Путь в никуда

С детства о Джорно никто не заботился. Матери было на него плевать, а отца не было. Но всё же однажды его мама нашла себе мужа. Но он оказался не лучше. Всю свою злобу он вымещал на маленьком Джорно. Когда после спасения Джованной члена банды всё начало налаживаться, уже было поздно. Отчима, вместе с родной матерью Джорно, лишили родительских прав. Удивительно, что в органы опеки только сейчас дошла информация о том, как обращаются с этим ребёнком. Джорно сбежал. Куда-то. Сам не знал куда, быть может, в надежде, что его найдут те люди, что заставили окружающих уважать Джованну. Бруно только начал сотрудничать с бандой — он приглянулся Польпо, несмотря на маленький возраст. Буччеллати выполнял небольшое задание — узнать информацию у должников. Время было позднее, Бруно возвращался в своё скромное убежище, предоставленное членами банды. Начало марта и, что не удивительно, моросит дождь. Джорно заблудился. Ему не было страшно, но всё же, куда идти, он не знал. Мальчишке лет 7-8 на вид. Казалось бы, Бруно не должно быть дело до того, почему какой-то ребёнок в такое время и в таком месте сейчас один. Но ему было важно. Он подошёл к темноволосому мальчику, присел на колено, прикрыв того от дождя, и вежливо спросил: — Что ты тут делаешь? Темнеет, тебе лучше пойти домой. Джорно был удивлён тому, что за него беспокоится какой-то незнакомый подросток. Джованна в ответ лишь помотал головой, не говоря ни слова. — Тебе некуда идти? — обеспокоенно сказал Бруно. Джорно кивнул. Буччеллати не хотел его бросать. Он взял Джованну за руку и сказал: — Тогда переночуешь сегодня у меня. А потом посмотрим, что делать с тобой. Хорошо? — Бруно улыбнулся и, ожидая ответа, смотрел в большие глаза Джорно. Тот быстро отвёл взгляд и вновь лишь кивнул. Дом, где жил Буччеллати, был недалеко, так что они быстро добрались до него — на это не ушло и десяти минут. Сложив зонт, Бруно приоткрыл дверь и заглянул внутрь. Никого не видно. — Пошли, только тихо, тебе тут могут быть не рады, — всё ещё мягким голосом сказал Буччеллати. Они вошли. Джорно крепко держал за руку Бруно, он не мог вспомнить, чтобы к нему просто так были добры, просто так заботились о нём, да и вообще чтобы его кто-то держал за руку. Тихо и быстро они подошли к лестнице. Буччеллати на цыпочках поднимался по лестнице, чтобы заглянуть на второй этаж и убедиться, что там тоже нет никого. Там тоже пусто. «Какое счастье», — выдохнул Бруно. Он взял зонтик под мышку, а Джорно на руки и незамедлительно направился в комнату. Но вот послышались шаги — кому-то всё-таки понадобилось в этот момент выйти из своей норы. «Чёрт, нет времени искать ключи», — подумал Буччеллати и, решив воспользоваться своею способностью, расстегнул дверь, заскочил в комнату, и застегнул её обратно. Перед маленьким Джованной предстала маленькая комната. Одно окно, одна кровать, один стол, один стул, да небольшая тумбочка для вещей. На Джорно была лёгкая курточка, она отчасти успела промокнуть под дождём, так что первым делом Бруно повесил её сушиться на чугунную батарею, которая, к счастью, была горячей и согревала помещение. Джорно клонило в сон. Он устал бродить по витиеватым улицам, также он немного замёрз в этой щадящей прохладе и сырости. Сняв чуть промокшую обувь, Джованна устроился на кровати и по-прежнему молчал. Он сидел и ждал, пока ему разрешат прилечь, если это вообще случится. Бруно заметил усталость ребёнка и предложил ему лечь спать прямо сейчас, если тот конечно не хочет есть. Джорно вновь поразился доброте незнакомца, и тихо — почти шёпотом — сказал, что ляжет спать. Буччеллати укутал его в одеяло и предупредил, что уйдёт ещё на какое-то время. Джорно уснул. Бруно взял мокрый зонт, накинул куртку — за которой он, собственно, и шёл — и вышел на улицу. На самом деле его задание ещё не было окончено, ведь задолженность, которую Буччеллати должен был вытрясти из должников и передать до завтра, ещё не была у него на руках. Он дал тем людям немного времени на то, чтобы забрать нужную сумму из банка. «Лишь бы не назрела драка, нет ни малейшего желания калечить других и, тем более, быть покалеченным самому», — думал Бруно. Деньги были. Это радует. Но не всех устраивало то, что они должны