Гранатовый сок

Дождь. Из окна тянет прохладой и влагой. Тихий звон неоновых ламп, будто бы дополняющих едва уловимый джаз, подсвечивающих стойку алкоголя в тусклом помещении пустеющего бара. Скучающий бармен, методично протирающий стакан, изредка поглядывает на единственного посетителя своего заведения. Обычно популярного, но в куда более погожие дни. Да и вовсе поздними вечерами. Чтобы подзаработать здесь, в пропащих трущобах, на окраине мира, стоит задуматься о закрытии бара часом позже полуночи. Если не опасаться нарваться на буйных пьянчуг — полиция в этом месте не водится. Впрочем, как и некий государь, коего звать королём — обсыпанный золотом в своих роскошных замках — он и знать не знает — и впрочем, не желает об подобных кусочках серости, скопления безнравственности, разврата и наркомании. Здесь свои законы. Некоторые наживаются здесь, добывая лишнюю монету в свой карман. Другие ищут жарких ощущений, отстаивают со своей бандой право владения территорией и весело проводят время, выпивая с друзьями в подворотне — той, что почище, хоть и изрисованной безвкусными граффити. Иным же больше некуда идти. Этот человек, выпивающий здесь сегодня в одиночестве, не принадлежал ни единому типу обитателей трущоб. * Снова провалился. Истратил все силы. На губах кровь, горло дерёт от продолжительного кашля. На глазах горькие слёзы. Ему снова пришлось увидеть это. Он утирает лицо, делает глоток воды. Оклики. За дверьми, роскошно изузоренными золотом и фресками с драгоценными камнями. Зовут его. За окном уже сумерки — мгновение назад, казалось, на паркете играли лучи полуденного солнца. Но тот ли этот день? Или следующий? Вновь не отзывается. Советники теряли надежду. Министры всё же нарушили запреты и этикет в тревоге за правителя, переступили порог. В спальне они находят спящего монарха в несмененных семидневками одеждах. Холод открытых окон. Пустота одиночества. На смятых простынях — алые пятна крови. Контрастирующие с бледной кожей белокурого мужчины, скривленного своим осунувшимся лицом в глубоком сне. Казалось — летаргия. Но он пробуждался. Просыпаясь, он просит всех покинуть его покои. Не сменяя тона, не повышая голоса, не поднимая головы. И лишь когда последний человек выходит за порог и эти позолоченные двери закрывались, он вновь ложится на кровать. Наблюдает пологи балдахина. Глубоко вздыхает и пробуждает в груди магию. Снова закрывает потускневшие голубые глаза. Жалкие искры, остатки рассыпавшегося золота. Он пытается вновь. Опять стены лазарета. Опять он видит себя, прикованного к койке, слабого, исходящего на стоны боли. Рядом она — заботливо поправляет одеяло и ласково гладит по голове. Обещает, что жар вот-вот спадёт, что совсем скоро станет лучше. Снова взрыв. Рушатся стены. Неизвестный в чёрном плаще, скрывающем лицо и тело. Его магия сокрушительна. Она. Крылья распахиваются за хрупкими плечами. Пламя танцует по велению её ладоней, что мгновение назад крепко держали его руку. И вновь последние частицы волшебной пыльцы затухают в воздухе. Вновь. Защищая его, она теряет последние силы и снова получает смертельную рану от разряда молнии, сорвавшейся с руки незнакомца. Отматывая время назад единым взмахом ресниц, он — будущий — вмешивается в прошлое раз за разом, чтобы исправить собственную ошибку. Он останавливал того человека, что скрывал своё лицо под чёрным капюшоном, и даже однажды ему удалось убить его. Он перемещал место действия в иное помещение — палату, город, королевство. Возвращался чуть дальше, не позволяя себе схватить недуг, чтобы помочь. Защитить. Уберечь. Её. Время не исправить. Судьбы не изменить. Она погибала. В тот же день. В тот же час. В ту же минуту. Этот человек находил их, и его молнии вновь срывались с его рук, пронзая её грудь. А когда, казалось бы, удалось, и будущее вот-вот затянет его — истинного — обратно, чтобы измениться, возвратить Её и переписать историю когтем Дракона… Мир вновь играл по своим правилам. Она давилась за обедом. Она поскальзывалась на едва вымытом плиточном полу и падала. Она не приходила навестить его — в Магиксе расследовали дело недавней смертельной аварии — неизвестная рыжеволосая девушка выскочила на шоссе. В последний раз он наблюдал, как медсестра споткнулась и выронила ёмкость со скальпелями. Крышка открылась. Острые инструменты высыпались на пол. И на неё. Он закрывал глаза, теряющие свой цвет. Голоса, зовущие его из реальности, затухали. Он возвращался в прошлое. И пытался вновь. Играл со временем. Пока сам Творец играл с его душой. Снова. И снова. И снова. Раз за разом, нарушая поток времени, терзая собственную душу, он рвал нити Судьбы на куски, сопротивляясь самому Великому Дракону, чтобы попытаться её спасти. Она умирала. Снова. И снова. И каждый раз её последние минуты стояли в его глазах. * Этим утром он не увидел в зеркале привычного голубого цвета в своих глазах. В руках ножницы. В раковину упали пряди почерневших волос. На ладонях больше не вспыхнули искры золота, ранее сияющие в его волосах. Его магия иссякла. * Переступив порог опустевших комнат Его Величества, слуги не поймали и духа своего правителя. Во дворце его так же не нашли. С год королевство трубило о пропаже монарха, но после всё затихло. Кажется, печально известный Эраклион вновь сотрясла гражданская война, а после его завоевало некое государство. Возможно, это была Солярия… * Дождь. Он упрямо молотил по растрескавшемуся асфальту. В тумане от проливного дождя не видно дальше пары шагов. Волосы тут же промокли, под куртку затекли холодные капли, пропитывая тонкую майку. Вода упрямо заливала карие глаза мужчины, безэмоционально глядящие вперёд. Под сапогами хлюпает вода. Он натянул ворот куртки. С губ, всё ещё помнящих жар конька, сорвался горячий пар. Алкоголь был так близок. Обливая его язык, он так точно вторил поцелуям. Той, кого ему не удалось спасти. «Зря я пил. Это была пустая трата денег, — опустив руки в карманы брюк, он пошёл вперёд. Вернуться в серую пустую комнатушку на окраине трущоб. Или вновь провести день под открытым плачущим небом — он ещё не решил. — Чёрт… Почему именно сейчас я должен был вспомнить это?.. Чёрт, чёрт… чёрт…»