Обрати на меня внимание

Прошло уже больше двух лет, после того, как я порвал с самой популярной девушкой в школе. И с этих пор мы ни разу нормально так и не поговорили. То я был занят на репетициях со своей группой, то она она была со своими новыми лучшими подругами. Она так забавно нервничала, когда у неё спросили где она научилась играть на гитаре: Сансет, нервно улыбаясь и почесывая затылок, начинала забавно жестикулировать руками, случайно сбросив какой-то кубок, принадлежавшей Рейнбоу Дэш, и, тяжело сглотнув, наконец ответила: — Да я сама научилась. Было скучно, и вот я решила почему бы не заняться чем-нибудь. Сказать, что я был оскорблён — ничего не сказать. Я был очень сильно оскорблён такой ложью. Неужели она забыла про то, как мы собирались у меня дома, как я купил ей её первую гитару, — которой она, кстати, пользуется и по сей день, — как я учил её аккордам с помощью карточек, которые мы сами с ней рисовали, потому что просто так она запомнить не могла? Я до сих пор помню её глупую детскую улыбку, когда спустя полгода мучений, у неё получилось сыграть её первую мелодию. Я помню, как она покупала наклейки с радугой и клеила их на мою и свою гитары, говоря о том, что она обидится, если я их отклею. Я их, конечно, отклеил, но они всё ещё лежат в моей тумбочке вместе с новой упаковкой. Я хотел их подарить ей за неделю до расставания, но она вечно где-то пропадала, поэтому я так и не успел вручить их. Думал, может, подарить ей после победы над сиренами, но сразу же отогнал эту мысль. Это было бы странно, если учесть, что нас не то, что друзьями, нас знакомыми назвать сложно. Я старался с ней поговорить, я так сильно желал наладить с ней хотя бы дружеские отношения, но всё безрезультатно. Единственный раз, когда мы нормально с ней говорили, был в Лагере Эверфри. Ну как нормально: я снова притворился, что убиваюсь по той Принцесске, чтобы никто, а уж тем более она, не догадались, что я убиваюсь по своей незаменимой принцессе. В тот момент мне было так комфортно рядом с ней; словно я вновь вернулся в те времена, когда мы были вместе и доверяли друг другу всё. Ну уж я точно доверял. Она мне честно сказала, что пора уже забыть и отпустить, что она не вернётся, на что я лишь грустно улыбнулся. «Мне не нужна ни она, ни её возвращение, мне нужна ты, Сансет, всегда была нужна.» — Эти мысли крутились у меня в голове на протяжении всего разговора, но так и остались неозвученными. Я отшутился, сообщая ей о том, что она не смягчает удар. Но я солгал. Второй раз в своей жизни я солгал ей, — первый раз был, когда под влиянием сирен сказал, что она та девчонка, которую я ненавижу. Я солгал ей, потому что, когда я снова увидел её искреннюю и добрую улыбку, я почувствовал давно потерянное тепло. Боже, я так давно не чувствовал его. И она единственная, кто заставляет чувствовать меня. Это и смягчило удар. Её улыбка. Именно этот эпизод моей жизни, поспособствовал тому, чтобы чуть позже подойти к ней и предложить свою дружбу. Она врезалась в меня, — прямо как в первую нашу встречу, — и почти сразу же отскочила, неловко улыбаясь. Я улыбнулся ей в ответ, спросив, что она делала за дверью. Она сказала про серёжку, подняв какой-то камень. Я и не думал, что она держит меня не то, что за дурака, а за конченного дебила, который впридачу ещё глухой и слепой. Я прекрасно знал Сансет, я мог прочитать её как открытую книгу, — этим я точно превосходил её новых подружек, которые уж точно так не умели, — я отлично знал её повадки, поведение и эмоции. И прямо сейчас с огромной уверенностью, я могу сказать, что она взволнована чем-то и то, что она лжёт. Без всяких намёков, я ей в лицо сказал о том, что я знаю её, настоящую её, и что её ложь здесь не прокатит. Она сразу же созналась, говоря мне о том, что это всё ради подруги, а я тепло улыбнулся от осознания того, что моя Сансет вернулась. Та самая Сансет Шиммер, которая покорила меня своей добротой, искренним желанием помочь другим и