Вы, я... И шведский?

«Лондон; Вестминстерский университет;

10 декабря 2020 год, третья пара»

      — Святые мандаринки, пусть пронесет, пусть пронесет…       — Мисс Харрис, Вы готовы сдавать?       Не пронесло.       Поморщившись при виде учителя, я недовольно встала с места и кинула беглый взгляд на Сэма, прежде чем посмотреть на нашего мистера Пунктуальность. Ох, уж, эти серо-голубые глаза, похожие на пучину океана!       — А могу я еще подготовиться?       — Мисс Харрис, как Вы собираетесь сдавать досрочно сессию, если не готовы отвечать даже сейчас? Ваши красивые глазки вам не помогут сдать у меня, — ответил Александр, сохраняя просто убийственное хладнокровие. Весь класс начал улюлюкать, от чего я недовольно хмыкаю, сложив руки на груди, но продолжаю смотреть на эту наглую морду.       — Считаете мои глазки красивыми? А какие именно, мистер Нильсен? — я ухмыляюсь, упираясь в парту руками и демонстрируя неглубокое декольте расстегнутых пуговиц рубашки, от чего глаза Александра забегали снизу верх. Сэм, сидящий рядом, прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться в голос, чего не скажешь о других.       — Те, которыми Вы умеете читать, мисс Харрис. Не успеете ответить до конца пары — ставлю «неуд», — все тоже самообладание, присущее только ему. Я сажусь на свое место, а Сэм протягивает свой конспект, как по умолчанию.       — Повторяй, Агата. Это третий микрозачет из четырех.       Конечно, уроки с ними двумя давали о себе знать и я уже многое понимала, хоть и сильно уставала. Я могла бы ответить Нильсену хоть прямо сейчас, но мне хотелось остаться один на один с ним. С момента нашего свидания прошло чуть больше полутора месяца, но за все это время мы еще ни разу не переспали. Я даже не знаю, что должна чувствовать от этого факта — радоваться, что у нас все серьезно, раз он не спешит предпринимать следующий шаг, или начать загоняться по поводу себя? Маринует меня, как банку помидоров в России, и ради чего?       Что задумал этот шведский черт?       За своими мыслями об Александре, я даже не заметила, как закончилась пара, пока Сэм не начал говорить о ночной гонке сегодня. Надо бы сходить на его гонку. Он столько всего для меня делает, а я все время откладываю пойти с ним на эти уличные гонки. Для него это так же важно, как для меня сдать шведский.       — Сэм, я могу прийти сегодня на гонку? — закинув сумку на плечо, я смотрю за его реакцией, которая вызывает у меня смущенную улыбку.       — Неужели твои планы рухнули, как мои надежды? — он усмехнулся, спускаясь вниз и доходя до двери аудитории.       — Будешь издеваться?       — Пока ты не сядешь в мою машину. Жду в столовой, — подмигнул Макото, покинув кабинет.       И вот мы снова один на один с Александром, который молча и терпеливо наблюдал за происходящим. Стоило Сэму выйти, а двери — закрыться, Нильсен отшагнул от стола и посмотрел на меня сверху вниз.       — Гонка с Макото? Ты понимаешь, что это опасно?       — Ти понимаесь, что ето опясно, — сложив руки на груди, я в открытую передразниваю мужчину под его суровыми серо-голубыми глазами. — Александр, мне не десять лет.       — Десять слишком много для тебя, — с той же дразнящей улыбкой ответил Нильсен, которая продлилась всего секунду. Настроение Алекса, кажется, было на грани между «хочу убить каждого, кто заговорит» и «дайте мне уснуть и не проснуться». Он весь урок был, как на иголках, саркастично отвечая больше обычного, не говоря уже о том, как много «неудов» сегодня было за одну пару.       — Что с тобой происходит, Алекс? — еле касаясь его руки, спросила я.       — Со мной все в порядке, Агата. Ты будешь отвечать или мне тебе тоже ставить «неуд»? — сказал, как отрезал. Так, ладно. Хочешь поговорить со мной, как учитель? Поговорим, Мистер Серьезность.       — Хорошо, я готова отвечать, мистер Нильсен, — убрав руку от его ладони, я села на стул возле стола, закинув ногу на ногу с невозмутимым видом.       Когда он вел себя со мной, как и полагается учителю, но при этом продолжая ухмыляться — меня это заводило. Мне нравилось это. Нравилось, как он поправлял свою рубашку, как ухмылялся, как отвечал мне грязными фразочками на шведском, думая, что я не понимаю. Но сейчас не было ни намека на того Александра, который был всегда. Он был встревожен, раздражен, не хотел ничего говорить об этом. Это ведь неправильно, да? Если мы встречаемся, мы должны разговаривать, а не самостоятельно решать свои проблемы.       Мы ведь встречаемся?       Когда я встала со стула, закончив отвечать на последний вопрос, Нильсен даже не посмотрел на меня, выписывая мне оценку. Я взяла сумку со стола, решив все же спросить:       — Между нами… Все хорошо?       Алекс перестал уничтожать бумагу карандашом, посмотрев снизу верх. Взгляд отрешенный, пустой, задумчивый. Сквозь меня. Нильсен обошел стол, притянув неожиданно к себе, но не целуя. Он упирается своим лбом в мой, прикрыв глаза, а его тяжелое дыхание оказывается на моей шее погребальным крестом, с которым я пойду ко дну. Теперь у меня точно не было сомнений, что что-то происходит, что-то, что заставляет его нервничать.       — Позвони, когда будешь дома вечером.       — Хочешь прийти?       — Хочу удостовериться, что Макото не втянул тебя в неприятности, — натянуто усмехнулся Алекс, отойдя немного назад.       — Я позвоню, — улыбнувшись, я целую в уголки его губ, покидая кабинет. Внутри не покидало чувства беспокойства, что что-то с Александром не так. Может, приезжает его мама или, что еще хуже, с ней что-то случилось? Почему он не хочет говорить об этом?       — Что поставил Нильсен? — и Макото снова появляется из ниоткуда, а от него пахнет сигаретами. Не говоря ни слова, пока мы шли в столовую, я достала ему жевательную резинку, которая всегда была наготове для таких случаев.       — Тебе не показалось, что он какой-то странный сегодня? — осторожно спросила я, сев за пустующий стол у окна. Сэм придвинулся ближе, наклоняясь к уху, словно собирается рассказать мне тайны семейства Кардашьян, оставшиеся за кадром их шоу. Но нет.       — Кто-то видел его с Линд сегодня утром, они о чем-то спорили, ругались, — тихо сказал Макото. — Он даже по столу кулаком ударил. Может, у них разлад в отношениях?       — С чего ты взял, что они встречаются? — чуть нахмурив брови, и стараясь скрыть свою нервозность, спросила я.       — Они учились раньше вместе, студенческая любовь, все дела, — закатил глаза Макото, а мои руки невольно сжались на собственных запястьях.       — Ты сплетни собираешь, оказывается? — усмехнулась я, скрывая свой нарастающий страх. Ссора с Линд? Почему? Что между ними произошло? Они действительно встречаются?       — Я просто хороший наблюдатель, поэтому все замечаю и слышу, но предпочитаю не лезть, — пожал плечами японец, странно посмотрев на меня, и направляясь за порцией обеда.       Оставшаяся пара прошла словно сквозь меня, пока все мысли были в далеком затерянном лесу под названием Александр Нильсен. Признаться честно, мою голову не покидали мысли о моем учителе шведского, как бы я не старалась. Я чувствовала напряжение, которое нарастало между нами при каждой встрече взглядов. Мне хотелось сказать ему, что я знаю все его похотливые мысли, но вместо этого я лишь усерднее общалась с Сэмом, пытаясь не думать о нем. Мы с Алексом проводили много времени, но без учебы, как и полагается паре. Что могло пойти не так?       