Король Альбиона

Быть слугой принца Артура неимоверно тяжело. - Почисти, - надменно говорит он, сбрасывая плащ. – Доспехи отдам позже. Принеси воды. Мерлин, отдуваясь и то и дело останавливаясь с тяжёлыми вёдрами кипятка через несколько ступенек, клянёт венценосного выродка. Вот если бы можно было воспользоваться магией… Но – нельзя, иначе ему конец. Хотя иногда, вымотавшись за день от порой совершенно противоречивых поручений Артура, Мерлину кажется, что уж лучше смерть, чем ещё хотя бы день в услужении этого мучителя. Примерно раз в месяц с наследником Камелота нет никакого сладу: и то ему не так, и это, и Мерлин проявляет чудеса акробатики, уворачиваясь от пущенных по его душу тяжёлых предметов. - Тупой слуга, - стонет Артур утром, как всегда укутанный по самые уши одеялом. – Я же говорил, что ненавижу сыр. И принеси ещё шоколадного пудинга. - Вчера-то любил, - замечает Мерлин. - Вчера… - кряхтит Артур настолько жалобно, что Мерлин почти проникается к непонятным ему страданиям: ей-богу, ещё вчера всё было нормально, но это «почти» проходит, когда Артур рявкает: - Где мой пудинг, ты, самый бестолковый слуга в Камелоте? Как всегда, свою вежливую просьбу принц подкрепляет броском кухонной утвари с подноса для завтрака. - Зверь рыкающий, да и только, - вздыхает Мерлин, пересказывая Гаюсу события утра. - Ты уж подобрее с ним, - неожиданно советует Гаюс, и Мерлин замечает на его губах улыбку. - Подобрее?! С ним? Гаюс, о чём ты говоришь? Но лекарь лишь фыркает и просит отнести принцу пузырёк с лекарством и согреть кирпичей для постели. - Задохлик, - Артур хлопает Мерлина латной рукавицей по плечу, гордый тем, что в очередной раз одолел на турнире всех рыцарей. - Зато ты толстый, - не остаётся в долгу Мерлин, сгибаясь под тяжестью меча и щита, брошенного ему принцем. - Яааа?! Голубые глаза Артура полыхают яростью и Мерлину, с грохотом кинувшему оружие принцу под ноги, остаётся лишь спастись бегством. - Я толстый? Я? Гиневра, я толстый? – бушует за стенами палатки Артур, Гиневра что-то успокаивающе воркует, а Мерлин переводит дух, сидя в канаве. И совершенно не понимает, какая муха укусила принца.