быть переданы мальчишке. Дуло пистолета наставлено на Буччеллати. Не в первый раз. Бруно знал, что эти люди не обладают стэндами, поэтому спокойно отстегнул руку нахалу, после чего забрал пушку. — Да отдай ты ему деньги, идиот! Если тебе жить надоело, то я могу и сам тебе с этим помочь! — донеслись возмущённые крики. Мужчина дрожащей рукой — той, что у него осталась — достал конверт и передал Буччеллати, после чего сразу рванул от него. — Эй, а ты руку забрать не хочешь? — достаточно вежливо спросил тот. Но этот идиот уже скрылся из виду, и явно ничего не слышал. «Ну, и пусть без руки остаётся, я ему предложил — он отказался». Осталось передать деньги и получить свой процент. Бруно получал не очень много, но этого хватало, чтобы обеспечить себя едой и одеждой — за проживание ему платить не приходилось. Этих денег вполне хватит на то, чтобы обеспечить Джорно необходимым, хотя наверняка придётся напрячься с тем, чтобы распределить бюджет. Было страшно. Нет, Бруно знал, что ему ничего не будет, если узнают о мальчишке, но что будет с последним… Неизвестно. Скорее всего его сдадут в правоохранительные органы, но мало ли. Вдруг кто-то будет проявлять по отношению к нему агрессию, вдруг его решат устранить. «Нет, они не могут просто взять и убить невинного ребёнка! Но я не могу быть уверен в том, что с ним будет всё в порядке». Джорно крепко спит. Бруно наконец может отдохнуть. Воспользовавшись общей ванной комнатой, он собрался лечь спать. «Так много дел», — пронеслось у него в голове. Переодевшись, Буччеллати аккуратно подвинул Джорно ближе к стенке и лёг рядом, накрыв себя одеялом так, чтобы не обделять им Джованну. — Спокойной ночи, — тихо произнёс Бруно, понимая, что его всё равно не слышат. Такой напряжённый день, к счастью, подошёл к концу. * * * Утро. Окно выходило на север, да и стоящие рядом здания загораживали Солнце, потому обычно в комнате стоял полумрак. Бруно неохотно встал с кровати и стал переодеваться. Джорно тоже проснулся. Он присел и вопросительно посмотрел на Буччеллати. — Прости, мне опять нужно уйти, я принесу тебе хлеба. Готовить мне негде, а вести тебя со мной опасно. Ещё постараюсь взять свежих овощей и фруктов. Хорошо? Мальчик кивнул, даже не понимая, что можно сказать незнакомцу. Джованна привык быть одним, так что его удивляло не то, что Бруно уходил, а то, что он за это извинялся. Бруно направился сначала на рынок, где можно было купить хорошие фрукты: яблоки, груши, апельсины. После этого он идёт в свою любимую пекарню. Он часто заходит туда за хлебом или иной выпечкой. — Доброе утро, Буччеллати! — пекарь вежливо здоровается с клиентом. — Доброе, — отвечает тот. — Ты сегодня рано. — Да так, решил с утреца зайти. Можно две буханки хлеба? — Две? Не многовато ли для тебя одного? Или для кого-то ещё берёшь? «Чёрт, какие же все вокруг любопытные, надо отмазаться как-нибудь». — Да бросьте вы, не так уж и много. Да и если останется, можно покормить птиц остатками. Вы любите птиц? — Да, птички это хорошо, — довольным голосом произнёс пекарь и завернул хлеб, — держи. Бруно заплатил за хлеб и поспешил обратно. «И в правду дел много. Сегодня ещё Польпо просил прийти к нему. Так стыдно брать кого-то под свой надзор, чтобы потом вечно оставлять одного…», — всё думал он. У Буччеллати не было младших братьев и сестёр, но сейчас он себя чувствовал старшим братом этого незнакомого мальчишки, которого он подобрал на улице, и ему даже хотелось верить в то, что у них больше общего, чем может показаться на первый взгляд. Щелчок замка. Скрип двери. Вот вновь комната Бруно. Джорно всё ещё лежит в кровати. А что ему ещё делать? Буччеллати предложил Джорно перекусить. Перед тем, как зайти, он помыл все фрукты, так что теперь их можно было спокойно употреблять в пищу. Джованна немного смущённо поблагодарил Бруно прежде, чем начать трапезу. С чего же начать? Со свежих, сочных фруктов? Нет, определённо с тёплого, мягкого хлеба, который только-только испекли. Джорно был поражён тому, какой же вкусный этот хлеб, он никогда не ел ничего вкуснее. Хотя его часто обделяли не то чтобы качественной едой, а едой как таковой. — Вкусно? — вновь улыбнувшись, спросил Буччеллати. — Угу. — Вот и хорошо. Слушай, никого