Deny the Desire

Резкие перемены — то, чего раньше в её жизни никогда не было. С началом съёмок в большом кино и ещё одним конкретным событием рутина начала казаться Кендалл сказкой, галлюцинацией. Проще говоря, Кара Делевинь вдруг появилась и решила, что сама задаёт темп жизни. Захочет — Кендалл будет весь день на иголках, захочет — исчезнет, а то и войдёт в трейлер без стука, подгадав момент, когда брюнетка будет переодеваться. К такому образу жизни Дженнер привыкнуть точно не сможет, но к перепадам Кары — определённо. Ей не нужно убеждать себя, что эти отношения ничего не значат, потому что в этом её уже уверили. Ей не нужно бояться чувств, привязанности, возможно возникающей между ними, потому что Кара — самый равнодушный человек из всех, что когда-либо видел свет. Этот же самый человек три минуты назад вошёл в собственный трейлер, не удивившись поджидающей его там брюнетке. Выражение лица Делевинь не изменяется ни на секунду, хоть Кендалл и уверена, что та обеспокоена. Не смотря на очевидное вторжение в её покои, девушка молча усаживается на колени к другой, расставив ноги в стороны. Кара демонстрирует свою фирменную ухмылку. — Ты очень, очень вовремя, милая, — она притягивает Кендалл ещё ближе, насколько это возможно, и целует, сразу же ощущая крепкую хватку актрисы на своей талии. В этой роли (и не только на экране) Кендалл хороша, она чувствует это. Особенно сногсшибательно действует ненавязчивая уверенность, сквозящая в каждом движении девушки. Кара не хочет быть глупой влюблённой девочкой, но мелочи, которые она всё чаще замечает, очаровывают. Привлекательная брюнетка оказалась не просто симпатичной, а красивой. Хвалёные актёрские таланты блондинки регулярно сдают позиции, а каждый раз, когда она говорит о Кендалл при сестре, та утверждает, что её глаза превращаются в искрящиеся сердечки. Кара знает, что ей просто нужен секс. Хороший, в несколько раундов и желательно с одной конкретной брюнеткой, которая вот-вот выпрыгнет из штанов. Прошла уже неделя совместных съёмок и, судя по количеству общих сцен, их героини только и делают, что трахаются. Проблема в том, что в фильме их от решительных действий отделяет «Стоп! Снято!», а вне его — многочисленные помощники, забитые графики, усталые глаза и, наконец, необходимость сна. Целый общий перерыв, длящийся около двадцати минут, может оказаться даром небес, в особенности для двух измученных возбуждением актрис. Для полного счастья им нужно только свободное время, пустой трейлер и, может быть, пара игрушек, но даже их отсутсвие не изменит намеченных планов, ведь Кара уже не может терпеть, а руки Кендалл проделывают свой путь к застёжке джинсов блондинки. Она громко стонет, ощутив язык Дженнер напротив своего. В груди становится тесновато из-за недостатка воздуха, но сил и желания оторваться от девушки нет, а заставлять себя прекратить они не намерены, не после прошедшей недели. Каждое движение брюнетки — идеал среди прелюдий. Она определённо не первая девушка в постели Кары, но первая в списке. Её руки там, где надо; её губы там, где надо (в данный момент они подробно изучают каждый миллиметр её шеи); её язык там, где надо (точнее, с шеи он переходит сразу на оголённую грудь, чтобы вырисовывать там картины экспрессионистов, ну, или Дженнер пытается оставить свой автограф на сиськах Кары). Одним словом, Кендалл была идеальной любовницей. — Чёрт, — шепчет блондинка, впиваясь пальцами в смуглые плечи. — Блять, Кен. Если бы Кара знала, что это заставит Кендалл приостановить попытки стянуть с неё слишком узкие джинсы, она бы молчала. Но злиться на брюнетку у неё не получается — та смотрит на девушку на своих коленях снизу вверх таким по-детски восторженным лицом, способным обезоружить любого. — Что? Что случилось? — Кара пугается обеспокоенности, сквозящей в её собственном голосе. Дженнер только мягко улыбается в ответ. — Ничего. Ничего не случилось, мне нравится. Может быть, Кара