Нарушение режима

Арбенина прислушалась к звукам доносящимся с верхнего этажа. Дети беззаботно играли. Гриня спокойно спал. — Скууучно! — Протянула Диана, начиная очередной круг в муках ожидания. Вдруг неожиданно телефон заголосил, отображая входящий видео-звонок. Диана подскочила, и кинулась к трубке, разбудив испуганного пса. — Кузнечик. Сколько можно спать? Я с ума чуть не сошла! — Выпалила Арбенина, но вдруг замерла. Сердце заколотилось, больно ударяясь о ребра. Она водила взглядом по экрану, наблюдая улыбающуюся Сурганову и слишком знакомый пейзаж вокруг нее. — Динечка, — Наконец произнесла Света, любуясь шоком подруги. — У меня для тебя внеочередное задание. Любить меня всю ночь. Открывай дверь! * * * Больше месяца они не могли прикоснуться друг к другу. Больше месяца их разделяли километры и два экрана телефонов. За это время была прожита целая жизнь. Шаг за шагом они резали друг друга по живому, и тут же, бережными стежками зашивали эти раны. Чтобы они никогда больше не кровоточили. Слова Светы, сказанные только что, отдавались гулким эхо в голове Дианы. Она приехала к ней. Живая, настоящая, из плоти и крови, любимая, желанная, родная... Стоит открыть дверь и она сможет ее обнять. Руками. Реально. Обнять... Диана подлетела к двери и дернула ручку. Сердце пропускало удары, ног она не чувствовала, руки дрожали так, как будто по ним пускали электрические разряды. Она бегом пересекла двор, подлетая к калитке. Поворачивая замки, замерла и ее накрыли ужас, страх и паника. "А что если я просто схожу с ума? Что если это просто сон? Что если я открою дверь, а там никого? Я не вынесу этого." — Динь! Если ты не собираешься меня впускать, то я домой поехала. — Рассмеялась Света с другой стороны забора. Арбенина дернула на себя дверь и, неверящим взглядом уставилась на Сурганову. — Заяц... — Прохрипела она, все ещё боясь моргать. Боясь того, что Света просто может исчезнуть. Раствориться. Света улыбалась, пытаясь скрыть собственное волнение. Удивительно, она столько мечтала об этой встрече. Пока ехала к ней, она прокручивала в голове, как она произойдет, считала минуты до момента, когда расстояние между ними сократится настолько, что она физически почувствует звук сердцебиения любимой о свои собственные ребра. Но сейчас оказалось, что так сложно сделать этот шаг. Ноги налились свинцом и как будто вросли в землю. Арбенина неуверенно протянула дрожащую руку, неотрывно глядя в любимые глаза, и нежно сжала хрупкую ладошку. И только почувствовав в своей руке живое тепло, она осознала, что происходящее не сон. Ее любимая женщина действительно приехала. И действительно стоит сейчас перед ней. Диана рывком притянула её к себе, сгребая ее в охапку, утыкаясь носом ей в шею, вдыхая самый родной запах. — Динь, задушишь! — Звонко смеялась Света, тем не менее, даже не пытаясь ослабить объятья, наоборот, ещё сильнее прижимаясь к ней. — Светка! — Только и могла произнести Диана, по-прежнему до конца не веря в происходящее. — А мы так и будем у забора стоять? Ты меня дальше не пропустишь? Диана втащила ее на участок, ногой захлопывая дверь. Секунду она всматривалась в серые глаза напротив. Робко поднесла руку к щеке, поглаживая нежную кожу. Сердце отбивало бешенный ритм, самые желанные в мире губы, находились так близко, что невозможно было поверить, что она может их коснуться. И Диана наконец коснулась, вложив в этот поцелуй всю свою любовь и нежность. С каждой секундой тело расслаблялось, мысли покидали голову, а на место щемящей тоске и неверию в реальность происходящего, приходило желание обладать любимой женщиной немедленно. — В студию! — Произнесла свой вердикт Арбенина, отрываясь от губ скрипачки, и потянула ее за руку. — Динь! В какую студию? — Опешила, чуть не споткнувшись, Сурганова, не успев отойти от такого нежного, долгожданного, но так внезапно прервавшегося, поцелуя. — Я хочу тебя! — Безапелляционно изрекла Диана, волоча за собой хрупкую женщину. — Сумасшедшая! Я же не собираюсь никуда уезжать! Можно же подождать! — Подождать!? — Диана резко вкопалась на месте. Не ожидая столь резкой остановки, Света, движимая по инерции вперед, впечаталась в ее спину. Арбенина развернулась, не выпуская из