Корделия Моретти

Она кажется такой малюткой. Справедливости ради, с высоты его роста и возраста Тимофаррару кажутся мелкими большинство представителей рода человеческого (и не только человеческого). Для своего вида эта человеческая самка очень высока. И самомнение у неё под стать росту, а то и более. Тимофаррар любуется её фигурой, напоминающей своими очертаниями чаранго: узкая талия, переходящая в округлые бёдра. Ноги длинны так, что будят в старом драконе желание – он уже знает, что попросит в оплату за артефакты Дрогансона, грудь высока и округла. Эта женщина знает, как использовать свои сильные стороны – несмотря на сотни прожитых лет, несмотря на множество виденных и опробованных самок всех рас, коими славен Фаэрун, дракон глядит и не может наглядеться. Она опасна как её рапира – уж он-то понимает. Но что за жизнь без опасности? Это как толика жгучего перца в еде – лишь распаляет аппетит. - Ты рыцарь? – осведомляется дракон. Незнакомка смеётся, и этот смех напоминает ему что-то пряно-тягучее, горячит кровь. - Нет, - говорит она низким, обволакивающим как чашка горячего шоколада в разгар зимы голосом. - Что же? Я не заслужил даже рыцаря? – притворно восклицает он. – Мне суждено пасть от руки… От чьей руки, малютка? - Корделия Моретти, - называет она своё имя. Без опаски. Человеческие существа на диво беспечны – разве можно давать кому-то такую власть над собой, разве можно сообщать чужаку сокровенное? Настоящее имя Тимофаррара спрятано надёжно – никому не достать, не узнать, не одержать верх. - Корделия, - рокочет он, словно пробуя его на вкус. Сначала и пока – лишь его. А потом… В его льдистых глазах вспыхивает огонь. - Убей Дж На, Корделия Моретти. Принеси мне её голову, и мы обсудим дальнейшее. Корделия Моретти приносит ему сразу две головы, закапывая пол свежей кровью. - Демонофея. Голова с алыми длинными волосами, с окровавленным ртом, который он – было дело! – когда-то так любил целовать, с прикрытыми глазами мягко подкатывается к его лапам. Он трогает её когтем – Дж На абсолютно и несомненно мертва. - Твой шут. На длинной мордочке Дикина застыло безмерное удивление – Тимофаррар помнит, как кобольд упрашивал отпустить его повидать мир. Большие человеческие, эльфийские и даже дровийские города. Написать что-то монументальное и прославиться. Научиться готовить сотни диковинных блюд. «И ты не ушёл даже дальше Бламберга, малыш…». Старый дракон прикрывает глаза. Ставки повышаются. Теперь у неё два артефакта. Корделия смотрит на него с интересом, ловя малейшую реакцию. Не боится. Совсем не боится. Несмотря на свой малый, относительно него, рост. - Отличная работа, - говорит дракон. – Но этого мало. Ты хочешь славы, богатств, артефактов? Я могу дать тебе это всё. Что же дашь мне ты? Она ухмыляется – улыбкой убийцы, а не женщины, желающей соблазнить нужного самца. Корделия Моретти знает, что он уже достаточно соблазнён – и нет, от этого блюда, от этого острого блюда он ни за что не откажется, даже если оно станет его последней трапезой. Она выскальзывает из чёрной кожи своих одежд как спелый плод из кожуры. Нежная, невинная, вся – золото и мёд. Тимофаррару требуются лишь секунды на то, чтоб принять человеческий облик, налететь на неё коршуном, впиться в это приготовленное для него тело. Она горяча, мягка, ненасытна, она отдаётся ему так, будто делает это последний раз в жизни. И он берёт её, не зная, успеет ли, обхитрит ли – или эта женщина с улыбкой ангела и холодным взором убийцы одержит верх. Он оставляет на её белом как лучшие сливки теле синяки и царапины, он старается причинить ей боль, но Корделия Моретти лишь хрипло смеётся и стонет под ним так, что его старая ледяная кровь обращается в жидкое пламя. - Аххх, малютка! – рычит дракон, прокусывая её горло, лакая солёную горячую жидкость. И даже не замечая сразу маленький кинжал, который эта дрянь всадила ему в печень. Перед смертью на губах Корделии Моретти расцветает злая торжествующая улыбка. Её лицо - нежное, как едва распустившаяся роза - последнее, что Тимофаррар видит в жизни.