил мысль Король. Он наклонился прямо к лицу юноши, обдавая того холодным ветерком и снежинками. — Иногда такое очень полезно, — кончики пальцев обдало морозом, будто их пронзили тысячами маленьких игл. Когда Король был так близко, только руку протяни, мысли Магнуса путались, все планы побега забывались, хотелось остаться с этим непонятным, равнодушным и холодным существом, и… согреть его. Только… становилось больно не от холода, а от осознания того, что Король не подпускает к себе, а просто заморозит, лишь пополняя свою коллекцию. — Какое? — прозвучал тихий вопрос. — Что-то необычное, — улыбнулся Бейн. Улыбнулся легко и просто, смотря в глаза Короля. В этой улыбке было что-то необычное, что-то прекрасное и угрожающие одновременно. Тот вздрогнул и слегка отстранился. Голубые глаза потемнели, превращаясь в сапфиры. Замок на миг дрогнул. Будто вдохнул. С потолка посыпались несколько сосулек, и они упали прямо около Магнуса, если бы тот не отпрыгнул. Замок дрожал и единственное, что оставалось — вцепиться в одеяние Короля. Шкура белого зверя была тонкой, но мягкой, а ноги продолжали заплетаться, не в силах устоять; замок сильно тряхнуло, будто земля содрогнулась. Король потерял контроль. Он перевел взгляд на потолок, потом на Магнуса. Крепко прижав его к себе, он сделал шаг в сторону. Несколько глыб упали на пол, но вскоре все прекратилось, так же резко, как и началось. Но юноша продолжал жаться к Королю испуганный. Сердце, переполненное волнением и страхом, билось, словно в клетке, дыхание участилось и стало будто горячей. Холодная рука на талии успокаивала, но пальцы все равно отчаянно и крепко цеплялись в ткань одеяния. — Это… — Магнус хотел извиниться (не зная за что), но смог только поднять взгляд на Короля. Иней на волосах будто растаял, морозные узоры на шеи и плечах поблекли, но кожа все еще была холодной, но мягкой. — Ваше Величество? — милорд будто окаменел. Он лишь удивленно смотрел в потолок, сжимая свитер на спине юноши. — С Вами все хорошо? — Ты чуть не погиб под глыбой льда моего замка, а беспокоишься обо… мне? — Я… — Ты правда не боишься меня? — Чт… — Бейн вспомнил фигуры юношей, как он: безвольных, без право выбора и брошенных в замке с чудовищем, вроде Снежного Короля. Но… нет, он все равно не боялся его. — Извините, Ваше Величество, но я не могу отыскать страх в своей душе. — Хорошо… Выдохнул Король. Он открыл веки и посмотрел на юношу. Темные глаза горели теплотой и беспокойством, руки, сжимавшие его одежду, были теплыми, как весеннее солнце, а пахло от него летом: земляникой и грибным дождем. Глаза же Короля больше не напоминали два куска льда; это было чистое небо, что видишь, когда выходишь зимним утром на улицу, когда все еще спят, это воды замершего озера в декабре. Король пригнулся, цепляя холодными пальцами подбородок юноши. Магнус вздрогнул, но не отстранился. С Королем что-то случилось. И он тому причина. — Я надеюсь, ты не врешь, — прошептал он, поддаваясь вперед. Хрупкий и нежный, как цветок, говорил он себе. Бейн успевает только вздохнуть, как его губ касаются холодные, словно кубики льда, но мягкие губы Короля. Не было ни вспышки света, ни бабочек в животе, ничего особенного, но Магнусу хватило и этого. Он поддался вперед, хватаясь за одежду Короля, притягивая того ближе, а когда губ коснулся горячий язык, не смог сдержать стона. Кулон на шеи мигнул в последний раз и затих. Через время, когда Магнуса прижали к стене, а белое одеяние Короля полетело на пол, рубин треснул. Ярко-красный цвет вытекал, наполняясь теперь льдисто-голубым, цветом зимы и холода.

***

Сказание о Снежном Короле, в чьем сердце навсегда поселилась зима и вьюга, ходили еще долгие годы. Кто-то говорил о том, что он умер в одиночестве, кто-то об обвале в тех горах (ведь замка так никто и не видел), кто-то шептал о том, что он просто исчез. А кто-то поговаривал о том, что это проклятый король тех земель, и страх всех был настолько велик, что ни у кого не нашлось немного тепла для него. И только один человек знал правду, лишь ему одному была подвластна тайна снега и льда. Тому, кто смог подарить Снежному Королю толику тепла, кто не боялся его с самого начала, а хотел быть рядом. Непохожий на всех юноша, всей душой любящий зиму, помог Королю, согрев его замершее сердце.

***

Магнус, как и обещал, вернулся к своим. На дворе уже во всю кружила Весна, разнося тепло и радость, в каждом саду можно было найти ее дары, а дожди приносили радость и смех. Он практически не изменился, лишь несколько прядок в челке побелели. Только вернулся он не один. За ним шел высокий мужчина, темные волосы были распущены, подхватываемые ветрами, с кусочками льда в глазах. На его шеи были узоры мороза, и пальцы были белы, но он крепко сжимал ладонь Бейна, а за ними следовала шлейф из февральского ветра и снега. — Матушка… Женщина как раз вышла из дома за водой. Чаша упала на землю. Крепко обняв сына, она посмотрела на его избранника. Обычная белая рубашка и темные брюки, босые ноги и… шлейф из снега за ним. — Магнус… — Мама, это… — Александр, — кивнул бывший Снежный Король. Он не решался прикасаться ни к кому, кроме Магнуса, который привык к его холодным прикосновениям. — Я… — женщина была в замешательстве, но сын тронул ее за руку. Он держал в руках кулон. Теперь, вместо рубина там был топаз. Камень ловил солнечный свет и отражал, разукрашивая всё в льдисто-голубой. Глаза Магнуса сверкали, когда он вложил кулон в руку матери. Так он говорил, что больше не вернется, просил помнить его, просил ее жить, зная, что где-то в далеких Северных горах ее сын живет счастливо с тем, кто смог принять его и кого он смог полюбить таким, какой он есть. Так просто он говорил ей, что после этого никто и ничто им не угрожает. А бывшего короля обступили люди, не в силах налюбоваться необычной красотой, могуществом, что скользило от фигуры, словно прилив на море. Дети играли в снежки за его спиной, но Александр смотрел только на Магнуса и его мать. Смотрел, будто не мог поверить, что они настоящие, что они действительно не молят его о пощаде со слезами на глазах, а улыбаются, смотря прямо в глаза. Что прежний мир рухнул, а на его руинах появляться что-то необычное и новое. Женщина сжала кулон и улыбнулась, пока из ее глаз текли слезы. Она снова должна отпустить сына. Только в этот раз она уверена, что он будет счастлив. — Мы позаботимся друг о друге. И о тебе. Теперь все точно будет хорошо, — улыбнулся юноша. Он повернулся к Александру, который с улыбкой наблюдал за ними, греясь на весеннем солнце, и кивнул. Вскинув руку он вызывал снегопад, и пока все наблюдали за причудливым танцем снежинок, они исчезли, оставив после себя лишь красоту январского утра и очарование зимы.