своей руки маленькую ладонь, высекая глазами молнии и гневно играя желваками. — Подождать!? — Зловещим шепотом переспросила она. — Я за этот месяц научилась кончать от одного только звука входящего вызова. Я затрахала себя до артрита в суставах моих пальцев рук. Я порнографию вижу даже в мультиках, которые смотрят Мартемки. Жасмин — невеста Алладина, очень даже ничего, представь себе! Чего еще я должна подождать? Пока меня свяжут санитары? — Ну хоть с детьми дай поздороваться. — Не оставляла попытки Света, снисходительно улыбаясь. — Дети тебя сейчас облепят и я их не оттащу. А мне гораздо важнее и нужнее облепить тебя, чем им! — Подытожила Арбенина, развернулась и возобновила движение к студии, ругая про себя Сурганову, за потерянную минуту. — Ты совсем у меня дурная? — Смеялась Света, пытаясь быстро перебирать ногами вслед за гитаристкой. — Дай мне хотя бы душ принять. Я с дороги вообще-то. Диана, не обращая никакого внимания на Светины возражения, рывком открыла дверь в помещение, протащила ее в дверной проем, нетерпеливо подталкивая в спину, захлопнула за ними дверь, повернув замок. — Потом. Все потом. Зачем тебе душ? Где ты успела испачкаться? Раздевайся! — Глаза Арбениной светились маниакальным блеском, она приближалась к Свете, заставляя ее пятиться назад. Рывком она скинула с себя куртку, оставляя ее тут же на полу, стянула с себя футболку, и начала спускать треники вместе с трусами. Но идти и выпутываться из штанин было затруднительно. А остановиться хоть на секунду было невозможно. Света продолжала улыбаться, отступая, глядя на свою сумасшедшую любимую женщину, как вдруг ее ноги упёрлись в диван, и она медленно на него опустилась. Как раз в этот момент Арбенина окончательно запуталась в штанинах и, не удержав равновесие, практически рыбкой полетела вперёд, приземлившись прямо у ног скрипачки. — Динка! — Подскочила Света, подлетев к распластанной Арбениной. — Все в порядке, Кузнечик. — Глухо отозвалась та, пытаясь приподняться. — Это ты меня с ног сбиваешь! — Ну что же ты у меня такая бедовая? Больно? Встать сможешь? — Сурганова аккуратно ощупывала тело Дианы, пытаясь определить серьезность повреждений. Та, в свою очередь, подняла большой палец вверх, показывая всем видом, что с ней все в порядке. Оперевшись на поданную руку, Диана медленно встала и, хромая, прошла к дивану. — Заяц, видишь, я так тебя хочу, что в ногах валяться готова! Даже если бы я убилась насмерть, мой дух, поднявшись над моим телом, заставил бы тебя трахнуть меня! — Не обращая внимание на боль во всем теле, она притянула к себе Свету, пытаясь дрожащими руками избавить ее от куртки. — Дурная! Вот есть дурная! И это же уже неисправимо! — Заливаясь смехом, отозвалась Света, игриво ударяя по ее рукам, отходя назад, и сама выпутываясь из куртки. — Другой тебе не выдали, Сурганова. Когда куртка, наконец, была скинута на пол, Света подошла к сидящей на диване подруге, с улыбкой наблюдая, как расширяются ее зрачки, и зелень глаз поглощает темнота. Диана обняла ее, уткнувшись носом в живот, полной грудью вдыхая запах любимой женщины. Руки скрипачки перебирали, торчащие в разные стороны, непослушные волосы. Арбенина, закрыв глаза, тонула в нереальности происходящего. Ладони скользили по Светиным бедрам, то мягко поглаживая их, то сжимая. Она наконец была рядом, так близко, что просто не верилось, что можно чувствовать кожей ее тело, вдыхать ее запах, видеть блеск ее глаз, и такую родную, любимую улыбку, слышать ее голос. И все это не на экране телефона. Арбенина подхватила резинку Светиных штанов, и вместе с трусами потянула их вниз, одновременно, съезжая на пол и сама. Выпутав ноги из штанин, Сурганова приблизилась, мягко оттягивая за волосы Диану, запрокидывая ее голову назад. Дыхание гитаристки сбилось, она в предвкушении облизнула свои губы, не торопясь прикоснуться к Свете, наслаждаясь открывшимся перед ней видом, манящей, желанной, сочащейся плоти. Пытаясь запечатлеть в своей памяти каждый кадр, каждую секунду, каждый миллиметр долгожданного момента. Света, наблюдая свысока реакцию Дианы, любовалась ее нескрываемой похотью. Она не торопила, не смотря на желание, которое заполняло каждую клеточку ее тела, разливая