Отворяя двери надежды

Просто так возникли мысли, взлетели высоко, разбились об асфальт, Ветер подхватил и не жалея сил остатки впечатлений унес, не спросил. Просто так волной воспоминаний унесет меня, не желая знать признаний В тихом городе, в тихом омуте, где капканами раскинуты чужие похоти.

Борт самолета. 14.00. Настоящее время, 2020 год. – Простите меня, моя госпожа, но я рад, что Вы приняли именно такое решение, – низкий мужской голос вывел женщину из раздумий и разглядываний пейзажа из иллюминатора. Земля и небо из самолета казались единым целым, а видеть, как небеса окутывает мягкое одеяло из облаков, было потрясающе. Кажется, что вот-вот, именно сейчас, в эту минуту, в круглое небольшое окошко постучит ангел, улыбнется, а потом и вовсе протянет руку, зовя за собой в райские сады.       В тех книгах, что в свое время читала Жанна, говорилось о рае – как о месте, где нет никаких проблем, все плохое из жизни уходит, оно просто забывается, оставляя внутри лишь легкость и полное умиротворение. – Тебе не за что извиняться, после всего, что было, ты нашел в себе силы поддержать меня, – пухлые губы моментально стали тонкими, словно шелковая нить, – но я не чувствую себя легче, потому что я ушла украдкой, как крыса с тонущего корабля, и почему-то осознание пришло только здесь, в самолете, в эконом классе, среди множества простых людей.       Марко судорожно выдохнул, положив руку на тонкую изящную ладонь своей госпожи, своей некогда могущественной Железной Девы. Мужчине не нравилось, когда она корила себя, когда называла себя «крысой» или просила прощение за то, что оставила святой пост, положа себя на алтарь семейной жизни, если это, конечно, можно было назвать семейной жизнью.       Со стороны Марко видел это как хорошо поставленный спектакль, где мужчина и женщина заключили брак с целью непонятной выгоды. Ему было неясно, зачем все это вообще нужно? С Жанны нечего было взять, за душой у бедной француженки не было ничего, кроме маленького домика в Динане, на севере Франции. Место достаточно живописное, хорошо посещается туристами, но…Тао никогда не проявлял интерес к туристическому бизнесу, но и, само собой, Марко отметал искреннюю любовь главы клана к Жанне. Возможно от ревности, этот факт исключать никак нельзя. – Может из всей ситуации был другой выход, Марко? Может, не стоило судорожно покупать билеты домой и уходить, не собирая вещи? – женщина отвлеклась от разглядываний картин в окне, чтобы посмотреть на самого преданного человека в своей жизни, который заметно постарел за все эти годы, но прежней любви к ней не растерял, – я ведь оставила даже своих детей. Я ужасная мать. Но и лучшей для них не стала бы никогда, ибо в них течет кровь клана Тао. Они оба похожи на них, такие же холодные и полны властолюбия.       Марко лишь сильнее сжал руку бывшей госпожи Тао, чтобы передать ей всю свое спокойствие и уверенность. Складывалось такое впечатление, что, действительно, свой след в разладе семьи оставил он. – Моя госпожа, Ваша жизнь не должна быть похожа на Ад. Вы, с вашей чистой благоговейной душой, достойны лучшего, а Тао собственноручно построил склеп, – каждое слово блондина было пропитано ненавистью к шаману, который однажды посягнул на руку, сердце и честь луноликой Железной Девы. – Ты красиво говоришь, время покажет, кто прав, кто неправ и кто виноват во всем, что происходит.       Миловидная стюардесса, с наигранной дежурной улыбкой, вышла на борт самолета, оповещая о том, что самолет идет на посадку, и скоро они увидят красоты севера Франции.       Душа Жанны в момент сжалась в комок и раненной птицей забилась в груди, она почувствовала приближение места, где когда-то была обычной девчонкой с необычными способностями, место, где нет ее родных, но остались хорошие знакомые и друг семьи, который в миру своей честности не посягнул на владения Жанны и бережно следил за маленьким семейным гнездом.       Самолет медленно садился, скользя шасси по площадке. И вот, пару мгновений и все пассажиры пошли на выход, в том числе миссис Тао с Марко.       