Второе дыхание

Глава 4 Прошло три месяца. Химён приноровился к жизни в деревне. Он научился охотиться, пасти скот, возделывать землю. Парень научился всему что надо, чтобы выжить. Ён до сих пор не снял бинты лица, хотя Хеджин говорила, что уже можно. Скорее всего, парень хотел увидеть себя после операции, что бы уже навсегда войти в новую жизнь, лишь шрамы на шее, которые змейкой спускаются вниз, разветвляясь по спине в причудливый рисунок и доходя до поясницы, будут напоминать ему, что всего три месяца назад у него была другая жизнь, которую он потерял. Сури как то раз назвала его Фениксом, потому что он словно мистическая птица, которая умирает и возрождается вновь, получив второе дыхание. Ёну нравилась жизнь в деревне. С утра работа, после обеда охота, а вечером посидели у костра в кругу теперь уже семьи. Для Мина остров казался раем на земле. Красота Чеджу ослепляла. Этой был экзотический рай, где сосновые рощи и заросли, увитые дикими лианами и плющом. Где Мандариновые сады, и раскинутые на обширных территориях плантации пальм и зеленого чая, потухшие кратеры и пастбища с лошадьми, которых Химён просто обожал, удивительное побережье и великолепные песчаные пляжи, подводный мир, до которого рукой подать, и чистейший океан. Он жил вместе с этим островом, и остров жил вместе с ним. Люди тепло встретили нового поселенца в своей деревне, они узнали о его трагедии и всеми силами поддержали его, даже отметили 100 дней после начала новой жизни Сонмина. Парень смеялся, когда ему на выбор представили три предмета, как это делали младенцам. Монета – будет богатым, нитка – долголетие, а карандаш – будет умным (обычай людей острова Чеджу). Химён, улыбаясь, выбрал их все. В городе Согвипхо Ён был всего несколько раз, они вместе с Ёнми ездили за покупками и одеждой на предстоящую зиму. Он не потряс парня, и ему вообще казалось, что это не город, а больная опухоль на коже острова. В тот день он услышал песню, которая засела в его голове и никак не хотела оттуда выходить, тогда он напел ее Ёнми, и она, удивившись его вокальным данным, сказала, что песня называется «Sorry Sorry», а исполняет ее Super Junior. Теперь у Мина появилось новое увлечение, он пел, везде и постоянно, он сочинял песни, когда пас лошадей, подбирал в голове рифмы, когда охотился, он открыл новую дверь в своей жизни, которая вела к музыке. Однажды, проходя мимо маленького полигона, Ён увидел своих ровесников, которые дрались между собой с помощью длинной палки. Шаг. Поворот. Размах. Шаг. Удар. Четче. Сконцентрироваться. Сильнее. Резче. Шаг. Шаг. Стойка. Выброс. Удар. Стойка. Какие-то обрывки, всплывающие и быстро ускользающие картинки. Голова разболелась. - Эй, забинтованный! – позвал Мина парень, который только что победил оппонента. – Не хочешь попробовать? Химён удивленно посмотрел на него и пожал плечами, собственно, почему бы и нет? Он схватил одной рукой брошенный ему посох. Железная хватка. Сонмин сам удивился, чётко пойманной палке. Она уверенно лежала у него в руке, будто провела там всю жизнь, Ён догадался сразу. Это навык из его прошлой жизни, и ему захотелось узнать насколько способен он в обращении с этим оружием. Начался бой. Сонмин смотрел на противника и подумал: «Он не плох, но все еще новичок, я уложу его движениями пяти темпов». Откуда такие мысли? Почему Ён знал о существовании темпов? Он и сам не понимал, но был точно уверен, что это правильно. Противник напал первым. Как и ожидал Мин, парень использовал движение третьим темпом – атака. Он выпал вперед намереваясь ударить тычком шеста вперед. Слишком медленно, Химён блокировал первым темпом, универсальной защитой, когда шест стоит вертикально перед собой. Конец шеста противника соскользнул с гладкой поверхности дерева шеста Мина. «Больше ты не сможешь атаковать», - подумал Ён и сделал резкий выпад вперед, нанося точный диагональный удар справа сверху вниз. Удар пришелся по шее. Конец. Бой выигран. Мин был в шоке. Нет не так. Он был в очень большом шоке. Прям шок