по нему жар, собирающийся в одной точке, требующей разрядки. Наконец, Диана медленно коснулась языком клитора, смакуя такие долгожданные ощущения. Света, сильнее запрокидывая ее голову, подалась бедрами вперед, направляя язык ниже. Арбенина, сжав ее ягодицы, ловила ртом каждое движение скрипачки. Она, то невесомо касалась ее кончиком языка, обдавая жарким дыханием, вперемешку с собственными стонами, то проходилась им, собирая сочащийся сок, втягивала в себя губами клитор, дразня его круговыми движениями. Диане хотелось всего и сразу. Она сдерживала себя, боясь просто не справиться с накрывшим ее желанием. Тело била мелкая дрожь, руки хаотично блуждали по пояснице и ягодицам скрипачки. Ей хотелось слиться с ней воедино, стать одним целым, раствориться в этих ощущениях, утопая в глубине этой страсти. Положив голову на диван, она еще ближе притянула к себе Свету, практически полностью усадив ее на себя. Сурганова, встав на колени, ухватилась за спинку дивана, скользила по губам любимой, не контролируя срывающиеся стоны. —Войди в меня! Прошу тебя, родная. — Прохрипела Света. Арбенина руками раздвинула складочки, и очертила языком вход, собирая тягучую влагу, смешивая ее со своей слюной, сглатывая этот коктейль, не желая упустить и капли. Погружая его глубже, она жадно проводила по гладким стенкам внутри, выходила, скользила по всей промежности и вновь ныряла внутрь. Света сжимала ее затылок, пытаясь насаживаться сильнее, показывая, что ей мало этой сладкой пытки, желая чувствовать Диану внутри себя больше. Арбенина опять сместилась на клитор, продолжая терзать Свету, то касаясь его открыто, то уходя в сторону, притупляя ощущения. Спустив руку по бедру, она провела пальцами по открытому входу, увлажняя их, и вошла, погружась на полную длину. Света вздрогнула, издав сладостный стон. Движения руки были резкими, каждый раз, доходя до самой глубины, она задерживалась на секунду, проворачивала пальцы, и медленно выходила, чтобы опять резким толчком загнать их обратно. Света, двигалась в такт движению ее руки, пытаясь принять ее пальцы в себя еще глубже. — Еще! — Выкрикнула Света, срывающимся голосом. Диана добавила третий палец, взвинчивая темп руки и языка, продолжая брать ее с двух сторон. Хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось. Хотелось, вобрать в себя любимую женщину, чувствовать, как она плавится в ее руках. Слышать, как с ее губ слетают громкие стоны. Видеть, как она стекает по ее пальцам. Осознавать, что это все принадлежит только ей. Колени Светы задрожали, она с силой стиснула волосы Дианы, упираясь лбом в спинку дивана, и реальность перестала существовать, вознося ее в космос. Арбенина, легкими поцелуями касалась кожи любимой, на внутренней поверхности, все еще слегка подрагивающих бедер, успокаивающе поглаживая их руками. Света, не успев до конца восстановить дыхание, опустила руки, подхватывая Диану подмышки, и потянула ее вверх, давая понять, что хочет, чтобы она легла на диван. Задрав свою футболку, обнажая грудь, Сурганова, впечаталась в губы гитаристки глубоким поцелуем, прижимаясь к ней всем телом. Раздвинув своим коленом ее ноги, она коснулась ее, провела теплой ладонью, чувствуя ее желание, и вошла, поймав своими губами ее стон. Прервав поцелуй, она с жадностью наблюдала, как мечется в ее объятьях Диана, с каждым толчком ее руки, приближаясь к оргазму. Наконец ее тело задрожало, Света сжала ее сильнее, контролируя собой все ее движения, и когда Арбенина расслабилась в ее руках, она медленно провела пальцами по любимым губам, оставляя на них ее же влагу, и тут же жадно собрала ее своим языком. — Какая ты вкусная! — Прошептала Сурганова. Диана притянула к себе скрипачку, заключая ее в объятья: — Хорошо! — Блаженно протянула она. Лежа на маленьком диване, снайперши наслаждались долгожданной близостью, улыбались, каждая своим мыслям, казалось, что вот так можно провести вечность. — Динь. Надо вставать. Там у тебя дети одни, вообще-то. — Напомнила Света, перебирая в своей руке пальцы любимой. — Они взрослые. — Отмахнулась Арбенина. — Разберутся. Холодильник есть. Интернет есть. Пусть грызут бутерброды и гранит науки. Что еще надо? Света укоризненно покачала