Хотелось бы отметить, что женщина очень сильно отвыкла от такой толкучки, от того, что все наступают друг друга, задевают плечом и постоянно ругаются. Это стало безумно диким, ведь обычно все путешествия осуществлялись на личном самолете семьи Тао, с комфортом. – Неужели я дома и я свободна, – Жанна подняла вишневые глаза на небо и ощутила запах Франции, запах до боли знакомый и такой родной. Правда, из родного здесь оказались не только небо с запахом. – Мадам, я рад Вас видеть, – женщина тут же дернулась и прикрыла рот ладошкой, на которой все еще красовалось обручальное кольцо из белого золота. Перед ней стоял красивый молодой человек, который некогда был опьянен учением девы и ее девственно-чистой красотой.       Стоял он.       Лайсерг Дител.       Только вовсе не тот мальчишка, чьи изумрудные глаза сияли чистотой и верностью, это был серьезный мужчина, сменивший свой клетчатый плащ на классическое черное пальто, которое лишь подчеркивали его чрезмерно аристократичные черты лица. – Лайсерг? Но, что, почему…я не понимаю, – она действительно не находила слов, чтобы описать свои чувства. Жанна ведь не собиралась воссоздавать X-Laws, хотелось просто пока уйти от своей замогильной жизни с Тао и его детьми. Да, вы не ослышались, Жанна считала Мину и Мена только его детьми, ведь только он страстно желал иметь наследников клана и своей корпорации.       Марко же сиял, словно лампочка в сто ватт, Жанна, Лайс – не хватает еще всех остальных, чтобы они снова приступили к бравому делу, пока мужчина не приступил к нему самостоятельно, опьяненный Железной Девой он был готов мир положить к ее ногам. – Я не мог проигнорировать сообщение Марко о том, что Вы решили уйти от Рена и вернуться к действительно любящим людям, – на лице Дитела играла такая искренняя улыбка, что женщине вдруг резко захотелось улыбнуться в ответ, но какие-то опасения все равно заиграли в ее груди. Все было слишком странно – Марко сиял, Лайс здесь. Не попала ли она в какую-то ловушку, идя на поводу у собственного Я? Ведь сейчас Рен вряд ли побежит спасать ее, после того, что та сделала и наговорила. Нет, нет, нет. Лучше умереть, чем снова встретиться с ним. – Я заказал машину, она уже ждет. Идемте, Вы наверняка устали от перелета, – на стоянке стоял темно-синий автомобиль, который через полчаса привезет Жанну в прошлую жизнь, и она увидит себя другой, той, что была до Рена.       Удивительно, но ведь ее жизнь неосознанно разделилась на до и после.       Жанна настолько погрузилась в свои мысли, что даже не помнила как села в машину, как Марко постоянно придерживал ее за ручку, и как Лайсерг постоянно бросал на нее заинтересованные взгляды. Любопытство было скрыть трудно, все же рядом с ним сидела госпожа Тао, женщина, которая покорила сердце его друга – Тао Рена и, судя по всему, женщина, разбившая его на осколки. Дителу пока не было понятно - рад он или нет. Все произошло слишком быстро, он улетел из Англии, оставив свою драгоценную Скарлетт, и даже не написал ей письмо или хотя бы смс.       В этом они оказались с Жанной похожи, оба сбежали навстречу своему прошлому, забывая о настоящем. Верный ли это шаг, покажет лишь время.       Пейзаж за окном достаточно быстро менялся, старинные дома во французском стиле были залиты солнцем, отчего создавалось впечатление, что они покрыты золотом. Народа было достаточно много, сейчас лето - самый сезон для туристов, только здесь не такой муравейник как в Токио, она уже даже отвыкла слышать красивую французскую речь, которая лилась, словно красивая лирическая мелодия.       За пятнадцать лет Жанна слишком привыкла к японскому своего мужа, а он к ее японскому с сильным французским акцентом, который не пропал даже за столько времени. Придется привыкать к другой речи.       Вроде бы такие мелочи, но как все стремительно переворачивается с ног на голову.       Хорошо, что хоть она не одна.       Невольно Жанна вспомнила первое время жизни со своим мужем, когда они оба думали, что это сильная и крепкая любовь.

Флешбек Жанны. 2005 год.

