Соперничество -- это же так замечательно!

Уже вечер. Потихоньку начало темнеть. Спустя какое-то время Фёдор наконец доехал до компании "Red camellia" и зашёл внутрь, после чего принялся искать кабинет Дазая. Через несколько минут брюнету удалось найти секретаря Осаму. -- Добрый вечер, я Фёдор Достоевский, не могли бы вы связаться с вашим боссом и спросить, могу ли я зайти к нему? -- обратился к секретарю Фёдор. -- Да, конечно, сейчас узнаю, -- произнёс парень. После этого светловолосый набрал телефон директора. -- Босс, к вам пришёл Фёдор Достоевский, мне его пропустить? -- спросил секретарь. После долгого молчания на другом конце трубки послышалось "Пропусти", после чего парень положил трубку и отвёл брюнета к кабинету. Постучавшись, Фёдор и секретарь зашли в кабинет. Посмотрев на своего босса, парень сразу понял, что ему тут нечего делать, поэтому, поклонившись, он мигом вышел из кабинета. -- Ну, привет, зачем пожаловал? -- с любопытством спросил Дазай. -- Да так, просто решил повидать тебя, да и у меня появился один вопрос, на который очень хочется узнать ответ, -- слегка грубовато ответил Фёдор. -- Ну и что же ты хотел спросить у меня? -- поинтересовался шатен. Осаму стало очень любопытно, что же сподвигнуло Достоевского прийти сюда. Он сидел, смотрел на брюнета и ждал ответа. Спустя несколько секунд молчания, Достоевский заговорил: -- Мне очень интересно, ты переспишь с любым, если тебе это выгодно? -- спросил Фёдор, подходя к сидящему Дазаю. -- Что? -- только и сумел выдавить из себя пораженный шатен. -- Ну ты же переспал с Шибусавой ради контракта, разве я не прав? -- сказал брюнет, распуская бинты на шее Дазая, -- так я и думал. Распустив бинты, он увидел три аккуратных засоса. Вдруг Фёдор схватил Осаму за руку и потащил на диван. Он толкнул Дазая на диван, а сам навис над ним. Пока шатен не сообразил, что происходит, Достоевский быстро прильнул своими губами к шее Дазая, оставляя на этот раз свои, а не чужие метки. Но тут Осаму сразу пришёл в себя и отпихнул Фёдора. -- Да что ты творишь! Да и вообще, не спал я ни с кем, да, Шибусава приставал ко мне, но дальше ничего не было! -- сердито, повысив тон, произнёс Дазай. И тут наконец-то до Достоевского дошло, что он был не совсем прав. Дазай говорил очень убедительно, и Фёдору стало даже как-то неловко. Он впервые в жизни так необдумано среагировал. И почему же? Наверное потому, что этот человек вызывал у него странные чувства, ранее не известные. Простыми словами - он очень увлёкся. Пока Достоевский находился в прострации, Дазай быстрым и ловким движением поменялся с брюнетом местами. Теперь он был сверху, а Фёдор снизу. -- А вообще, какая тебе разница, с кем я сплю? -- уже с усмешкой сказал шатен. Услышав это, Фёдор опустил взгляд с Дазая и отвернул голову. В эту минуту он был похож на обиженного ребёнка, которому не купили понравившуюся вещь. В сердце Осаму что-то защемило. Его тоже сильно тянуло к Фёдору, просто он это очень сильно скрывал, но увидев представшую картину, Дазай не выдержал, повернул голову брюнета и поцеловал его. Фёдор очень удивился, но не отолкнул Осаму. Поцелуй получился нежный и очень долгий. Им не хватало кислорода, но это их не останавливало. Вскоре им всё же пришлось разорвать поцелуй. Между их губами протянулась тоненькая нить слюны, блестящая на последнем луче заходящего солнца. Руки Дазая потянулись к пиджаку Фёдора, медленно растегивая его, после проделывая ту же процедуру, только с рубашкой. Как только обе вещи оказались на полу, Дазай прильнул к телу брюнета, целуя сначала область живота, а после продвигаясь вверх, к ключицам, оставляя после себя бордовые засосы. Достоевский тихо постанывал, обнимая шатена за шею. Фёдор притянул к себе Дазая, опять целуя, параллельно с этим растегивая сначала пиджак, а затем и рубашку Осаму. И у Дазая, и у Достоевского сладко ныло в паху, поэтому они решили не медлить. Шатен принялся расстёгивать ремень, а после и штаны Фёдора. Растегнув всё, он бросил вещи на пол, следом полетели и трусы. Открывался очень красивый вид: еле как видные ребра, худой живот, вставший член. Смазки, как и презерватива, сейчас не было под рукой, поэтому пришлось обходиться подручными средствами. Дазай просунул свои пальцы в рот Фёдора, а тот в свою очередь, понимая, что от него требуется, начал обильно смазывать чужие пальцы своей слюной. Со стороны Достоевский выглядел очень мило, что ещё сильнее возбуждало Дазая. Наконец подумав, что этого должно хватить, Осаму высунул свои пальцы, запрокинул ноги Фёдора себе на плечи и без предупреждения, медленно сунул на половину один свой палец в узкий девственный проход брюнета. Фёдор ахнул. Ему было очень непривычно внутри, так как это его первый опыт в подобном. Наконец Дазай полностью вставил палец, начиная медленно массировать изнутри. Следом за первым пальцем добавился второй, а за вторым и третий. Фёдор даже начал слегка вилять бёдрами навстречу пальцам. И вот, когда Осаму решил, что уже достаточно растянул, то он вытащил пальцы и принялся расстёгивать свой ремень, а после и штаны. Как только Дазай вытащил пальцы, у Фёдора появилось какое-то чувство пустоты, поэтому он недовольно хмыкнул. Наконец растегнув штаны, Осаму вытащил из под трусов крепкий стояк и облегчённо выдохнул. Размеры у обоих были очень внушительными, но у Дазая было всё таки побольше. Не желавший больше терпеть, Осаму нагнулся к Фёдору и вставил на половину свой член в проход брюнета. Тот, в свою очередь, от всех ощущений негромко крикнул. Из-за того, что не было никаких специальных средств, было больно, но не так сильно. Дав Фёдору немного привыкнуть, Дазай вставил уже полностью и начал потихоньку двигаться. Затем темп начал расти. Кабинет был звуконепроницаемым, поэтому все шлепки и звуки оставались внутри комнаты. Вскоре Осаму и вовсе перешёл на быстрый темп. Фёдор очень громко стонал, поэтому Дазай заткнул его рот своим, вовлекая в поцелуй, позволяя Достоевскому стонать в его губы. Вскоре шатен схватил одной рукой Фёдора за стояк, начиная приятно двигать вверх-вниз, а второй рукой он начал блуждать по телу брюнета, задевая затвердевшие бусинки. Достоевский будто утопал в этих всех действиях. И вдруг, Фёдор неожиданно громко застонал и выгнулся в спине. Все эти действия означали, что Дазай попал по заветному месту. Он начал часто поподать по простате Достоевского, что доставляло второму неописуемо удовольствие. Вскоре после таких ласк Фёдор излился прямо себе на живот, параллельно с этим пачкая и дорогой диван. А Дазай, сделав ещё несколько грубых толков, кончил прямо в Достоевского. Осаму прямо рухнул рядом с Фёдором. Они очень устали и не могли долгое время отдышаться. А тем временем, за окном уже во всю сияла красивая голубая луна.