на втором этаже быть не должно часов до пяти, так что ты можешь спокойно пользоваться общей ванной. Мне опять нужно будет уйти. Ты уж прости, что вновь оставляю одного. Ближе к вечеру я обязательно займусь вопросом того, что нам дальше делать. Джорно опять ничего говорить не стал. — Любишь рисовать? «Что?» — подумал маленький Джованна, — «Какой странный вопрос… Я почти никогда и не рисовал толком». — Ладно, вновь прошу прощения, но у меня нет времени. Кстати, вся еда — тебе, — с этими словами Бруно вырвал несколько листов из блокнота, а также положил на стол карандаш, точилку и стёрку. Сам он рисованием не увлекался (некогда было), но карандашом он делал записи, а при надобности вносил правки. Буччеллати положил в ладонь Джорно ключ от комнаты и со словами «Будь осторожен» покинул помещение. Джованна хотел бы проводить его взглядом, глядя в окно, но, к сожалению, вход был с другой стороны дома. * * * Тюрьма. Вновь проверки, вопросы. Наверняка Бруно похвалят за проделанную работу и найдут ему новое задание. Хотя, если вдруг работы не найдётся на ближайшие пару дней, будет даже лучше, ведь тогда будет и возможность разобраться с мальчишкой. «А ведь даже не знаю, как его зовут», — думал Буччеллати, пока его провожали до камеры Польпо. — Рад тебя видеть. Ты хорошо поработал, ко мне только минут двадцать назад приходили с докладом. Говорят, даже наперёд заплатили. То-то! «Точно, они же даже больше, чем надо, отдали… Жаль я за это никакой надбавки не получил». — Пока для тебя новой работы нет, но в ближайшее время для найдётся задание! Ничего говорить не буду, знать тебе не положено. В прочем, это не так уж важно. Если у тебя нет вопросов, то ты свободен. — Нет, вопросов у меня нет. Буду ждать указаний. «Как удачно вышло. Теперь надо вернуться. На дорогу трачу много времени, но не могу же я каждый раз тратиться на общественный транспорт? Тем более если тот паренёк задержится у меня», — проговаривал про себя Бруно, выходя из тюрьмы. Помимо работы на банду, Буччеллати ещё часто помогал знакомым по мелочи. За это он редко что-то получал, но это было не важно для него. Если Бруно обещал — он делал. Иногда он так подрабатывал, ведь не всегда находились задания, а жить на что-то надо было. «Почему именно сегодня, ни днём раньше, ни днём позже, а сегодня? Мне не кажется странным, что знакомые просят меня посидеть с ребёнком, так уж вышло, что некому за ним приглядеть, но меня-то тоже ждут… Точно такой же ребёнок». Безусловно, Бруно мог взять с собой Джорно, но тогда к нему были бы вопросы. Люди любят лезть не в своё дело. Это порой раздражает. «К трём меня должны освободить, тогда у меня наконец будет время разобраться с тем, что же произошло у того мальчика». Честно, это был первый раз, когда Буччеллати оставался с ребёнком. Хотя он и сам-то был ребёнком, что сложно сказать, если судить по количеству работы, которую он выполняет. Бруно рассказали, что дитё надо будет покормить через пару часов, да и сам Бруно может пообедать у них дома. Доброжелательная женщина периодически помогала Буччеллати с поиском подработки, да и была не прочь видеть его в гостях. Правда он никогда не приходил — слишком занят. Это был мальчик чуть старше 6 лет. Жил он в достаточно обеспеченной, полной семье. Его не оставляли одного, но он был достаточно самостоятельным и часто помогал по дому. Рос он явно добрым, вежливым — весь в мать. Проблем с ним никаких не было, Бруно даже неплохо провёл время в его компании, хотя и был немного зациклен на том, что Джорно сейчас один. Даже когда родители мальчика вернулись, у Буччеллати всё крутилось в голове:"Надо скорее вернуться домой. Надо скорее вернуться домой. Надо скорее вернуться домой…» * * * Джорно без проблем провёл это время один, для него подобное было обыденностью. — Как тебя зовут? — спросил Буччеллати первым делом, как вернулся. «Может, стоило не с этого начать?.. Ладно, не важно». Джованна промолчал. — Где твои родители? — Дома…- немного растерянно сказал мальчишка, не понимая, что он должен был отвечать. Вообще его не покидало чувство, что у него есть обязательство определённым образом отвечать на слова, действия. — Почему ты не вернёшься домой? — Нельзя… Бруно был озадачен таким