– Рен, прекрати, нас же могут увидеть, – Жанна кое-как выбралась из объятий Тао, который, как обычно, подкрадывался сзади и крепко обнимал жену за талию, утыкаясь носом в ее кудрявые серебристые волосы. Это было его личным наркотиком, от которого так трудно отказаться. – Ты не можешь дождаться окончания церемонии? Тогда я тебе сильно сочувствую, – красивая девушка развернулась к своему мужу, который улыбался словно довольный кот, разглядывая ее с неподдельным восхищением. Только она первая, кто вызывала в нем подобные эмоции, он и подумать не мог, что эта чокнутая девчонка станет его личным сортом героина. – Нет, не могу. Мне уже надоело все это, гостям весело и ладно, а мы можем и уйти, тем более у нас есть очень объективная причина, – от Тао очень трудно отделаться, поэтому он рывком притянул Жанну к тебе, скользя рукой по спинке, и тут же вовлекая в чувственный поцелуй, на который он способен лишь тогда, когда чувства бьют через край.       Разве можно сопротивляться? Рен целовался великолепно, а его руки обжигали даже сквозь ткань платья. В одно мгновение в маленькой комнатке стало очень жарко, так как страсть с любовью воспылали между двумя молодыми людьми.       Ловкие пальцы Рена потянули за веревочку корсета, и послышался легкий треск, что означало полную капитуляцию Железной Девы Жанны и рождение Жанны Тао, супруги главы могущественного клана. – Рен, я люблю тебя, – тихо шепнула девушка, когда белоснежное платье полетело вниз, оставляя юное тело в тонком кружевном белье, приобретенное специально для первой брачной ночи.       Тао вжал девушку в холодную стену, прижимаясь к ней вплотную, чтобы Жанна чувствовала, как сильно бьется его сердце. Он неистово, с жадностью целовал губы супруги, будто это был последний раз, и они вот-вот расстанутся, Рен просто не мог насладиться моментом, хотелось целовать, пока не закончится воздух.       Рука наследника уверенно скользила вверх по бедру, обжигая бледную холодную кожу Жанны, легла на ягодицы и сочно сжала одну из них, Жанна всхлипнула, и казалось начала уже терять сознание. Совсем невинная ласка, а она уже начинает сходить с ума, чувствуя слишком сильное возбуждение к человеку, которого, казалось, безумно любила. Когда его рука скользнула между разведенных ног, она глухо застонала, тут же сильно краснея. Ничего подобного в своей жизни девушка еще не испытывала, Рен был первым, кто заставлял влажнеть ее белье, кто касался ее, вызывая неподдельные эмоции.       Жанна чувствовала его горячее, опаляющее кожу дыхание, прикосновение его чувственных губ к груди, соскам. Все это сводило с ума, было невыносимо, и одновременно безумно хорошо. А еще его запах…и это далеко не парфюм, сама кожа Тао пахла медовым тортом, может и не совсем правильное сравнение, но Жанна ощущала это именно так.       Как один человек, так будоражит кровь? Это была какая-то химия.       Она даже не заметила, как оказалась лежащей на небольшом диванчике, прижатая крепким телом Тао Рена. Ого, он даже успел снять рубашку, и теперь Жанна может лицезреть прокачанное тело, с выраженными мускулами. Все-таки Тао был слажен, как бог, хотелось трогать и трогать. Эти косые мышцы пресса, венки на животе, которые спускались к паху…Жанна была готова получить оргазм лишь от одного разглядывания тела Тао. Звук расстегивающейся ширинки и девушка затаила дыхание.       Легкая боль и Жанну едва ли не выгибает дугой. Он был так нежен, обращаясь с ней, как с фарфоровой куклой. В один миг они слились воедино, мир существовал только для них двоих, мир, который они построили сами. – Я люблю тебя, моя луноликая госпожа Тао…</i>

Конец флешбек.

– Счастье длилось так недолго, – Тао невольно произнесла фразу из своих мыслей, отчего двое мужчине сразу перевели на нее свои взгляды. Но она помотала головой и улыбнулась, мол, все в порядке.       В душе Жанна ликовала, ее затворничество кончилось, началась совершенно новая жизнь.       Луноликая госпожа официально умерла.

Настоящее время. Клиника. Токио. 2020 год, 14.00.