Сегодня началась досрочная сессия, потому я заранее предупредила брата, что всю неделю буду мега занята, чтобы не надеялся на ужин от меня. Но, благо, Данте вполне взрослый мальчик и может прокормить себя сам, а вот оценка сама себя в зачетку не поставит. За весь день у меня получилось проставить лишь две оценки из тринадцати… Мда, такими темпами я точно за неделю не закрою.       — Харрис, ты пойдешь сегодня в клуб после гонки?       — Нет, малыш Сэмми. У меня сессия началась, я хочу поскорее ее сдать и уйти на каникулы с чистой совестью, чтобы провести время с тетушкой, — вставая из-за стола, когда мы оба доели, ответила я. — К тому же, я только впервые иду на твою гонку. Какой клуб, черт возьми?       — У тебя есть совесть? Бог ты мой, Харрис, — наигранное удивление в совокупности с довольной улыбкой японца и ладони на сердце, заставляют меня немного расслабиться.       — Мне нужно к профессору Дельфино, ты со мной?       — Ну, пойдем. Не бросать же тебя в логово тигра одного, — хмыкнул с усмешкой Сэм, закинув руку на мое плечо. Это такое приятное чувство, когда ты знаешь, что рядом всегда есть близкий друг, на которого всегда можно положиться.       Постучав в дверь кабинета профессора Дельфино, нам ответила тишина. Кажется, его не было на месте, что совсем не радовало. Если я сегодня не получу еще хоть одну оценку, то весь мой план рухнет, а я не люблю, когда мои планы рушатся. Я хотела все быстро сдать и провести каникулы с тетушкой как можно дольше, а не корпеть дополнительную ночь над учебниками.       — Пойдем к Нильсену, чтобы время зря не тратить? Может, он примет у меня сегодня сразу второй зачет.       — К нему я собиралась идти в самый последний момент, да и он сегодня не в духе. Идти к нему сейчас — гиблое дело, — ответила я, но все же Сэм начал тянуть меня в сторону третьего этажа и кабинета всеми обожаемого тире ненавистного Нильсена.       — Тогда подождешь меня, — улыбнулся парень, добравшись, наконец, до кабинета. Постучав пару раз, Макото открыл дверь и сделал полшага вперед, а я за ним, тут же уткнувшись в спину друга, который резко остановился. Я попыталась взглянуть из-за его руки, однако Сэм словно становился шире и шире, не позволяя мне зайти внутрь. Выглянув, наконец, из-за его руки, я успела заметить Александра, прежде чем мое сердце рухнуло в пятки.       Александра и мисс Линд, которая сидела у него на столе, закинув ногу на ногу.       Она тут же спрыгивает и поправляет платье, а мне лишь хочется провалиться под землю, когда наши взгляды с учителем шведского встретились. Теперь понятно, почему она так легко согласилась простить меня после разговора с Нильсеном. Понятно, откуда взялись слухи, что они встречаются. Нет ведь дыма без огня… Вот в чем действительно была причина моего помилования. Вот в чем настоящая причина, почему между нами все еще была пропасть…       — Простите, мы зайдем позже, — закрыв дверь вновь, Макото посмотрел на меня с растерянной улыбкой, но она задержалась на его лице не так долго. — Все нормально, Агата?       — А я говорила, что рано идти, — натянув на лицо улыбку, чтобы хоть как-то предотвратить дополнительные вопросы от гонщика, я отошла в сторону. Он вновь закинул руку на плечо, направляясь следом за мной к подоконнику, и я запрыгнула на твердую поверхность, упираясь спиной в прохладное окно.       Можно сейчас на меня обрушится цунами, чтобы забыть взгляд его серо-голубых глаз?       — Когда приезжает твоя тетя?       — Через пару дней, её встретит Данте, пока я буду сдавать зачеты, — тихо ответила я, смотря на свои пальцы, которые спутались между собой, как собственные мысли.       — А почему она не с тобой живет?       — Ну, у нее своя работа, свой дом, свои дела, а я уже девочка взрослая. Как только стукнуло восемнадцать, она подарила мне дом и отдала все деньги, которые оставили родители после смерти, — пояснила я, но увидев, как взгляд Сэма стал наполняться сожалением, я тут же помотала головой. — Не стоит. Они погибли, когда мне было лет восемь, в автокатастрофе. Я уже свыклась с этой мыслью, поэтому не стоит сейчас говорить слов сожалений.       — Часто слышала?       — Часто видела в глазах взрослых, которые смотрели на маленькую брошенную девочку, — усмехнулась я, вспоминая прошлое. — Я видела лишь жалость к себе, ведь я осталась без родителей, а моя тетя — акула бизнеса Аннет Сильвер-Харрис, которой не до детей. Жалость — это то чувство, которое лишь ломает часть тебя, а не помогает, поэтому я не люблю слышать от людей, как им жаль меня.       — Я тебя понял, — он улыбнулся, сжав мою руку и поцеловав тыльную сторону ладони, снова заглядывая в глаза. Обняв его за шею, Сэм помог мне спуститься с подоконника и мы вновь решили попытать удачу. Я дошла до кабинета Дельфино, начав стучать в дверь, но его, кажется, все-таки не было на рабочем месте. Неужели именно сегодня он решил уйти раньше?       Когда Макото вернулся с довольной ухмылкой и виляя перед моим носом зачеткой, можно было догадаться, что лучшему ученику поставили автоматом «отлично». Заходить внутрь и оставаться один на один с Александром не было никакого желания, я не была настроена сейчас вести с ним беседу, поэтому мы направились к лестнице.       Сев в машину к Сэму, мы выехали в сторону моего дома, чтобы дождаться вечера и подготовиться хоть немного к завтрашней сессии. На гонку я точно пойду, я обещала и нужно хоть раз сдержать свое слово, а вот идти в клуб… Нет, точно нет, хоть и хочется отвлечься после увиденного сегодня.

***

      Как первая зануда в классе, я выполнила все задания на завтра и была готова сдавать четыре предмета для сессии вместо трех. Спасибо Дельфино, который ушел раньше времени и разрушил все мои планы. Уже к вечеру я была свободна и мы с Сэмом поехали в сторону улиц, где будут проходить гонки. Весь путь Макото с увлечением рассказывал как попал на гонки, как по приезде из Японии был три дня задержан в полицейском участке за хулиганство, как первый раз сломал свою машину. Я смотрела на него с улыбкой, продолжая слушать каждое слово. Он сейчас был совсем другим, не таким, как на парах. Он был живой. Такое чувство иногда накрывает волной, когда ты живешь своим делом. Когда ты только и делаешь, что ждешь момента, чтобы начать заниматься после рутины тем, что тебе важно. Для Сэма гонки были свежим воздухом.       Доехав до места гонок, я осмотрела улицу. Много народу, толпы людей стояли и наблюдали за парой гонщиков, которые только финишировали. Когда я только собиралась выйти из машины, мой телефон начал звонить.       «Входящий от Мистер Пунктуальность»       Фотка Александра с нашего свидания как назло показалась на весь экран, поэтому я стала быстро выключать телефон. Так быстро, что уронила его между сиденьями и стукнулась лбом о бардачок, пока пыталась достать. Не знаю, заметил ли Сэм, но он был слишком удивлен, наблюдая за происходящим. Господи, скажи, что он ничего не видел! Если Макото узнает, что наш учитель шведского мне названивает в десять вечера, а половина моего телефона уже забита нашими фотками — мне крышка.       — Все в порядке? — усмехнулся Сэм, выгнув бровь.       — Нет… В смысле, да! Да, конечно, все в порядке, — отключая телефон полностью, мне приходится приложить усилия, чтобы успокоить бешено бьющееся сердце.       — Хочешь выпить чего-нибудь?       — Нет. Лучше скажи мне, что мне делать?       — Что, сделаешь все, что скажу? — он ухмыляется, наклонившись немного вперед, но тут же смеется. — Все зависит от тебя, Агата Харрис. Можешь сидеть в машине и мы поедем побеждать вместе, а можешь ждать меня у финиша, чтобы крепко обнять, когда я выиграю, — пожал плечами Сэм, самоуверенно посмотрев в мою сторону.       — Я еще не готова к тому, чтобы гонять по ночной трассе, поэтому… Буду ждать тебя у финиша, чемпион, — усмехнувшись, я оставляю короткий поцелуй на его щеке и выхожу машины.       На улице было прохладно, но всем было все ни по чем. Я влилась в толпу, встав поближе к краю, чтобы разглядеть дорогу. Толпы фанатов, шум, визг колес — все это создавало свою атмосферу. Приятную, полную адреналина атмосферу. Я уже успела пожалеть, если честно, что не согласилась прийти раньше. В следующий раз обязательно сяду именно в машину и буду смотреть все с первых рядов, но сегодня мне этого не хотелось. Сэм чуть не увидел, или, может, увидел, звонок от Александра. Обсуждать с ним эту тему в машине, где скорости больше, чем в моем мозгу здравого рассудка, совершенно не хотелось.       И вот гонка началась. Сэм оставил за собой пыль и дым, взлетев, как самолет, но вместо этого уже сверкал задними фарами на горизонте. Толпа стихла на время, я слышала, как кто-то ставил ставки и, немного подумав, я тоже решилась. Я поставила на победу Сэма, в котором была сейчас уверена больше, чем в Александре. Кстати о нем.       Учитель продолжал звонить, уже было пять пропущенных и с десяток смс, но как истинная девушка, я продолжала его игнорировать. Да, я хочу и буду обижаться на него! Имею полное право на это хотя бы сутки, или даже несколько суток… Короче говоря, не раньше, чем сдам досрочную сессию. Как взрослый и разумный человек, я понимала, что нужно поговорить с ним. Он объяснит все, что было и почему. Я уверена, что этому есть логичное объяснение, но, черта с два! Во мне говорят, хотя нет — кричат, эмоции. Я не хочу с ним говорить. Не хочу слышать его бархатный голос, который дурманит меня на каждой паре, или видеть эту бездонную пучину серо-голубых глаз, в которых я тону. Нет, не хочу. Если я увижу или услышу его, я ему все прощу, что бы он не говорил, а я хочу рассуждать здраво.       Хочу услышать ответ, а не его голос.       Но я слышу крики.       Визг колес, крики отнюдь не приближающейся победы. Нет. Я поднимаю голову с земли, смотря на дорогу, откуда, виляя из стороны в сторону, ехала машина соперника. Либо он пьян, либо что-то не так с машиной. Макото ехал чуть позади, осторожно маневрируя, чтобы соперник не задел его машину, однако что-то идет не так. Красный Ferrari противника заносит в сторону зрителей и все стали убегать куда глаза глядят. Я пыталась последовать примеру, но паника вокруг возрастала со скоростью огня. Люди толкались, снося все на своем пути — это было страшно. Началась давка, каждый пытался уйти из-под колес Ferrari, ведь все мечтают об этой машине, но никто не хочется быть сбитым насмерть ею. Я ощущаю, как мои ноги подкашиваются и я падаю, а люди продолжают бежать.       Мне страшно.       В горле застрял крик, которым хотелось призвать на помощь, но что-то тяжелое попадает прямо по голове и перед глазами темнеет, а последнее, что я вижу — как машина Макото врезается в бампер Ferrari.