ответом. — Что случится, если ты вернёшься домой? — Меня заберут оттуда. — Но кто? — Не знаю… — Джорно не особо понимал, что происходит, но ему не хотелось идти с какими-то незнакомыми людьми. Хотя Буччеллати тоже был незнакомым человеком… Бруно подумал, что мог быть найти людей, которые бы приютили мальчика. Тогда всё было бы хорошо. А до тех пор он может побыть у Буччеллати. И Бруно, и Джорно бы устроил такой расклад событий. Но вот бы ещё найти тех, кто захочет усыновить его. «Зря я привёл его сюда, надо было сразу отвести его в полицейское отделение. Но никому уже нельзя довериться. Я не мог поступить иначе. Или мог? Ладно, это уже не важно, не стоит зацикливаться на том, что я сделал, а лучше стоит поразмыслить над тем, что и как лучше стоит сделать», — копался в своих мыслях Буччеллати. «Что будет лучше? Взять его с собой или оставить тут? Оба варианта такие себе, но выбрать придётся. Вообще какого чёрта я буду держать его здесь? Я могу его спрятать с помощью своей способности даже внутри себя. Лучше дам ему нормально поесть». Бруно предложил Джорно поужинать в кафе, и тот, безусловно, согласился. * * * Джованна сидел на высоком стуле и чуть покачивал ногами, не достающими до пола. К столику подошёл официант и вежливо спросил, что бы желали отведать посетители. Джорно растерянно смотрел в меню. Такое разнообразие блюд. Ему обычно никогда не давали право выбора, и он не знал, что заказать. Было как-то неудобно даже просить что-то. Незнакомец, нет, уже не незнакомец, а Буччеллати — так к нему обратился официант — предложил какое-то блюдо с названием, которых Джованна подавно не знал, и указал рукой на него в меню. Читать то Джорно умел и примерно поняв, что из себя это представляет, кивнул, дав тем своё согласие. Было так хорошо. Хотя и всё вокруг было таким непривычным, незнакомым. Люди были добрыми, а еда вкусной. Для восьмилетнего Джованны этого хватало, чтобы чувствовать себя счастливым. * * * Таскать мальчика с собой по всей округе не показалось самой хорошей идеей Бруно, так что тот решил, что сам обойдёт знакомых и поговорит с ними, пока Джорно посидит у него. После они так и сделали: Джованна зашёл в комнату и заперся изнутри, а Буччеллати сразу же пошёл по делам. Первым делом он пошёл к той семье, которой помогал буквально пару часов назад. Они, к сожалению, не могли взять мальчишку, но предложили помочь поискать людей, у которых имелась такая возможность. «Я рад, что мне не просто предложили отвести его в участок, а согласились помочь. Я думаю, так будет лучше», — продолжал размышлять Бруно. Весь оставшийся вечер Буччеллати провёл в поисках подходящих людей, но так никого и не нашёл. Их можно понять, также как и обиду Бруно. Было уже десять. И надежды на тишину и спокойствие в ближайшее время рухнули с громким стуком в дверь. — Эй, Буччеллати! Открывай! «Это опять Франческо. Что ему на этот раз надо? Он любит до всех докапываться, кто живёт тут, ведь по факту дом ему принадлежит. Но как же он раздражает порой». — Я видел, как ты заходил только что, так что даже не думай делать вид, что тебя нет! — Что тебе нужно, Франческо? — У меня пропало кое-что, так что я опрашиваю всех жильцов, чтобы составить список подозреваемых, все дела. Открывай уже! Не собираюсь я тут стоять и орать! Не откроешь — дверь вышибу! Знаешь же, на каких соплях она держится! «Что ж, придётся ему открыть. Зная его, он действительно дверь выбьет. Спрячу мальчишку в кровати, так он его вряд ли найдёт». Джорно оказался в каком-то непонятном пространстве. Он понимал, что это кровать и даже более-менее понимал, как он попал туда, но его всё равно это удивляло. — Не злись ты так, я лишь уточнил. Сейчас открою, — ответил Бруно, отпирая замок. Франческо ввалился в комнату и сел на кровать, предварительно хлопнув дверью. Из себя он представлял молодого человека лет эдак 28, которому досталось имущество по наследству от отца. Вид у него был достаточно неряшливый, хотя он и мог неплохо себя обеспечить. Светлые волосы, забранные в небольшой неаккуратный хвост. Щетина, которая обычно отрастала лишь из-за неприязни Франечско к бритью. Глаза серые. Носил он всегда примерно одно и то же: тёмная рубашка, заправленная в ещё более тёмные брюки, да