головой, все же выпутываясь из объятий. — Кузнечик! Это слишком мало за все мои мучения! — Протестующе заныла Диана, наблюдая, как Сурганова натягивает на себя штаны. — Прекращай страдать, Динь. — Хмыкнула Света, кидая в ее сторону, разбросанную по полу одежду. — Не одна ты через это прошла, между прочим. — Мне все равно хуже было! — Продолжала бубнить Арбенина, нехотя одеваясь. — Сравнила! Видеть на экране меня голую и тебя! Очевидно, кто из нас больше страдал. И вообще ты из меня параноика сделала. Я теперь рефлекторно, после оргазма, жду трепанации моей головы. — Тебе вопрос задать? — Подняла бровь Сурганова, довольно улыбаясь. — Нет, спасибо. Достаточно. — Замотала головой Диана, вставая на ноги. Тут же она вскрикнула, сгибая ногу в колене. — Динь, сядь. Дай посмотрю ногу. — Обеспокоенно нахмурилась Света, подходя ближе. — Все в порядке. Просто... — Диана не придумала, что "просто", а Сурганова, мягко, но настойчиво, подтолнула ее обратно на диван. — Ай! — Вскрикнула Арбенина. — Что ты "айкаешь"? Я еще даже не касалась тебя! — Я заранее. Все хорошо уже. Ничего не болит. Все пройдет. — Испуганно тараторила Диана. Света, не обращая внимание на ее причитания, ощупывала колено. И удовлетворенно кивнув, вынесла свой вердикт: — У тебя ушиб, горе ты мое. Пойдем, надо лед приложить. Диана, страдальчески сложила брови домиком, опираясь на руку Сургановой, приняла вертикальное положение. — Я пострадала из-за любви. Мне не нужен лед, меня надо пожалеть, поцеловать, приласкать... — Ты пострадала от своей дурной головы, родная. — Перебила ее Света, расплываясь в довольной улыбке. — Тебе лед и к ней прикладывать надо. Ну и еще в одно место не мешало бы. — Не поможет! — Довольно протянула Арбенина. — Пробовала? — Усмехнулась Света, издевательски приподнимая бровь. — Смейся, Сурганова. То что сейчас было, это тренировка. Настройка аппаратуры и звука, так сказать. Ночью тебя ждет полномасштабное выступление. И вообще, с сегодняшнего дня, у меня начинается эротический тур, по всем твоим эрогенным зонам. Посмотрим куда ты потом себе будешь лед прикладывать. Зайдя в дом, Диана скинула с себя кроссовки, отшвырнула в сторону куртку и принялась любоваться Светой, по-прежнему не до конца веря, что происходящее не сон. Сурганова медленно выпуталась из верхней одежды, аккуратно расправляя ее на вешалке, села на корточки, медленно развязывая шнурки на ботинках. "Такая ты занудная. Такая правильная. Все, как в детстве учили. Все неторопясь. Любимая моя, родная. Трогательная такая. Засунуть бы тебя к себе за пазуху, прижать сильно-сильно и таскать так всю жизнь. Чтобы только моя. Чтобы никуда от меня." — Динь, ты что зависла? — Нахмурилась Света, глядя на подругу. — Любуюсь. — Улыбнулась Диана. — Не налюбовалась за этот месяц? — Рассмеялась Света. Диана отрицательно мотнула головой, притягивая к себе скрипачку: — Никогда не налюбуюсь. Совершенством нельзя насытиться. — О! Да Вы стали чересчур сентиментальны, Диана Сергеевна. — Я такая дура, Свет. Я так мало говорила тебе того, что должна была говорить. И так много несла всякой хуйни. Но теперь все будет по-другому. Я не хочу ничего разрушить. Не буду психовать. Теперь я буду... — Не я... — закончила за нее Света, перебивая. Она нежно прижалась к ней, поцеловала ее в висок, мягко проведя своей теплой ладонью по позвоночнику. — Будь собой, родная. Ворчи, как ты любишь, когда недовольна. Злись, когда тебя что-то бесит. Только не молчи больше. И я не буду. У нас не будет второй самоизоляции. Диана повернула голову, поймав своими губами губы любимой, с каждой секундой углубляя поцелуй. — И запомни. Никуда ты от меня не денешься. — Прошептала Света, прерывая поцелуй, когда воздуха перестало хватать, смещаясь на мочку уха. — Сурганова, — прохрипела гитаристка. — Если ты сейчас не остановишься, то я положу тебя прям здесь. Хочешь увидеть мелюзгу — вынь свой язык из моего уха. Света отстранилась, звонко рассмеявшись, показывая всем видом, что готова держать себя в руках. — Ребзя! У нас гости! — Прогорланила Диана, не без сожаления отходя в сторону. С верхнего этажа послышался топот, два маленьких вихря слетели вниз по лестнице и, увидев кто их посетил, с визгами и воплями