этой неловкой улыбкой. От этих мыслей я сам непроизвольно улыбнулся. — Ты изменилась, Сансет, — я знал, что это неправда. Она никогда не менялась, она всегда была такой, лишь скрывала это, использовала свою злобу как средство защиты от окружающего мира. — Ты стала добрее. Она неловко провела рукой по своим шикарным рыжим волосам, тихо поблагодарив. Как только я собрался с мыслями и решил озвучить свою предложение, она лишь похлопала меня по плечу. Звучит отлично. — Всё, что она сказала в тот момент. Ей абсолютно всё равно на меня и мои чувства к ней. (Даже если она не знает о них.) После этого я даже не пытался с ней поговорить. Я старался избегать все места, где мы могли пересечься, — кроме школы, её никто не отменял, к сожалению. Как только я замечал её рыжую макушку в толпе, я старался сразу же скрыться, чтобы не наткнуться на неё, и не получить ещё чуточку унижения. До зимы я успешно игнорировал её и почти не встречался с ней. Хотя было б что игнорировать, да и вообще кто ещё кого игнорировал. За это время я выработал чёткий план действий: в какое время мне идти на учёбу, чтобы не встретить её или по каким коридорам лучше ходить, чтобы не пересечься. Звучит глупо, но у меня получилось. До того дня. Как я понял, Сансет решила помочь Пинки Пай с какой-то выпечкой, — название, которой я уже успешно успел забыть, — но путь до дома Рарити был взят в осаду снежными войнами. Я, признаться честно, не хотел принимать участие в этих детских играх, но Дёрпи — мастер уговоров. Я до сих пор не могу понять как это случилось, ведь мы даже не общались. Мы даже не знакомые. Но когда я услышал, как она позвала меня к ней на помощь, я всё бросил и примчался к ней, словно верный пёс, несмотря на то, что я был в другой части снежного города. Это выглядело так, будто мы всё это время общались и были лучшими друзьями. Я был не против. Я решил сказать ей о том, как восхищаюсь ей, тем, что она делает, но она лишь заткнула меня, словно какая-то тупая игра в снежки была важнее меня и моих чувств. Звучит эгоистично, но я хотел, чтобы она хоть раз выслушала меня, а не бежала к своим новым подружками. Меня выбили первым снежком, я хотел отшутиться, но точно, как я мог забыть, ей было плевать. Это было последней каплей, и я решил, что больше даже пытаться не буду. Я решил поставить жирную точку в попытках наладить отношения с Сансет Шиммер. Зачем мне пытаться что-то делать ради неё, когда она относится ко мне как к слизняку, которого можно в любой момент растоптать? После ненавистной мной физкультуры, — зачем она мне вообще нужна? Я музыкант, а не спортсмен! — я подошёл к автомату с напитками. Пока я ждал, когда старый автомат сбросит колу, я услышал звонкий смех. Смех, который я не перепутую ни с каким другим. Я нахмурил брови и самодовольно улыбнулся, эти девчонки даже понятия не имеют, что Сансет смеётся наигранно. Я слышал её искренний смех, и она уж точно смеётся не так. Глупые, глупые девчонки! Я, как можно быстрее, забрал банку с напитком и удалился из школьного коридора. Я направился в то место, где всё началось. Я встал перед уродливой статуей лошади, — почему её не снесут? Она ужасна. — и начал осматривать. Не знаю почему и зачем, но почти каждый день я прихожу и просто стою как дурак и смотрю на неё. Некоторые ученики уже даже косо смотрят. Не знаю, но это место так и притягивает к себе. Позади меня снова послышались знакомые голоса и, увидев её, я посмотрел ей прямо в глаза и тепло улыбнулся. Она сделала вид, что не заметила и отвернулась, начав вновь смеяться с совершенно несмешной шутки Эпплджек. Злость и обида полностью овладели мной. Как... как она могла? Тупая дура! «Ну да, зачем тебе обращать внимание на обычного человека, когда ты вся такая крутая и магическая, — я недовольно хмыкаю и сжимаю руки в кулаки, со всей силой пиная какую-то банку у себя под ногами, — когда ты такая... такая Сансет Шиммер! Действительно, чёрт возьми!» Я почувствовал как горячие слёзы начали