догадывается, что именно. — Что нравится, Кен? Твоё новое прозвище? Кендалл опускает взгляд туда, где бёдра Кары соединяются с её собственными и долго смотрит туда, прежде чем вернуться к зелёным глазам и припухшим губам. — И оно тоже. Мысль о том, что в данный момент она, может быть, целует самую талантливую актрису в мире, будоражила каждую нервную клетку брюнетки. А может быть, это зайдёт и дальше. Если никто им не помешает, как они надеются. Кендалл знает, что не хотела ничего в своей жизни так, как хочет сейчас Кару. Джинсы заняли много времени только из-за дрожащих пальцев и оправданной спешки, но судорожный вздох блондинки, когда ладони другой девушки добрались до тонкой, насквозь мокрой ткани трусиков, стоил каждого мгновения. Зрачки зелёных глаз расширены, розоватые припухшие губы приоткрыты и умоляют о прикосновении. Она проводит пальцем левой руки по острым скулам, пока правой находит клитор и совершает мучительно медленные круги. Бёдра Кары делают короткий рывок вперёд, навстречу движениям Дженнер, но та не даёт больше, лишь иногда спускаясь ниже, но не заходя дальше. — Больше. Кен, ещё, прошу тебя. Делевинь не беспокоит ни тот факт, что они окружены людьми, ни то, что их перерыв вот-вот закончится. Она льнёт к девушке снизу, как послушная кошка, мурлычет, стонет, вздыхает. Кендалл кажется, что ещё чуть-чуть, и она кончит без единого касания. — Иди сюда. Она притягивает дрожащие бёдра блондинки выше, а сама соскальзывает, устраивая голову под самой спинкой дивана. В этой позиции, когда ноги Кары находятся по обе стороны от лица Кендалл, она с удивлением ощущает невероятную дозу власти. Постоянно равнодушная Делевинь, способная заставить любого или любую, или даже любых пасть к её ногам одним лишь взглядом, сейчас скулила, пытаясь насадиться на язык Кендалл. Все стоны Кары меркнут на фоне того, который она издаёт, стоит Дженнер обхватить губами ощутимо пульсирующий клитор. Девушка вцепляется в спинку дивана, ритмично двигаясь напротив лица Кендалл. Та обводит языком вход, а затем вводит его как можно глубже, чувствуя, как подрагивание бёдер с двух сторон от её головы становится неконтролируемой дрожью. Движения Кары медленнее, порывистее, а дыхание чаще. Кендалл знает, что та на грани и поэтому прилагает ещё больше усилий, с удобством располагая ладони на упругой заднице и с наслаждением сжимая. Капли пота стекают вниз по подтянутому животу блондинки, и это самый сексуальный вид из всех, что когда-либо доводилось запечатлеть человечеству. Кендалл отрывается на секунду от Кары, чтобы легко подуть на разгорячённую плоть, слышит недовольный скулёж, а затем грязно слизывает смазку снизу вверх. В конце концов, она вновь вводит язык внутрь, пока не заболит нижняя челюсть и не наступит тот самый момент, когда толчки не просто теряют ритм, а исчезают совсем. Кара замирает, каждая мышца её тела напряжена, и Кендалл наблюдает за этим с полным благоговением. В ту секунду, которая знаменует окончание пика оргазма, блондинка громко выдыхает имя своей коллеги и, уже совсем не удерживая веса собственного тела, кончает второй раз. Через несколько минут они валяются рядом на крайне неудобном диване, обмениваясь ленивыми поцелуями. Кара явно не боится чье-либо вторжения и чувствует себя вполне комфортно, не смотря на то, что на ней надета лишь полупрозрачная блузка Кендалл, нагло стянутая с хозяйки секунду назад. — Спорим, теперь ты моя фанатка? — шепчет брюнетка в полумраке трейлера. — Спорим, ты и не думала, что эротические сны с моим участием когда-нибудь станут явью? — Туше, — Кендалл улыбается. — Но откуда ты знаешь? — Ты не видела себя в первый день съёмок. Смотрела на меня, как ДиКаприо на Оскар. Они смеются, пока совершают странные манипуляции пальцами друг друга. — А если серьёзно, Кен, какого это — трахнуть своего кумира? Кендалл решает просто поцеловать эту идиотку. В конце концов, спорить с ней бесполезно — правда слишком очевидна.