      Стены больницы всегда давили, иногда они оказывали очень сильное пагубное действие на людей, что сидели за дверьми реанимации. Ведь, когда человек находится в совершенно бессознательном состоянии, он не понимает, насколько может быть страшна ситуация.       Тами в сотый раз приложила руки к холодному стеклу, которое было окном в реанимацию, где под большим количеством лекарств и трубок лежал самый дорогой человек в ее жизни – Рю. Она никогда бы не подумала, что увидит своего мужа в таком истерзанном состоянии.       В отличие от Жанны она довольствовалась тем, что есть, и единственным счастьем в жизни для нее является супруг и домашний очаг. Насколько же разные у людей представления о счастье… – Я чувствую, что он жив, и он слышит нас, – прошептала одними губами Тамао, двум своим бессменным духам, которые кружили возле нее, боясь оставить одну в состоянии полной апатии и страха.       На самом деле Рю не слышал, он не слышал ничего, кроме гудения медицинской аппаратуры и бесконечного топота медсестер в клинике. Не слышал, до одного момента.       Рю казалось, что он идет по туннелю тартар, на какой-то совершенно чужой непонятный голос. Даже трудно было разобрать женский или мужской, он просто шел, без страха и сожаления. Его жизнь будто бы осталась в прошлом, Тамао осталась в прошлом. Шаман шел по темному туннелю обновленным человеком, без прошлого, у которого впереди совсем новое иное будущее. – Поздравляю с Днем Рождения, Рюносуке Умемэя, – этот голос прозвучал вдруг так резко, что шаман подскочил и провалился в какую-то внезапно образовавшуюся черную дыру, проснувшись в месте, где сильно пахло медикаментами, а в глаза бьет сильный свет от лампы. – Госпожа Кхэйно, он очнулся, очнулся! – подскочила светловолосая, которая постоянно дежурила возле Рю. Мэй была практиканткой, и ее посадили следить за состоянием практически безнадежного пациента.       Боль во всем теле заставила длинноволосого шамана скорчить лицо от боли, только боль оказалось не такой долгой, как обычно бывает. Рука шамана сдернула с лица кислородную маску, а потом и все трубки, что были подсоединены к нему. Чувство жуткой тошноты накрыла Рю, хотелось заткнуть нос и не чувствовать этого отвратного запаха. – Твою мать, где..я, – он хотел приподняться на подушке, но не получилось, так как от долгого времяпрепровождения в одной позе все тело затекло и единственное, что он мог делать это шевелить руками и своим чрезмерно длинным языком.       Крик практикантки Мэй слышала вся больница, наверное, она чрезмерно эмоциональная для медсестры, нужно будет потом провести с ней инструктаж.       В кабинете Кейко сидела, положив голову на руки, и пыталась прийти себя после произошедшего вчера, голова жутко гудела, нервы на пределе, а тут еще этот визг. Как же хочется поубивать всех к чертовой матери.       Звонкий голос практикантки вывел ее из полукоматозного состояния, пришлось поднять свою тушку из мягкого кресла и пойти на зов. – В больнице кричать можно только пациентам, Мэй! – женщина быстро встала с кресла и открыла дверь своего кабинета, ловя перепуганный взгляд молоденькой блондиночки.       Неужели, Кейко настолько грозная? Видимо, да. Скорее всего, такой вид ей придавала аккуратно прилизанная прическа, спрятанная под чепчик, практически полное отсутствие макияжа и брови, сурово сдвинутые на переносице. Честно говоря, они сдвинулись еще вчера и никак не вернутся на свое прежнее законное место. – Мадам, тот мужчина…он очнулся, и на нем нет ран! – девушка говорила тише, но не менее взбудоражено, – разве такое может быть? Только вчера он был в страшном состоянии.       Выслушав отчет практикантки, Кейко быстрыми, уверенными шагами направилась в сторону реанимационного отделения, она вообще никогда не медлила, во врачебной практике медлить нельзя, тем более она шла к человеку, с появлением которого в ее жизни начались поразительные странности.       На пути туда ее встретила та самая розоволосая женщина, видимо, жена пациента, и сразу же начала кидаться ей на шею, с теми же криками, что и Мэй. Да что за день такой, почему у всех кругом столько эмоций?! – Успокойтесь, присядьте. Как только все будет понятно, я сообщу Вам. – Кейко кое-как отлепила от себя Тами и скрылась за дверью реанимации, правда, Тамао не стала ожидать, пока доктор огласит свой вердикт, и прошмыгнула к Рю вместе с доктором. И естественно сразу бросилась к своему внезапно очнувшемуся супругу, едва не запрыгивая на кровать. Ее совсем не смутил тот факт, что все медицинские аппараты были содраны, а сам шаман застыл с очень злым и мерзким выражением лица.       