понеслись к Свете, чуть не сбив ее с ног. — Осторожнее! — Испугалась Диана, но махнула рукой и, прихрамывая, направилась в кухню, вдруг осознав, что и дети, и Света, заслужили эту радость. Давно заслужили. Им тоже надо наверстывать. Спустя несколько минут троица появилась. Дети по-прежнему висели на руках скрипачки, наперебой что-то вереща. Арбенина, выражая на своем лице всю скорбь и трагизм, сидела на стуле, приложив к колену пакет со льдом. — Ты с мамой, я со Светой! — Кричала Марта. — Я со Светой, ты с мамой! Ты в прошлый раз с ней была, так не честно! Света, скажи ей, что ты со мной в команде! — Пытался возразить сестре Артем. — Спорить не о чем. Ваша мама выбывает из-за травмы. Поэтому в нашем футболе она может быть только болельщиком. Сейчас мы окажем ей первую помощь, а потом втроем погоняем мяч. Так всех устроит? Мартемки закивали в знак согласия, уселись на стулья, продолжая спорить между собой, не обращая никакого внимания, на травму родительницы. Да и в принципе не интересуясь, каким образом она была получена. Света подошла к страдающей Диане, удивленно глядя на нее. — Динечка! Да ты и правда совсем большая стала? Сама занялась коленом? Не пришлось догонять тебя по всему дому со льдом? — Перестань язвить, Сурганова. Я стараюсь, вообще-то. Нет бы меня похвалить. И пожалеть. — Обиженного засопела Диана. Света подхватила кухонное полотенце и забрала из рук пакет со льдом. — Я жалею тебя, родная. И хвалю. Я для этого и приехала, чтобы жалеть и хвалить тебя. — Сурганова опустилась на корточки, завернула пакет в полотенце, нежно коснулась губами ушибленного места, быстро и незаметно для детей, проведя по нему языком и водрузила лед обратно. — А можно мне вон то лечение выписать? С губами? И я не только колено ушибла! Я вся ушибленная! — Нервно заелозила на стуле Диана. — Оно эффективно только в спальне. И только после того, как уснут дети. — Подмигнула Света, посылая Диане воздушный поцелуй. — Ребзя! Быстро играйте в свой футбол! Ужин и спать! Света вообще-то с дороги. Света устала! Свете нужен сон и покой! — Отчеканила Диана, отбрасывая лед в сторону, подрываясь со стула. Диана сидела на лавочке, облокотившись на колени, соединив в замок пальцы, подперев подбородок, завороженно глядя на происходящее. Света с детьми, смеясь, гоняли мяч, между ними носился радостный Гриня, всем видом показывая, что такая игра ему по душе. Периодически их футбол превращался в кучу-малу, где сложно было разобрать где чьи руки, ноги, лапы. Диана, хмурясь, вздрагивала, но звонкий смех троицы и лай четвертого, успокаивал. Все было хорошо. "Все так, как должно быть... " — Привыкала к такой простой мысли Арбенина. Если бы ее спросили, что для нее счастье, она бы просто описала эту картину. Смеющиеся дети и любимая женщина. Именно вместе. Она столько лет и сил потратила на то, чтобы запретить себе даже мечтать об этом. Она так боялась дать себе шанс быть счастливой. Боялась жить иллюзиями. И сейчас, сорвав маски со всех своих страхов, она вдруг поняла, что пытаясь защитить себя от боли, она просто выкинула из своей жизни несколько лет счастья. И не только из своей. Этого счастья была лишена и Света, и дети. И возможно даже Гриня. Арбенина с силой втянула воздух, откидываясь на спинку. Злость на саму себя начала подниматься неконтролируемой волной. "Как можно было быть такой дурой, чтобы проебать все это?" — Пронеслось в ее голове. Жалость к себе и филигранное умение страдать. Все чем она виртуозно овладела в своей жизни. Она никогда не допускала никакого самоанализа. Ведь это должно было означать, что ты готова не только обвинять, но и видеть свои ошибки тоже. А какой смысл рассматривать свои ошибки, если все равно ты не способна их исправить? Как можно исправить то, что уже давно случилось так, как случилось? Света весь месяц пыталась анализировать поведение Дианы, понять для себя мотив ее поступков. А мотив всегда был один. Возможно ли так любить и бояться потерять человека, чтобы намеренно его отталкивать? Ответ для Дианы был очевиден. Сейчас, сидя на этой лавочке и, утопая в безграничном счастье, Арбенина вдруг осознала, что не понимает за что ее могла любить Сурганова? Оставался лишь один ответ. Света