Будни металлистов

      Прошло не так много времени с момента сожительства двух неразлучных друзей. Теперь они наконец вместе, и у них все хорошо.       В тот вечер Чес позабыл все слова, кроме как «Ты придурок, Глэм, полный придурок», но эта фраза произносилась с любовью, такой чистой и настоящей. Этот голос Глэм слушал бы вечно, до конца своей… не такой уж никчемной жизни.       Шатен решил, что Себастьян с этого момента будет жить с ним, и это не обсуждается. Поначалу все было хорошо, но вскоре чувство вины охватило блондина с головой, и тот предложил хотя бы платить деньгами с игры на улице, на что Чес знатно рассердился и попросил больше не затрагивать эту тему.       Глэма не отчислили из консерватории. Его отцу было настолько плевать на сына, что и документы все остались там. Конечно, месячная оплата закончилась, но ежедневно он выплачивает деньги с их концертов, а изредка с игры на улице.       Глэм благополучно сжег тот костюм, напоминающий ему о жестокости его прошлой жизни, в бочке с керосином рядом с трейлером парней. Он смотрел на то, как скукоживается бабочка, чернеет рубашка, как летит пепел от зажженных газет, как сгорает его прошлое, уступая дорогу настоящему и счастливому будущему.       Теперь Глэм носил вещи Чеса: однотонные футболки, жакеты, джинсовые накидки, изредка рваные джинсы и много чего другого. Конечно, гардероб бродяги был потрепанный, но довольно богатый. В первые дни он наслаждался этими вещами, ведь от них веяло его другом, но в скором времени весь одеколон друга выветрился, и на замену пришел свой собственный запах.       Парни веселились каждый день. Им было хорошо вдвоем, будто им больше никто и не нужен, что являлось таким на самом деле. Каждый день они пробовали и придумывали много идей с их ночными концертами и были счастливы.       Каждая ночь дарила Глэму радость, да и только, которую он не чувствовал всю свою жизнь. Парни спали на одной кровати, в которой помещались лишь толкая друг друга, складывая ноги и чуть не целуясь каждую ночь. И эти моменты были самыми лучшими.       Себастьяна, которого отец гнобил, бил линейкой по запястью и попросту лишал той жизни, которой заслуживает, уже давно нет. На его месте остался лишь Глэм, довольный тем, что у него сейчас есть. Он больше не думает и не вспоминает о прошлом, о том, что было хуже всего. Теперь для него важно только настоящее.

***

      Сейчас, как раз, был один из таких будней металлистов.       Глэм сидел на потрепанной кровати, поджав одну ногу под себя, и настраивал гитару под нужный лад, который им скоро предстоит сыграть на ближайшем выступлении за пару соток рублей.       Пальцы ужасно резались о струны, от чего губа невольно закусывалась, а шипение выходило само собой. К счастью, Глэм наконец смог накопить нужную сумму на медиатор, чтобы облегчить себе игру.       Нет, он не хотел какой-то дешевый медиатор, который разломается пополам уже через две-три жестких игры. Глэм хотел фирменный, стойкий медиатор, чтобы играть долго и много, и он, наконец, накопил на него.       Дверь комнаты раскрылась и в помещение зашел Чес, кидая гитару на кровать рядом с другом. — Где был? — поинтересовался Глэм, отвлекаясь от дела и убирая гитару с рук. — Договаривался насчет выступления, — плюхнувшись на кровать, шатен положил голову на колени друга, что было для них обыденным делом. — Прикинь, они хотели, чтобы мы выступили всего за полтинник. Ну не придурки ли?       Их группа была не такой раскрученной с их первого выступления в баре, но после того, как они подтянули аудиторию и стали завсегдатаями этого клуба, их популярность знатно выросла, но пока только в пределах этого заведения. — Никогда бы не подумал, что нам будут платить за выступление, а не наоборот, — выдал Глэм. — Все меняется, чувак, — начал Чес. — Сегодня ты анонимный дрочер на каком-нибудь сайте знакомств, а завтра уже лысый из Brazzers. — Было бы неплохо, — хмыкнул на его шутку блондин. — Неплохо? Да если прославиться, то только так! — привстав на локтях, Чес снизу вверх посмотрел на друга.       Именно такие шутки и нравились Глэму именно от этого человека. Беззаботный и расслабленный, а главное накуренный, он может пошутить о всем на свете: религии, бездомных животных, даже о пожилых. И ему ни капельки не стыдно. — Короче, — вставая с колен друга, Чес присел рядом и взял свою гитару, — играем то же, что и в прошлый раз. Остальным я уже сказал, чтобы готовились на завтра.       Шатен расположил пальцы на грифе и глазами посмотрел на тумбочку, на которой должен был лежать его медиатор. Парень осмотрел комнату глазами, но так и не понял, куда дел свою вещь.       Чес расслабил ладони на гитаре и в замешательстве еще раз оглядел комнату, на что Глэм недоуменно смотрел, не понимая, в чем дело. — Э, чувак, ты не видел мой медиатор? — осматривая отделы тумбочки, спросил он. — Потерял что ли? — Да походу, — раздражено вздыхая, Чес присел обратно. — Блять, да куда я мог его подевать? — он злился сам на себя.       Глэм не часто видел гнев своего друга, так как этому человеку он попросту не идет, но в такие моменты блондин любил побыть в стороне, чтобы не попасть под горячую руку и не быть обматеренным. — Купишь другой. Денег с концерта хватит. — Ты не понимаешь, чувак, — взъеровшив волосы на голове, опроверг Чес. — Я его нашел на помойке, когда проходило наше первое выступление, и он теперь приносит мне удачу, как бы это по-дебильному не звучало.       Минута молчания. Не было идей, где искать эту чертову вещь, а устраивать истерику из-за этого было полнейшим абсурдом, поэтому Чес махнул рукой и вновь взял в руки инструмент. — Пофиг, — располагаясь поудобнее, выдал шатен. — Как-то раньше же играл. Давай начинать.       Они принялись репетировать свое выступление. Им нравилось то, что они делают и хотели этим заниматься дальше, чуть ли не всю жизнь.       Звуки металла разносились по всей комнате, да даже около трейлера можно было услышать ошеломляющий рок. К счастью, матери Чеса не было, да и не скоро она вернется.       Глэм играл от души. Он делал, то что велело ему сердце, а не знания игры, постановки пальцев и нотной грамоты, хоть и без этого не обошлось. Он был в восторге, когда они смогли выполнить пару трюков с гитарой на сцене. Блондин даже и не мог представить, что такая жизнь ожидает его за темным прошлым с таким светлым человеком.       Глэм краем глаза взглянул на Чеса, который поджимал губы от жесткой игры, а его пальцы еле-еле перебирали струны, отчего игра ему казалась невыносимой болью. Он видел, как подушечки пальцев друга приобретали красный оттенок и чуть ли не резались.       Глэм остановился. — На сегодня хватит, — сказал он, будто ничего и не заметил. — Завтра утром еще порепетируем.       Чес облегченно выдохнул и положил гитару на ее законное место около кровати, что сделал и Глэм.       Шатен снял с себя любимую зеленую куртку и плюхнулся на кровать, задирая руки за голову.       Сегодня был трудный день для них, поэтому им необходимо было поспать перед трудным выступлением в баре.       Глэм положил свою голову на живот Чеса, что делал довольно часто, и они оба привыкли лежать друг на друге, да и пихаться во время сна. Блондин благополучно закрыл глаза, ожидая нового дня. — Спокойной ночи, чувак. — Спокойной ночи.