чёрные туфли. Франческо рассказал, что вчера вечером из его квартиры было украдено какое-то украшение. Оно не стоило дорого, но было напоминанием о семье. Буччеллати неохотно отвечал на вопросы, надеясь на то, что от него отстанут. Но вопросы всё сыпались и сыпались. Было ясно, что Франческо подозревает Бруно, но тот старался не придавать этому особого значения. Джованна старался молча сидеть в созданном Буччеллати убежище. Но прогулки под дождём ранее давали о себе знать. Джорно периодически подкашливал, но обычно несильно. Кашель сдерживать тяжело, такое чувство, что щекотят горло изнутри. Просто уже невозможно нормально дышать. Глаза слезятся. «Надо сидеть тихо», — думал Джованна, но также и понимал, что выполнить данное условие будет затруднительно. Он пытался кашлять тихо, но от этого всё становилось только хуже. У Бруно сердце ушло в пятки. Франческо понял, что происходит. Он достал нож и уже с размаху собирался воткнуть его в кровать, но его остановил Буччеллати. — Кого ты сюда притащил?! Я говорил никого не приводить? Говорил! Бруно решил всё-таки сказать о Джорно в надежде на то, что Франческо разрешит остаться ребёнку тут хотя бы ещё на какое-то время. Но он не разрешил. Напротив, он хотел убить его. — Да не важно, кто он, здесь никому быть не дозволено, я могу прибить его — и я это сделаю! — Я не позволю тебе этого сделать! Он ничего плохого не сделал! Он ничего не знает! — Буччеллати начал повышать голос в ответ. — Хорошо! Я не буду убивать его, — Франческо сложил и убрал нож, успокоился, стал говорить тише, — но он не будет жить здесь. И если ты не хочешь нажить себе проблем, то ты будешь вынужден отдать его мне. Я уже совместно с другими людьми решу, что делать с ним. Бруно совсем это не нравилось, но он знал, что Франческо серьёзен, и вполне может добавить ему немало проблем. * * * Было так обидно. Хотя и этот парнишка никем не приходился Буччеллати, да и знакомы они были чуть больше суток, почему-то казалось, что он потерял кого-то родного. Бруно очень надеялся на то, что с тем мальчиком — а ведь тот так и не сказал, как его звали — всё хорошо. Про это всё прознал тот самый человек, которого Джованна спас, и таким образом Джорно был спасён, хотя тот и не знал об этом. Мальчишку передали в соответствующие органы. Франческо позже передал Бруно, что всё хорошо, что было удивительно. «А он не такой мерзкий человек, как я думал. Хотя уверен, что ему попросту не дали право голоса», — думал Буччеллати. * * * Позже, когда Джорно и Бруно вновь встретились, Джованна всё думал напомнить о себе Буччеллати. Но что-то его вечно останавливало. Быть может, не было подходящего случая. Ведь так хотелось поговорить по душам, наедине. Так хотелось поблагодарить за всё. За всё, что сделал Бруно для него. Как тогда, и как делает сейчас. Джорно прекрасно всё помнил, и был безмерно счастлив, что Буччеллати остался таким же хорошим человеком, ведь при их встрече Джованна уже испугался, что ему придётся убить человека, что однажды там ему помог. Что однажды заставил почувствовать счастье. Джорно шёл к своей мечте. Но также он хотел и просто того, что Бруно был рядом. Чтобы был также добр к нему, как тогда, улыбался ему, заботился о нём… Но этой мечте не сбыться. Джованна и сам не понимал пожалуй, чего хотел на самом деле, пока не осуществил свою другую мечту, пока не потерял то, что ему было дорого. Бруно умер, и с этой мыслью не хотелось мириться. «Почему всё так?! Почему он умер…» — кричал в одиночестве Джорно, вытирая слёзы ладонью. «Я искал свой путь, и я нашёл его! Он был реален, и всё могло быть хорошо, но… Почему он… Почему это один и тот же человек?! Но я ему так и не сказал об этом. Я не смогу вернуть его. Не смогу сказать о том, как я на самом деле ему благодарен, как я на самом деле… Любил… Его…» — Джорно съёжился от боли. Так много слёз, но так мало толку. Он всегда будет винить себя за это — он понимал это, но и продолжал идти своей дорогой, потому что не хотел обесценивать всё то, что сделал Бруно. «Я выбрал этот путь, но я нашёл на нём лишь боль. Хотя теперь я смогу работать на общее благо. Но я вряд ли теперь смогу вновь почувствовать то счастье, ту радость. С самого начала я выбрал путь в никуда…»