***

— Если вы не прекратите, мне придётся прогнать обеих со съёмок, — на это высказывание от режиссёра Кара лишь удивлённо приподнимает одну бровь. Через секунду её взгляд, только что обращённый на Кендалл, превращает блондинку в богиню мести из флиртующей красотки. Такой резкий поворот впечатляет Дженнер и вместе с тем напоминает, кто именно стоит перед ней. Может, секс и сделал из напряжённой Кары милую, беззаботную, немного избалованную девушку, но изменить характер самоуверенной актрисы не так просто. Она доказывает это прямо сейчас, медленно и грациозно направляясь к режиссёру — опасность сквозит в кажем шаге. Ни один член съёмочной группы и вообще кто-либо с площадки не хотел бы оказаться на месте мужчины в режиссёрском кресле, не в данный момент. — Тебя что-то беспокоит, приятель? — слащавый тон Кары вновь подтверждает возможный плачевный конец сложившейся ситуации. — Меня беспокоит состояние одной из моих ведущих актрис. Помни, что вам нужно быть в хороших дружеских отношениях. — А что не так с нашими дружескими отношениями? Мы довольно сблизились с Кен в последнее время. Я думала, ты будешь рад. — Я рад, Кара. Вот только ваша дружба не должна отобразиться на экране. Для ваших героинь отношения равны простому сексу, — Кендалл останавливается за плечом Кары, поняв, что тема разговора касается её. — Кажется, всё было по сценарию, мы не отходили от него. Здесь прописан непринуждённый флирт. Ровный тон голоса Дженнер отвлекает Кару от попыток испепелить режиссёра взглядом, так что мужчина медленно выдыхает. Она смотрит на брюнетку с ноткой благодарности, и, может быть, это новое выражение зелёных глаз совсем чуть-чуть пугает и на столько же притягивает Кендалл. Как можно хотеть того, чего боишься? — Не стоит так беспокоиться о чём-то, что видишь только ты. Никто ещё не умирал от галлюцинаций, — Делевинь язвит, а её совесть даже не подаёт намёков на существование. Такой поворот неожиданно заводит брюнетку, хотя она и была уверена, что совершенно удовлетворена за прошедшие полчаса в трейлере. Хотя… когда это полчаса наедине с Делевинь казались долгим сроком? — Можете даже пожениться, Делевинь, но мне нужны презрение и раздражение между вами, когда вы в кадре. Если ты вдруг решила стать пацифисткой, могла бы предупредить меня до того, как я утвердил тебя на роль. Лицо режиссёра принимает озлобленное выражение. Щёки покрываются красными пятнами, и он резко отворачивается от них на секунду. Обе актрисы немного сбиты с толку — до сих пор мужчина казался дружелюбным или хотя бы понимающим. Из кроткого и доброжелательного человека он вдруг стал психом. — Я понимаю, вы чувствуете себя значимыми здесь, — начинает мужчина, обращаясь в основном к Каре. — Потому что мы имеем значение здесь, Руфус. Без меня фильма не будет, уж я это устрою, а если ты попробуешь убрать Кен, то потеряешь и вторую ведущую актрису, ведь без неё сниматься я не стану. Надеюсь, мне не придётся поднимать связи, чтобы ты, наконец, уяснил, где твоё место. Кендалл видит только напряжённые и воинственно расправленные плечи, ровную спину, а также нервное подёргивание пальцев блондинки. Она не знает, что её сподвигло сделать это, но в следующий момент они с Карой держатся за руки, потому что ладонь Дженнер идеально быстро и ловко обхватила длинные пальцы с татуировками. Режиссёр опускает усталый взгляд на их сплетённые руки, а затем просто встаёт и уходит. — Спасибо, — выдавливает Кендалл не своим голосом. Кара разворачивается к ней, не расцепляя их ладони, но, взглянув в разочарованные