***

      Звонкая трель будильника прервала сладкий сон шатена, который уже вовсю разыгрался в своем воображении. Чес нехотя потянулся рукой к тумбочке и вырубил чертову вещь, помешавшая его бурным фантазиям.       Полежав еще пару минут, он попытался приоткрыть глаза, чтобы снова не провалиться в сон, иначе так проспит все их выступление. После Чес все-таки поднялся с кровати, потягиваясь и зевая.       Приходя в реальность после сна, шатен наконец понял, что его друга нет в комнате. А он думал, что они проснутся, как обычно, вместе в обнимку, а на утро отпрянут друг от друга. Они же не геи.       У Чеса и вариантов не было, куда мог пойти Глэм, не предупредив, ведь его совершенно не было в трейлере и даже поблизости. Может, он уже в баре? Ушел без него…       Шатен решил не затягивать с этим и, схватив свою гитару, посмотрел на слегка опухшие подушечки пальцев. Они горели адским пламенем. Продержится ли он на выступлении? Попробует…       Чес накинул на плечи чехол, куда сложил гитару, и собирался выходить на улицу, но чуть не забыл взять ключи.       Наконец, он открыл дверь, на пороге которой стоял… — Глэм?       Блондин изумленно глядел на друга, явно не ожидая увидеть его именно сейчас. Он думал, что тот все еще спит и видит сны и, как обычно, придет на выступление за пять минут до него, перед этим долго репетируя в трейлере.       Они пару минут стояли в молчании, после чего Чес перевел взгляд на маленькую коробочку в руках товарища, и в следующую секунду Глэм настойчиво сует ее другу в руки, что тот принимает. — Он, конечно, не счастливый, но лучше, чем стертые в кровь пальцы, — чуть улыбнулся блондин.       Шатен в замешательстве глянул на друга, а после на коробочку в его руках. Он медленно раскрыл крышку, завидев фирменный медиатор «Skini» темного цвета с зеленым, светящимся в темноте, узором змеи и надписью фирмы.       Это было трогательно… Чес был тронут до глубины души… — Глэм, блять, ты… ты совсем придурок? — в шоке говорил шатен. — Он же стоит, как моя почка. Ты охренел такую дорогую вещь дарить мне? Тем более просто так! — все еще не верит… — Это не так дорого, Чес. Всего лишь семьсот рублей. — Зато какие семьсот рублей! — в замешательстве отвечал шатен. — Ты же так долго копил себе на медиатор… А консерватория? — Все в порядке, Чес, — говорил Глэм. — Я давно привык к… стертым пальцам и могу поиграть еще месяц, но я не могу смотреть, как ты играешь через силу, — пояснил блондин. — Просто заткнись и прими его, черт возьми.       Чес взял медиатор из упаковки и одними только пальцами почувствовал, насколько он тверд, прочен и как долго продержится. Шатен ловким движением положил его в карман джинс, а коробку оставил в трейлере, после чего вышел на улицу. — Ты же знаешь, что ты лучший, чувак? — Теперь знаю.