любит ее вопреки. И тут же, подталкивая друг друга, потянулась вереница вопросов. А насколько осознает это Света? А сколько у Светы этого "вопреки" в запасе? И что будет, если Света вдруг тоже задумается о том, что "вопреки" — это конечно хорошо, но все-таки, "за что-то" — лучше? "Не паникуй, дура! — приказала сама себе Диана. – Надо нормально ей сказать, что тебя беспокоит. Она только недавно просила тебя не молчать. Блин. Сказать вот так? Страшно. Может позвонить ей по видеосвязи? Ага! Позвони! Вот тут-то она точно решит, что тебя не только любить не за что, а вообще лучше держаться от тебя подальше. Ох, Светуля моя! За что тебя небеса наградили мной?" За своими тяжкими думами, Диана не сразу обратила внимание, что игра давно закончилась. Дети, по просьбе Светы, побежали в дом, в то время как сама она, наблюдая за Арбениной, подошла к лавочке, подозрительно прищуриваясь. — Не хочешь ничего сказать? — Спросила Света, присаживаясь рядом, глядя в закатное небо. — Я не знаю, что сказать. — Пожала плечами Диана, с интересом разглядывая пальцы рук. — Не знаю, поймешь ли ты. — Ну, ты меня вряд ли чем-то уже сможешь шокировать. — Улыбнулась Сурганова, по-прежнему не глядя на Диану. Арбенина вздохнула, неуверенно поелозила на лавке и тихо произнесла: —Этот месяц. Эти разговоры. Я не знаю, как себя вести. Не понимаю, как принять это все. Вроде бы это ты. Моя. Родная, любимая. Но... — Динь. Не заставляй меня чувствовать себя виноватой. Вся эта игра предполагалась для того, чтобы стать ближе. Я не хочу, чтобы по факту, получилось наоборот. Я — это по-прежнему я. И точка. — Не в этом проблема. — Диана повернула голову на Свету, наблюдая, как красиво садится солнце, очерчивая своими лучами, профиль любимой. — Я не знаю, кто теперь я. И вроде ничего не поменялось. Я, как любила тебя, так и продолжаю любить. Но я боюсь теперь, что ты ждешь от меня чего-то, на что я вряд ли способна. Света, подвинувшись ближе, положила голову на плечо Диане, просовывая свою ладонь, между ее ладоней. — Ты у меня балда, Динька. Я жду от тебя только одного. Любви. А все остальное мне неважно. Никогда не было важно. Ведь дело не в том, сколько мы в жизни наломали дров. И обязательно еще наломаем. Важно, что все в жизни можно исправить. Эта игра, должна была показать нам, что мы не просто так все эти годы любили, бросали, падали, поднимались, расходились и возвращались. И мы не просто так сидим сейчас на этой лавочке и держимся за руки. — Почему ты приехала, Свет. — Спросила Диана, сжимая крепче хрупкие пальцы скрипачки. — Тебя что-то не устраивает? — Хмыкнула Сурганова. — Нет. Нет конечно. То есть да. Не путай меня! Все меня устраивает. Я весь этот день боюсь, что я открою глаза и это все окажется сном. Но я действительно не понимаю, почему сейчас. Не раньше. Не позже. Ведь ты вполне справлялась. И игра эта опять же. Я думала ты захочешь узнать еще больше. Света не спешила с ответом, она освободила свою руку из рук Дианы, и обвила ее талию, еще теснее прижавшись к ней. Повозившись головой на ее плече, она, наконец, нашла удобное положение и, уткнувшись носом в ее шею, тихо произнесла: — Я приехала, чтобы сказать тебе спасибо, родная. За все. За то, что переступила через себя, не убежала, не спряталась, не струсила, а вместе со мной прожила всю нашу жизнь заново. Упрямилась, срывалась, психовала, но шла дальше. Ведь для тебя это действительно подвиг. Во время нашей игры я задала тебе вопрос, на что ты готова ради меня? Вопрос очень глупый, на самом деле. Потому что без действий, это просто полемика. Но я вдруг поняла, что то, что ты сделала за этот месяц, это и есть ответ на этот вопрос. Ты не сорвалась. И не приехала, хотя в любой момент могла это сделать, тем самым завершить нашу игру. Но впервые в жизни, ты поставила на первое место не тело, а душу. Впервые в жизни, ты, как бы не было сложно, готова была идти дальше, забивая вглубь свои желания. А я, мне кажется, впервые в жизни поменялась с тобой местами. Мне вдруг стало плевать, сколько тайн еще мне могут открыться. В самой главной тайне мне стало все ясно и понятно. Всю нашу жизнь нас притягивала друг к другу именно невозможнось быть врозь. Так зачем мучать