А вот реакцию Кхэйно даже трудно описать. Она врач и рассуждает согласно полученным знаниям, поэтому то, что она увидела, повергло женщину в шок. На мужчине не оказалось ни одной раны, лишь легкие царапинки, будто его кошка поцарапала. – Этого не может быть. Это невозможно. Пожалуйста, уберите супругу, я должна осмотреть пациента, немедленно, – приказала двум медсестрам, которые принялись уговаривать и оттаскивать счастливую Тами. Правда радость ее была недолгой. Ведь Рю сам начал отталкивать ее. – Кто это женщина?! Уберите немедленно, – Умемэя с ужасом наблюдал за тем, как на него налетело нечто плачущее и розовое, пуская на него свои слюни и сопли. - Фу, какая отвратительная мерзость. - новому Рю не нравились нюни и такие, как Тамао, слишком много воплей она издает.       Тами замерла на месте, так как собственный муж просто-напросто не узнал ее, да и назвал мерзостью. Кончи и Пончи обалдели не меньше. Благодаря этому ступору медсестры увели ее от кровати, давая доктору возможность осмотреть пациента, который снова смотрел на нее глазами полными ненависти и одновременно какого-то ненормального влечения. – Зачем вы вытащили все самостоятельно? Так можно навредить себе, – Кхейно старалась не смотреть в его глаза, а изучала открытые участки эпидермиса, которые заживали едва ли не на глазах. Что это вообще такое?! Он же не ящерица, в конце концов. – А ты ничего такая, что делаешь сегодня вечером? – шаман вел себя так, будто и не лежал несколько дней в коме, он с силой шлепнул Кхейно по заднице, отчего та даже подпрыгнула. Нет, она все видела за свою жизнь и врачебную практику, но чтобы на пациентах легко заживала рана, а после этого они и шлепали ее, такое, конечно, в первый раз. – Еще один такой раз и я вколю Вам галопередол, так что лучше лежите смирно, – так, снова вспоминаем этику, нельзя перечить пациентам и давать им пощечины. Терпите, доктор, терпите. Возможно, это просто реакция на неожиданное пробуждение, мозг человека всегда реагирует по-разному. – Мэй, Мизуки, возьмите у него все анализы и отслеживайте динамику, если что, я в кабинете.       После такого необходимо отойти, а еще связаться с его друзьями, которые терроризировали Кейко. Выйдя из реанимации, женщина сразу же нашла глазами ту самую Тами, которая сидела в окружении медсестер, обхватив колени руками. Бедная, он не узнал ее. Такое уже было на ее практике, когда пациенты просыпались и не узнавали себя, своих родных и близких. – Миссис, такое бывает после комы, у него небольшая амнезия, все пройдет и снова будет хорошо, – честно говоря, Кхейно сама не верила тому, что говорит, она вообще перестала себе верить.       Да и смысла в словах не оказалось, Тамао нужно было время и лошадиная доза успокоительного, чтобы принять факт этого происшествия.       Брюнетка поджала губы и пошла к своему кабинету. Сейчас как никогда она должна связаться с мистером Тао. Регенерация его должна заинтересовать, они все, видимо, любят всякую чушь. По пути в свой кабинет она встретила еще нескольких коллег, но отвечала очень односложно, так как в голове была лишь одна мысль – мой пациент регенерирует и не помнит своих родных.       Кагу сегодня был тоже чрезвычайно молчалив, после вчерашней истерики своей хозяйки он боялся даже слово сказать. Она вчера такое устроила, мама дорогая. Плакала, вопила, пила валерьянку, потом опять плакала, успокаивалась, смотрела «Секс в большом городе», потом уснула.       Бедный кот и не знал, что думать и что делать, поэтому слегка применил свои способности, отчего та достаточно быстро уснула после истерических припадков. – Представляешь, на пациенте зажили все раны, я не знаю, что думать, – в кабинете доктор сама начала разговор с котом, вертя в руках телефон, не решаясь позвонить Рену.       Кот тут же округлил глаза, показывая своим видом, что он решительно ничего не понимает. Мало кто из знакомых ему шаманов мог регенерировать. Откуда у Рю такая сила? – Это странно, Кейко, он не должен…, – кот сел на стол и оперся мордочкой на лапки, состроив гримасу ученого кота. Ну, а пока кот думал, женщина решила, что нужно перестать бояться какого-то там Тао и просто набрала его номер.       