карие глаза, всё-таки убирает свою руку за спину, будто только сейчас заметила касание. — Тебе не за что благодарить меня, — она, как и всегда, улыбается ей своей обычной ухмылкой, а затем просто возвращается в кадр, ожидая следующую по пятам брюнетку. Они продолжают съёмки без руководства основного режиссёра, так как время сейчас слишком дорого, а с этой сценой могут справиться и помощники. Как бы иронично это не звучало, но они приступают к сцене драки. Запястья Кендалл и Кары туго обматываются белой тканью, их опрыскивают странно пахнущей жидкостью, которая должна имитировать пот. Что же касается костюмов для этого эпизода, то эта часть полностью устраивает обеих. Кара не упускает момента, чтобы скользнуть взглядом по длинным ногам в обтягивающих чёрных шортах, а Кендалл просто нравится смотреть, как вздымается грудь блондинки, прикрытая лишь спортивным бюстгальтером. Смысл сцены заключался в том, чтобы Дженнер начала спарринг со своей партнёршей в качестве лёгкой тренировки. По замыслу сценаристов или кто там сочиняет этот бред сумасшедшего героиня Кары провоцирует героиню Кендалл на более серьёзные действия, на что та, не рассчитав силы, хорошенько проходится по лицу девушки. Их уже успокоили насчёт возможных травм, наняли инструктора, обучившего актрис простейшим движениям. Дальше дело было лишь за монтажёрами и экспертами по звуковому сопровождению. До сих пор Кендалл думала, что ударить девушку, немного промазав, не будет чем-то сложным. Но это только до сих пор. — Было круто почувствовать, что кто-то пользуется пальцами гораздо лучше тебя, Эл? Признай, я была хороша, — ехидство даётся Каре на удивление легко. Казалось, роль Джейн написана полностью под неё. — Не отвлекайся. И не стоит говорить так со мной, когда я буквально могу пустить в ход кулаки. — Большой страшный капитан полиции, да? Что я получу за то, что прижму тебя к стенке второй раз? — Джейн делает очередной выпад, от которого Элайзе приходится отпрыгивать дальше, чем она хотела бы. В следующую секунду брюнетка уже наступает на довольную таким раскладом девушку. — Ещё слово, и ты получишь сотрясение, — рычит Кендалл, сжав зубы. Она не планирует выходить из образа, но это происходит само по себе — не так-то просто ударить человека, лицо которого ты видела каждое утро, открывая глаза и смотря на стену напротив. Плакат с изображением Делевинь всегда был на видном месте. Оказалось, «спать» со своим кумиром под объективами камер проще, чем «драться». — Тебе стоило приберечь эти угрозы для подозреваемых, которых ты отпустила с видом матери-Терезы, — голос Джейн (а Кендалл уверена, что Кара не выходит из роли вообще) сочится желчью. Кендалл искренне надеется, что её нервозность не отражается на лице, потому что это тот самый момент, когда кулак Элайзы должен оставить ссадину на скуле Джейн. Она замахивается и делает резкое движение рукой в направлении невозмутимого лица блондинки. Костяшки пальцев должны пройти не менее чем в дюйме от левого зелёного глаза, но Кендалл уже знает, что мажет по воздуху слишком неправдоподобно. Это слишком далеко, слишком глупо и слишком тяжело повторить. — Стоп! — это, определённо, голос основного режиссёра. Руфус снова сидит в своём излюбленном кресле, видимо, вернувшись ради сцены с дракой. Его глаза больше не пылают ненавистью, но неконтролируемое раздражение угадывается в чертах лицах. — Простите, — виновато бормочет Кендалл, опустив руки. Она долго разглядывает собственные ладони, словно смущённый ребёнок, а Кара не может стоять в