в шоке. «И это все?», - спросил сам себя парень, отдавая другому парню в руки посох. А потом развернулся и пошёл домой, там его ждала семья. В тоже время. Сеул. Тукки пробирался сквозь пелену дыма, разгоряченные мужские и женские тела. Приторный запах витал в воздухе, по ушам стучала зажигательная музыка, все присутствующие находились на грани неземного наслаждения и земного бытия. Что забыл здесь лидер группы? В этом второсортном клубе, где даже стены пропитаны запахом секса и похоти. А точнее кого забыл здесь он? Итук нашел свою цель в конце помещения, в зоне для VIP- гостей. Он сидел в кресле, подперев голову одной рукой, а второй доводил до блаженства парнишку, который сидел у него на коленке и терся своим пахом об ногу мужчины, при этом сладко постанывая. Итук подошел и вопросительно взглянул на парня. - В чем дело Кюхен? Какого черта ты здесь забыл? Парень повернул голову, и взглянул на «мамочку» СуДжу неясными глазами. - Хён, привет, не хочешь присоединиться? – спросил Кю, ущипнув в этот момент мальчишку за сосок, который незамедлительно снова застонал. - Спасибо, но я, пожалуй, откажусь и тебе советую с этим завязывать, собирайся, мы уходим. Эвил-макнэ лишь усмехнулся: - Правильно, тебе здесь не место Итук, беги быстрее к Еноту под бок, он согреет тебя, а меня согреет сегодня этот малыш. И с этим словами рука Кюхена проскользнула под кожаные штаны паренька, вводя палец туда, где позже будет уже его член, но это будет немного позже. Мальчишка взвизгнул от удовольствия, вцепившись одной рукой в спинку кресла и выгибаясь в спине. - Кю, ты же понимаешь, что так нельзя, - вздохнул лидер. Но голос макнэ, заставил Итука вздрогнуть. - В этом мире можно все. Оставь меня в покое, я собираюсь удовлетворить мои физиологические потребности, в отличие от тебя и других членов группы, мне сделать это не с кем. Последние слова больно резанули по ушам. Сейчас в группе образовались на любовной основе четыре пары. Это событие слишком сильно на всех повлияло, повлиял и сам макнэ, глядя на него, все остальные задумались, что пока не поздно, пока есть выбор, надо сделать правильный и открыть свои чувства. Итук знал, почему Кюхен так себя ведет, об этом знали все. За последние три месяца, он так и не смог пережить уход Сонмина, когда все уже отпустили его, не отпускал его лишь макнэ, он и не собирался его отпускать, делая больно не только себе, но и окружающим. Парень не разрешал трогать вещи Мина, пусть он и не говорил слово «нельзя», но его взгляд делал это за него. В комнате он жил один, хотя нет, не так, он жил вместе с воспоминаниями. Кюхен все так же играл в компьютерные игры, и на работе он выкладывался по полной, но все остальное время прожигал вот на такие места, как этот клуб. Работа, игры, секс, выпивка. Работа, игры, секс, выпивка. И так по замкнутому кругу, который никто не мог разорвать, как бы ни старался. - Уходи, - попросил макнэ, и лидер его послушался, он не мог до него достучаться, уже никто не мог. Он делал так всегда. Вот уже три месяца. Почти каждый день. Трахал податливое тело, резко насаживая парня на себя, тот стонал и от боли, и от наслаждения, ведь все просто, он под кайфом, значит можно не беспокоиться о том, понравиться ему или нет, хотя Кюхен никогда об этом не беспокоился, он просто брал. Быстро. Сильно. Жестоко. Рванные глубокие толчки, громкие стоны партнера, собственная разрядка, все это помогало забыться, желания тела подавляли желания сердца. И Кю знал, что так будет продолжаться, пока тело не выдохнется окончательно, а сердце, избавившееся от давления, не разорвется. Никогда не было ласк во время секса, только легкое заблуждение в самом начале, это его принцип. Для удовлетворения животного внутри не нужны никакие ласки, не нужно было ничего кроме острого оргазма. Он делал так всегда. Он будет так делать. Эй, и это твой выбор Кю? Ты сам знаешь, насколько ты жалок, и ты упиваешься своей жалостью к себе. Парень, жалость - это всего лишь имитация любви (с). Люби по-настоящему.