себя, если можно быть рядом? А если я захочу узнать что-то еще, я просто спрошу тебя об этом. Так обычно делают нормальные люди. — А мы с тобой нормальные люди? — Усмехнулась Арбенина. — Нет конечно! — улыбнулась Света. — Но пусть это будет нашей тайной. Диана, повернула голову, зарываясь носом в растрепанную макушку, касаясь ее губами. Ей стало настолько спокойно. Ее любимая женщина рядом, обнимает ее. Потому что любит. И видимо все же за что-то... — За что ты меня любишь? — Вдруг сорвалось с губ гитаристки. Она, затаив дыхание, считала секунды, а время, как назло, как будто остановилось. — Всю жизнь я задавала себе этот вопрос. И не поверишь, но я находила и доводы, и объяснения. А сейчас понимаю, что все это глупо. Я просто люблю тебя. Без объяснений. Безапеляционно. Мне не нужны причины, чтобы знать, что только рядом с тобой я чувствую, что живу. Наверное так? Я люблю тебя за то, что ты и есть моя жизнь. Диана еще крепче обняла Свету, блаженно сощурив глаза. Могла бы, еще и замурлыкала. Спокойствие. Вот что разливалось сейчас по каждой клеточке ее тела. Как долго они шли к этому спокойствию? И, конечно, каждая из них понимала, каким бы не был сложным этот путь, по нему стоило идти. Ведь не было бы это спокойствие сейчас так ценно, если бы их путь был хоть чуточку другим. — Динь, — робко позвала Света, прерывая их негу, — я понимаю, что ты уникальный человек, который может питаться энергией солнца, но как быть более земным? Что ты уставилась на меня? Ты нам с детьми ужин обещала, вообще-то. Арбенина, засунув голову в холодильник, вертела костлявым задом, оглашая предполагаемое меню: — Кузнечик, я могу сделать салат и пожарить мясо. — Отлично. А я могу не мешать твоим кулинарным порывам. Пойду, наконец, в душ схожу. Когда Света вернулась на кухню, дети уже сидели за столом, а Диана заканчивала приготовление ужина. — Светуль, я тебе еще чай сделала. Зелёный. С кучей каких-то трав. Дрянь жуткая. Все, как ты любишь, тебе понравится. — Спасибо. Ты невероятно добра. — Рассмеялась Сурганова. Весь ужин они беззаботно болтали обо всем подряд. Мартемки, перебивая друг друга, придумывали чем они завтра будут развлекать Свету. Диана, смеясь, пыталась охладить их пыл, пресекая на корню те идеи, которые приведут к разрушению дома. Света наслаждалась этим вечером, по крупицам впитывая в себя такое непривычное и долгожданное слово "семья". Вечер близился к завершению. Дети начинали зевать, но все равно, пытались сопротивляться, когда Света и Диана отправили их спать. Им всем было слишком хорошо вместе. И, казалось, что каждый из них до конца боится принять то, что так может быть всегда. — Кто-то помнит, что его задание на сегодня, любить меня всю ночь? — Приподняла бровь Света, ныряя под одеяло. Диана сглотнула, нервно роясь в ящике с бельем, пытаясь откопать свою пижаму. Махнув на это дело рукой, она, подпрыгивая на одной ноге, доскакала до двери. — Сурганова! У тебя есть пять минут, чтобы сбежать. Когда я вернусь из душа, тебе не будет спасения. Но если ты сбежишь, я тебя из под земли достану, и тебе все равно не будет спасения. Делай свой осознанный выбор. — Пригрозила пальцем Арбенина, захлопывая дверь спальни. Вернувшись из душа, она захлебнулась волной негодования. Её любимая, хрупкая, долгожданная, желанная женщина тихо и мирно спала, свернувшись калачиком. "Ты должна любить меня всю ночь. Ты помнишь мое задание? " — Передразнила Арбенина, тихо пристраиваясь рядом. — Спи, родная. — Прошептала она, заботливо поправляя ей одеяло. — Набирайся сил, а я их потом выкачаю. Все равно тебе не будет спасения. Диана закрыла глаза, размышляя о странных поворотах судьбы. Еще вчера, засыпая под утро в одиночестве, она и мечтать не могла о том, что уже сегодня будет обнимать свою любимую женщину. Еще месяц назад, она не думала, что простые объятья могут быть желаннее секса. Что простой разговор, может приносить спокойствие. Диана была уверена, как только снимут все ограничения и они увидятся, ей будет плевать, сколько бессонных ночей они проведут, пока не наверстают упущенное время. А, сейчас, глядя на Свету, так спокойно и естественно спящую на соседней подушке, она вдруг поняла, что это ценнее всего. У них