стороне. — Давайте ещё раз. Сцена в общем-то хорошо отыграна; снимем только момент с ударом, — говорит Делевинь, обращаясь к съёмочной группе. — Кендалл, попробуй сделать это реалистичнее. Ты отличная актриса, и сейчас это нужно доказать перед этим идиотом, — последнюю фразу Кара говорит так, чтобы только брюнетка слышала её. Они стоят до смешного близко, а окружающая их команда совсем не помогает. — Хорошо, — неуверенно отвечает Дженнер. Бить кого-то на камеру для неё не в новинку, но вот бить Кару — другое дело. Она успокаивает себя тем, что её кулак должен пройти в миллиметре от её лица, а остальное будет проделано съёмочной группой. В этот раз Кендалл не просто промахивается. Сжатый кулак дрожит вместе со всем плечом от приложенных усилий. Актриса просто не представляет, что ей теперь делать. Кара просит её попробовать ещё раз. А затем ещё. Руфус ходит из стороны в сторону, будто стервятник, ожидающий, когда его жертва сдастся. Кендалл ничего не может поделать с собственной беспомощностью, но поддержка блондинки успокаивает. Она всё ещё верит в неё, и Дженнер не может понять, как это может быть та же Кара Делевинь, предложившая ей секс без обязательств в первый день знакомства. Они пробуют ещё несколько раз, пока операторы не начинают шутить о том, что у них скоро закончится плёнка. Кара видит, как вся уверенность, с которой Кендалл пришла работать над этим фильмом, каким-то образом начала испаряться. Карие глаза больше не смотрят на всех вокруг с чувством некоего предвкушения, грациозная манера жестикулировать во время разговора куда-то исчезла. — Мы отойдём на пару минут. Мне нужно поговорить с коллегой, — Кара выводит девушку из кадра, берёт за руку и молча тянет к своему трейлеру. В трейлере непривычно тихо и спокойно. На Кендалл накатывают воспоминания с сегодняшнего перерыва, и щёки приобретают розоватый оттенок. Она, конечно, не упустила подчёркнутого слова «коллега», но это ведь ничего не значит, верно? — Ты должна ударить меня, Кен, — в лоб объявляет Делевинь, стоит только двери закрыться с характерным щелчком. — Я пытаюсь последние двадцать… — Нет. Ты должна ударить меня… по-настоящему. Я понимаю, тебе давно хочется это сделать. — Ты издеваешься? Не стану я тебя бить. У меня не получается сделать это фальшиво, а ты хочешь, чтобы я разбила твою скулу, лишив гримёров работы? — Просто бей. Подумай о какой-нибудь из гадостей, которые я тебе делала. Я разрешаю тебе отыграться на мне за все мои грехи против милых актрис, падших к моим ногам. — Это кто к чьим ногам упал? Насколько я помню, это ты пару часов назад здесь умоляла… — Обещаю, я не подам на тебя в суд. — Не могу сказать того же, — Кендалл улыбается и следует за Карой обратно к команде, чтобы продолжить съёмки. — Тебе стоило приберечь эти угрозы для подозреваемых, которых ты отпустила с видом матери-Терезы, — вновь говорит Джейн, но теперь у Дженнер более чем хорошо получается абстрагироваться и напомнить себе, что она сейчас не Кендалл, а Элайза, и бьёт она не Кару, а Джейн. Брюнетка замахивается и попадает кулаком прямо в левую скулу, блондинку немного отбрасывает назад, но она удерживается на ногах. Костяшки пальцев саднит, с левой стороны на лице Делевинь алеет кровоподтёк. — Стоп! Снято! Я не знаю, что это было за самопожертвование, но вы были великолепны, — Руфус апплодирует, а за ним и вся съёмочная группа. — На сегодня хватит! Леди нужно отдохнуть. Режиссёр отпускает их всех, но актрисы знают, что, так или иначе, задержатся на площадке. У них есть незавершённые дела в трейлере.

