Мой ненавистный любимый

— Мам, пап, я дома. Со мной друг, мы заниматься будем, — Карма скинул обувь и закинул руку Асано на плечи. — Акабанэ! Больно же! — Гакуши шикнул и аккуратно снял обувь. — Не шумите сильно, — откуда-то из далека донёсся еле разборчивый голос.  — Не будем! — Акабанэ громко крикнул ответ и повёл Асано на лестницу, ведущую на второй этаж, — или постараемся не шуметь. На его лице заиграла непонятная улыбка. Такая у него была, когда он впервые встретил Коро-сенсея и нанёс ему первый вред. — Почему у тебя комната на втором этаже? — блондин облокотился о стену и схватился за живот.  — Знаешь, что я понял? Я ни разу не приводил никого к себе домой. Однажды Нагиса был, но я его не водил к себе в комнату. Но не в эту, — парень с янтарными глазами терпеливо дождался, пока, «его друг» зайдёт в комнату, и закрыл на защёлку дверь, — а ещё я понял, что некрасиво не слушать хозяина дома, верно, Асано? Тебя же учили правилам этикета? Я прав? — Да, учили. Но вот похоже ты их совсем не знаешь, — Гакуши позволил себе небольшую дерзость и начал осматривать комнату. Кровать, трюмо с тройным зеркалом, шкаф-купе и окно с плотными шторами. Кровать была посажена высоко, так что можно было подумать, что там что-то спрятано. — Только давай вот без самоуправства. Руки убери, иначе я сделаю это за тебя, — Карма толкнул парня на кровать и уселся сверху, поставив колени по обе стороны обладателя сиреневых глаз. — Я всё ещё не верю, что ты можешь сделать нечто подобное, — Асано по своей воле лёг на кровать и раскинул руки в стороны, — дай мне хотя-бы разрядку, и мы покончим на этом. — Ха-а? Ты так и не понял? Я тебя умным считал, а ты тупее Терасаки. Даже он понял бы уже, что происходит, — момент потерян не был, и Гакуши оказался прижат к кровати в странной комнате, дома странного Кармы Акабанэ. — Если меня будут унижать, то пусть хотя-бы с целью и каким-то результатом, — сын директора школы юзнул пятой точкой из стороны в сторону. — А ты похоже со мной поиграть решил? — Карма вернулся в сидячее положение и, неведомо как, придвинул блондина к стене, возвращаясь в положение, в котором они были с минут 10 назад. И снова руки над головой. Удивительно, но в этот раз он даже не брыкается и не пытается вырваться. — Конечно. Лицемер. Всегда думаешь только о себе, а на других смотришь так, будто бы они полное дно. — И кто мне это говорит? — Карма толкнул ногой и поднял подбородок Асано, заставив смотреть себе в глаза, — и это я-то смотрю на других свысока? — Я сейчас слегка не могу говорить, — с покрасневшими щеками (Автор писал это при родителях) Гакуши еле мог удерживать свой голос от непристойных звуков, что так и просились наружу. — А я хочу тебя слышать. Ну-же, не создавай проблем, открой рот, — Акабанэ насильно затолкнул палец тому в рот, — не кусайся! И вот, он наконец-то услышал столь желанные стоны с уст блондина. Ещё пока тихие, но такие невинные. Не завестись для Кармы было невозможно. — Руки на стену и не опускать, пока я не разрешу, — красноволосый перевернул Гакуши на живот и по-собачьи поставил у стены, — мы просто чуток сменим позу. Тебе должно понравиться. — Акабанэ, ты — полная мразь, — Асано попытался выпрямиться и, на свой страх и риск, убрал руки со стены. Кажется, на этом моменте, у Акабанэ сорвался спусковой крючок. — Мне не нравиться этот галстук у тебя на шее, — парень почти молниеносно связал руки блондина и резко дёрнул вверх. Побои дали о себе знать, и раны на плечах вспыхнули новой болью, — больно? — Отпусти меня, Акабанэ! — златоволосый оказался прижат лицом к стене. Чужое тело, которое сейчас явно превосходило его по силам, вжало грудную клетку в матрас, а зад наоборот, остался наверху, — что?.. Асано уже сорвался на крик, но рот оказался зажат. — Ну зачем так громко? Я понимаю, что тут почти идеальная звукоизоляция, но мне же слышно, — Карма начал толкаться тазом вперёд, трясь через одежду, — я хочу слышать не твои крики, а стоны. Мне нравиться. Он осторожно убрал руку и замер. — Разве у меня есть выбор? — Асано перевёл глаза на Акабанэ. В них стояли слёзы. — Нет, выбора у тебя нет. Кроме согласия я не принимаю ничего. И не надо плакать, я не сделаю тебе больно, — янтарные глаза внимательно следил за парнем. — Тогда развяжи мне руки, — в глазах блондина промелькнула небольшая злоба. — А разве я обещал, что больно не будет? — он нагло хохотнул и дёрнул ворот рубашки Асано, срывая пуговицы. Парни лежали на кровати. Карма обнимал со спины Асано, тихо шепчущего проклены и негодования в сторону красноволосого. — Не волнуйся, Гакуши. В следующий раз будет не так больно, и постепенно тебе вообще начнёт это нравиться, — Акабанэ сильнее прижал к себе парня. — Какой ещё следующий раз?! — блондин толкнул того ногой, — и не называй меня по имени. — Развернись ко мне, — Карма лизнул ему затылок. — Не делай так! — фиолетовые глазёна сверкнули тихой злобой. Но эта злоба мнгновенно пропала, когда Карма поцеловал его. И отстраниться не дал, пока сам того не захотел. Асано залился краской. — Ты что сделал, идиот?! — в сторону ученика «Е» класса полетели упрёки. — А что не так? Мы только что трахнулись, а тебя смущает только то, что я тебя поцеловал? — Карма облизал губы. — Тварь, ненавижу тебя! — Я тоже тебя люблю, Асано.