На рассвете

Яркие лучи разрезают тёмное небо. Огненный шар показывается из-за горизонта. В воздухе ещё витает влага ночного тумана, а деревья покрыты сумраком. Первая птичья трель разносится по всему лесу. Всплески ледяной воды бурной горной реки вторят её мелодии. Время ночной охоты давно прошло, а подъёма ещё не наступило. Облачные глубины погружены в сладкие объятия Морфея. Треск ветки и тихий «бульк» камешка скатившегося в воду пологому бережку. Журчание маленького водопадика. Молодой заклинатель зачерпывает немного воды в ладони. Чёткое отражение видно на утекающей сквозь пальцы ледяной жидкости. За спиной раздаётся ненавязчивая струнная мелодия. Безумно прекрасная и завораживающая, но сочащаяся столь сильным одиночеством. Руки невольно опускаются, к горлу подкатывает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Парень не до конца осознаёт что происходит пока щёку не обжигает солёная капля. Он быстро утирает лицо рукавом. Холодные струи воды из речушки окончательно возвращают его сознание. Юноша поднимается и судорожно оглядывается по сторонам, прекрасно зная, что все заклинатели ещё спят и не могли заметить этого резкого проявления давно запертых на стальной замок чувств. Но ведь кто-то находился в лесу. И своей игрой он смог задеть Цзинь Лина. Послушник ордена Цзинь Мен явно настроен разузнать, кто же всё-таки нарушил покой, пустив рябь по вечно гладкой поверхности его души. И вновь приняв обычный высокомерный вид, он тихими, но уверенными шагами устремляется на звук. Поплутав в деревьях и кустах несколько минут, заклинатель краем глаза замечает что-то необычное. Это белое пятно. Он инстинктивно укрывается за ближайшим деревом. Взору аккуратно выглянувшего юноши предстаёт молодой человек в белых траурных одеждах, свойственных ордену Гу Су. Длинные пряди чёрных волос аккуратно спадают на плечи. На коленях лежит Гуцинь. Длинные тонкие пальцы ловко перебирают струны. Мелодия всё так же одинока, а на лице отражается глубокая печаль. И серые глаза. Они точно магниты — манят к себе своей загадочной грустью. Это Сы Чжуй. Любому другому парень тот час бы высказал всё в лицо, но перед этим учеником Гу Су он терял контроль, ноги становились ватными, руки не желали слушаться, а лицо покрывал яркий румянец. Цзинь Лин точно заворожённый сделал шаг вперёд, но когда осознал, было уже поздно. Ветка хрустнула и мелодия Гуциня оборвалась. Юноша явно не ожидал кого-то увидеть. Он поднял взгляд на нарушителя своего спокойствия и с нескрываемым удивлением произнёс: — А-Лин? В душе ученик Цзинь Мена уже сотню раз покраснел до кончиков ушей, но в действительности старался оставаться высокомерным. — Я говорил не называть меня так, — сказал юноша скрестив руки на груди, — И вообще, чего ты тут разбренчался? Сероглазый отложил Гуцинь. — Простите, молодой господин Цзинь, — вежливо произнёс Сы Чжуй и нежно улыбнулся. Эта улыбка сожгла и развеяла по ветру прах всех жалких попыток Цзинь Лина совладать с собой. Его лицо покрылось румянцем и он тихо произнёс — Сыграй ещё. Ученик Гу Су удивился такой просьбе, но взял Гуцинь и стал наигрывать ещё одну прекрасную, но пронизанную горечью одиночества мелодию, предусмотрительно сдвинувшись — освобождая место для шатена. Тот опустился на плед рядом с Сы Чжуем и пару минут просто сидел любуясь им и наслаждаясь мелодией, хотя такая сильная атмосфера одиночества его сильно задевала. — Сы Чжуй. — М? — Гуцинь опять стих. — Тебе правда так одиноко? — Одиноко? — брюнет и сам не осознавал, какие чувства он вкладывает в свои мелодии, — Наверное. На несколько минут воцарилась полная тишина, лишь уже проснувшиеся птицы всё громче и разнообразнее щебетали, да изредка хрустели ветками пробегающие мимо кролики. А потом сероглазый оказался в неуверенных, но очень тёплых объятиях. Цзинь Лин уткнулся в его грудь, он дрожал, но отпускать был точно не намерен. Сы Чжуй нежно ответил на объятия юноши и аккуратно, точно боясь сломать провёл по его щеке…