***

Они вваливаются в трейлер Кары клубком, состоящим из сцепленных рук, хаотичных поцелуев и томных вздохов. Кендалл сильно ударяется обо что-то спиной, но её это не очень-то и волнует. Кого вообще может что-то волновать, когда его прижимает к стенке самая известная актриса современности, запустив пальцы в до смешного короткие кожаные шорты? — Ты чертовски хорошо в этом выглядишь, ты ведь знаешь? — шепчет блондинка на ухо девушке, пока пытается справиться с застёжкой. — Каким образом меня заводит всё, что ты делаешь? Ты играешь — я хочу тебя, ты злишься — я хочу тебя, равнодушна — я хочу тебя, бьёшь меня — я чертовски хочу тебя. — Ты просто, блять, озабоченная, — отвечает Дженнер, захватывая зубами нижнюю губу актрисы и оттягивая её, пока не слышит довольный стон. Кара справляется с непосильной молнией. Она тут же находит дорогу к трусикам Кендалл, собираясь отдать свой долг за секс в перерыве, но тут, конечно же, карма вспоминает о них, и в глубине трейлера слышится рингтон мобильного. — Иди ответь, пока у меня есть силы отпустить тебя, — проговаривает Дженнер еле подчиняющимися ей губами. Теперь они во власти блондинки. Та оставляет на припухших губах последний поцелуй, прежде чем отстраниться и уйти в поисках телефона. Кендалл слышит лишь короткие обрывки из диалога, но это не сильно её интересует. Кара возвращается через минуту с выражением полнейшего недоумения на лице. — Что-то случилось? — задав этот вопрос, брюнетка вспоминает, что не должна быть так обеспокоена. Между ними секс и только. Что не так с её замечтавшейся задницей? По крайней мере, у неё пока что получается это скрывать. — Ничего особенного. Моя сестра не сможет заехать, так что, видимо, придётся воспользоваться метро или пойти пешком. К тому же, это значит, что у нас с тобой уйма времени, — Кара беззаботно обхватывает тонкую талию Кендалл, притягивая её ближе. — Погоди. Тебя забирает сестра? А как же клишированный молчаливый водитель в чёрном лимузине с затемнёнными окнами? — Я не могу доверить свою жизнь человеку, которому плачу за какую-либо услугу. Он ведь должен будет сидеть за рулём и решать, попаду ли я в страшную аварию или нет. — Ты излишне драматизируешь, не думаешь? Ладно, а что насчёт машины? Я абсолютно уверена: у тебя предостаточно денег на любую машину, которая только была изобретена человеком. Кара только пожимает плечами, продолжая водить кончиками пальцев по лицу Дженнер, изучая каждую чёрточку. — У меня нет прав. — Чего? Блондинка не может сдержать смешка от по-детски удивлённого лица девушки в её объятиях. Она приближается и оставляет очередной лёгкий поцелуй на розоватых губах. — Формально они есть. Вот только это права, полученные мной в Англии, а здесь они недействительны. — Это… интересно. Кендалл отстраняется, чтобы обдумать своё следующее решение. Сегодняшнее поведение Делевинь почти убедило её, что то, о чём она думает, не станет переходом границ между «коллегами с привилегиями» и «друзьями». Они обе знают, что быть подругами у них не получится, хоть и не обсуждали это. А они о чём-нибудь вообще говорили серьёзно? Будь, что будет. — Я могла бы подвезти тебя. Моя машина стоит на служебной парковке. Это не Bentley, но явно лучше метро. Что скажешь? Я отвезу тебя, куда скажешь, — последнюю фразу Кендалл мягко шепчет, проводя носом по виску блондинки. — Заманчивое предложение. Что если я не доверяю тебе так же, как и наёмным водителям? — Да брось, я не собираюсь увезти тебя в лес и закопать заживо. Наверное… — она хитро улыбается, прикусывая нижнюю губу. — Допустим, этот вопрос решён. А вдруг мне захочется поехать к кому-то в гости прямо сейчас? Например, к одной известной актрисе. Кендалл Николь Дженнер, кажется? Что скажешь? — Кажется, я знаю её адрес.