неприятно обижать щёки, но ей плевать. Абсолютно плевать. Всегда было. Не знаю, кто тянул меня за язык, когда я согласился исполнить собственную песню на международной женский день. Изначально эту песню я написал для Сансет, когда мы ещё встречались, но повода исполнить её не было. Да и вообще, я попросту не успел. Повод бы нашёлся, я уверен. У меня ушла вся ночь на корректировку песни, чтобы текст выглядел как обращение ко всем девушкам, а не к той самой. В день выступления я волновался как никогда. Мои руки тряслись, а голос предательски дрожал. Каждые две секунды я поправлял рукава и воротник своей рубашки, ведь я должен выглядеть идеально. Выходя на сцену, я сразу бросил свой взгляд на неё: она даже не смотрела на сцену, не то, что на меня, и полностью уткнулась в свой мобильник. Я старался петь уверенно, не поддаваясь чувствам. Получалось, конечно, так себе. «Обрати на меня внимание» — это была моя единственная мысль, пока я пялился почти всё выступление прямо на неё. Она сосредоточенно смотрела в телефон, словно она здесь одна и никого здесь нет, а меня и подавно не существует. Послышался громкий хлопок. Произошел взрыв. Скажу честно, — я терпеть не могу МикроЧипа. Кто, чёрт возьми, разрешил ему приносить или изобретать своих опасных роботов в школе? Школа не для этого создана! Во время взрыва, первая моя мысль была о Сансет. Я прекрасно знал, что она мега-крутая-волшебная-всесильная-непобедимая пони, но и в это же время она и обычное живое существо и могла сильно пострадать! Я бросился со сцены на рожон к долбанной железяке, но меня опередили. Сансет со своей командой уже во всю боролись с ним на заднем дворе в школе, при этом сломав половину стены школьного зала, а я еле поспевал за ними. Вот бы мне тоже крылья, ну или хотя бы суперскорость. Выбежав из спортивного зала, первое, что бросилось мне в глаза — лежащая Сансет без своих способностей. Меня охватила паника. Глазами я начал искать кулон, который оказался под виновником происшествия. Я, даже думая о собственной безопасности, сразу же кинулся за кулоном, ловко и не зная как, проскользнув под железякой. Удача сегодня точно на моей стороне, но всё же пару ссадин осталось. Рэйнбоу Дэш, заметив меня, подхватила за плечо и подвела к Сансет, а я в свою очередь протянул ей магическую безделушку, кое-как улыбаясь. Сансет Шиммер криво ответила тем же, неловко или нехотя, — я так и не понял, — и взяла свой кулон, вновь превратившись в героиню. Улыбка сразу же исчезла с моего лица, и я грустно вздохнул. На что я вообще надеялся? Несмотря на её безразличие, я всё же позвал своих друзей, и мы, спрятавшись за стадионом, начали кидать рандомные вещи в робота. Помощь, конечно, такая себе, но хоть какая-то. Когда бой был окончен, я со всех ног бежал к Сансет; хотел спросить всё ли у неё в порядке и не ранена ли она? Как только я подбежал к ней максимально близко, ниоткуда взялась ФотоФиниш. Она радостно закричала, что это будет потрясающее фото для школьной газеты. Я раздражительно закатил глаза: снова мне мешают просто взять и поговорить с чёртовой Сансет Шиммер! Да что ж такое?! ФотоФиниш начала командовать, как и кто должен стать и, о боги, она заставила меня вместе с Сансет сесть на робота. Я слегка растерялся, а Сансет, легонько ударив меня локтем в плечо, улыбнулась, подозвав, чтобы я сел рядом с ней. Удобно усевшись, я почувствовал, как Сансет Шиммер облокотилась мне на плечо, довольно ухмыляясь. Я украдкой наблюдал за ней. После того, как ФотоФиниш наконец объявила конец фотосессии, Сансет повернулась ко мне и, грустно улыбаясь, почти шёпотом произнесла: — Прости меня. Прости за всё, Флэш. Я растерялся. Я так долго ждал этих слов, — да и вообще любых, главное, чтоб они были от неё, — а сейчас совершенно не знал, как реагировать и что говорить. Я промолчал в ответ. А она встала и также молча ушла. Я снова всё испортил.

Я так сильно боялся её игр манипуляций, что не заметил, как стал главной марионеткой.