Долгие гудки заставляли брюнетку нервничать все больше, внутри все крутилось, вертелось, переворачивалось и наконец, на том конце провода послышался стальной голос, от которого по рукам доктора побежали мурашки. – Добрый день, господин Тао, Ваш друг очнулся и., – Кейко собиралась с мыслями, выдержав паузу, – на его теле зажили все раны, и, кажется, у него амнезия.       Повисло гробовое молчание, правда, неясно было, где тише – в клинике или в доме Асакур. Да, Рен, все еще торчал там. – Мы сейчас приедем, – Рен бросил короткую фразу и отключился. Как всегда никакой вежливости, мерзкий тип, прямо ужасный.       К сожалению или к счастью у Кхейно было полно пациентов, и ей просто торчать в своем кабинете никто не даст. Пока не было всей компании Фунбари Онсэн, она носилась от одного пациента к другому, выслушивая более реальные и понятные ей жалобы.       Но, расслабляться нельзя, мадам. Асакура и Тао направляются в клинику, а с ними еще и Анна, а это значит, что все будет серьезно.       На другом конце города, компания трех взрослых людей, во главе с Анной сели в машину Тао, чтобы приехать в клинику, так как доктор сообщила странную и одновременно хорошую новость. Главное было то, что Рю жив, а не отправился в мир духов. – А может Рю стал вампиром, а? – Йо выдал самую логичную гипотезу, которая только пришла в его голову. Ну, а действительно о чем может думать мужчина, которому перевалило за тридцать, только о вампирах.       Отрезвляющий подзатыльник от Анны прилетел максимально быстро, отчего Рен едва заметно хихикнул. Просто, действительно, странно наблюдать, как она не потеряла дурацкую привычку лупить Йо. Домашнее насилие – женская версия. – Йо, тебе сколько лет?! Если не знаешь, что сказать, то лучше молчи, – блондинка недовольно фыркнула, складывая руки на груди и переводя взгляд в окно. И как она живет с этим ребенком? Каждый раз удивлялась.       Асакура же лишь пожал плечами и решил действительно молчать, а то мало ли, Анна в плохом настроении, лучше не нести никакой ерунды.       Рен же молчал на протяжении всей дороги, ему не хотелось вести разговор даже с Йо, несмотря на то, что только ему мог довериться, рассказать все, что беспокоит. Слишком много навалилось, нужно сначала все переварить внутри.       В таком молчании, они и доехали в клинику, где сейчас находился их друг. Друзьям сейчас нечего было сказать друг другу, поэтому они молча вошли в клинику, лишь изредка бросая друг на друга взгляды. Все происходящее угнетало, а стены больницы вообще портили настроение.       Тао достал из кармана мобильный и набрал номер Кейко, ведь ему совершенно наплевать на то, что у нее могут быть другие пациенты, теперь она должна прыгать возле его Величества и свиты.       В этот момент Кхейно уже освободилась от пациента и мечтала о глотке крепкого кофе, но не тут-то было. Звук мобильного заставил женщину вымученно застонать. – Можете не брать трубку, – пока Кейко рылась в кармане, пытаясь нащупать телефон, то компания уже настигла ее в коридоре, до дрожи перепугав. Тао подал голос неожиданно, и женщина едва не пролила кофе на белоснежный халат. – Отведите нас к Рю, – Рен решил взять вопрос в свои руки и самостоятельно беседовать с врачом, которая заметного напряглась от приказного тона, но и перечить не имела права. Негласное правило клиники – не перечить всем, кто пришел и требует помощи, даже если у них отсутствуют элементарные вежливые слова. – Идемте за мной, – если они не здороваются, то и она не будет. Как уже все достали, зачем Кейко вообще связалась с медициной?       Пока они шли по длинному светлому коридору, брюнетка чувствовала три пары глаз, которые буравили ей спину. Зачем так смотреть? Какие странные и сложные люди. Кхейно просто молилась, чтобы они скорее дошли до дверей реанимации и вот, наконец, свершилось. – Только не долго, не забывайте, это реанимация, – она посчитала нужным предупредить их, чтобы сильно не затягивали общение, ибо она и так идет против правил. – Я не понимаю, у меня, что тут зоопарк?! Какого хрена меня не переводят в палату, и кто все эти люди?! – Рю лютовал, повышая голос на медсестру и ведя себя так, словно его накачали озверином.       Рен, Йо и Анна застыли в немой сцене – Рю не узнал их, а они в свою очередь не узнали его.