все еще будет. И секс. И бессонные ночи. Все впереди. "Какой же кайф понимать, что спустя столько лет, все лучшее только впереди!" — Последнее, что подумала Арбенина, проваливаясь в сон. Диана почувствовала, как по животу вверх скользнула теплая Светина ладонь, поднявшись к груди, не сильно сжала ее, проведя большим пальцем по соску. — Светик? — Сонно и удивлённо прошептала она. — Светик. — Подтвердила Сурганова, покрывая шею дорожкой поцелуев, двигаясь к мочке. — А ты кого ждала? — Проникая в ухо языком, и сильнее сжимая грудь, спросила скрипачка. Диана шумно выдохнула, сжав бедра. Тело моментально среагировало на такие неожиданные ласки, даже толком не выведя сознание из сна. Света продолжила свой путь из нежных поцелуев обратно вниз по шее, запустив волну мурашек, заставив Арбенину непроизвольно поднять плечо. Мягко перевернув Диану на спину, Сурганова сместила поцелуи на линию подбородка, очерчивая ее языком. Арбенина приоткрыла глаза и попыталась привыкнуть к темноте, быстро моргая, как вдруг язык скрипачки достиг ее губ и заставил издать уже более откровенный стон. — Тише, родная. Я хочу тебя, но рядом дети, контролируй себя, пожалуйста. — Прошептала Света, проникая в нее глубоким поцелуем. Диана оставила попытки вглядеться в темноту, опять закрывая глаза. Она растворялась в ощущениях страсти и нежности. Одна рука скрипачки гладила ее живот и грудь, вторая, обхватив затылок, ещё сильнее притягивала ее к себе для поцелуя. Хотя сильнее было невозможно. Язык властно сплетался с языком Дианы, лишая ее дыхания, унося из этой реальности. Арбенина подняла вмиг потяжелевшие руки, и повела их от поясницы вверх по спине, сомкнув на Светином затылке. Поцелуй был настолько неистовый и, казалось, длится вечность. В одном этом поцелуе было все. Вся любовь, вся страсть, вся нежность. Он лишал чувств, но тут же возрождал из пепла. Все сказанные и несказанные слова, вся тоска друг по другу за этот месяц, и не только. За все годы разлуки. Все было вложено в нем. Света перевернулась на спину, увлекая за собой Диану. Подождав, когда та удобнее устроится на ней сверху, она скользнула руками по ее животу, приподнимая грудь и, сжимая набухшие соски пальцами. Диана, прикусив губу, прогнулась в спине, откидываясь назад. Не глядя, на ощупь, она рукой провела по внутренней поверхности бедра, коснувшись разгоряченной плоти скрипачки. Света, забыв, что сама же просила контролировать себя, издала тихий стон, шире раздвигая ноги, для большего удобства и, просовывая свою ладонь между своим животом и сидящей сверху Арбениной. Диана утопала пальцами в влаге и желании Светы, чувствуя, как легко она скользит по собственному соку, оставляя его на руке и животе скрипачки. Сурганова теряла голову, разглядывая обнаженное тело подруги в свете луны, ее откинутую назад голову, напряжённые вены на тонкой шее, грудь, вздымающуюся в такт глубокому дыханию и движениям. Она слегка согнула колени и призывно приподняла свои бедра вверх, одновременно входя двумя пальцами в Диану. Гитаристка, старательно сдержав очередной стон, повторила тоже самое, чувствуя как ее пальцы сжали упругие стенки. Арбенина ускорила темп, насаживаясь на пальцы Сургановой в такт собственных пальцев внутри нее. Света почувствовала, как задрожал низ живота Дианы и согнула ладонь так, чтобы запястьем усилить давление на клитор. Гитаристка, зажимая собственной ладонью свой рот, взвинтила темп до невероятного и, одновременно с собственным оргазмом, почувствовала пульсацию внутри скрипачки. Обесиленно упав на кровать, она прижалась к Свете, прошептав ей на ухо: — Я разрешаю тебе так бессовестно засыпать, как сегодня, при условии, что ты всегда будешь так просыпаться. — А я все думала, что мне в жизни не хватает? Чтобы Диана Сергеевна мне дала распоряжения, когда засыпать и как просыпаться! — Ну так радуйся! Теперь тебе всего хватает! — Проворчала Арбенина, сплетаясь с ней руками и ногами. За пределами этой комнаты все было неизменно. Наступал рассвет. Весна цвела, набирая обороты. Но весь их мир, пройдя за этот месяц огромный путь длиною в жизнь, замкнулся в этих объятиях, даря наконец двум женщинам веру в то, что все в их жизни начинается с чистого листа...