Daddy Issues

      Джонни и его новый сожитель сблизились на удивление быстро. Каждый день после школы они отправлялись домой вместе. С виду закрытый и холодный Джостар, как выяснилось, очень нуждался в общении и на самом деле был готов начать общаться почти с каждым, кто проявляет к нему хоть каплю внимания. К сожалению, таких людей находилось немного, к тому же, неприязнь Диего к мальчику-инвалиду сильно сокращало количество потенциальных друзей. В итоге, Джонни контактировал только с Люси Стилл, которая зачастую предпочитала провести время со школьными подругами, и с Джайро.       Последний действительно получал удовольствие от общения с американцем. Прежде Джайро не был уверен, что Джонни откажется от амплуа угрюмого тихони и даже начнёт посмеиваться над шуточками и каламбурами, часто построенными на созвучности итальянских и английских слов.       Однажды Джайро решил, что их с Джонни общение находится на достаточно доверительном уровне, а потому во время одной из послешкольных прогулок спросил: — Джо, прости за неуместность вопроса, но мне правда интересно, почему ты вынужден передвигаться на коляске. Возникла неловкая, но вполне ожидаемая пауза. — Ладно, я расскажу. Я с детства, по убеждениям отца, профессионально занимался верховой ездой. Держался неплохо, получал места на соревнованиях, только вот год назад на тренировке был сброшен необъезженной лошадью, за что и получил травму позвоночника. Отец не придал этому значения, а когда однажды я не смог встать с кровати утром было уже поздно. А этому хоть бы что, накричал на мать, да уехал на свои скачки по расписанию. Ей пришлось со мной возиться, врачей вызывать… Голос Джонни немного дрогнул, но он продолжил. — А когда…когда этот тиран вернулся — только обругал меня за то, что он якобы «всю жизнь на мою карьеру положил». Конечно! И крупицы его «стараний» не в том, чего добился я. Джостар вцепился в подлокотники инвалидного кресла и его слегка потряхивало ни то от злости, ни то от подходящих к глазам слёз. — Я больше не буду поднимать эту тему…- неуверенно сказал Джайро. — Н-не бери в голову, это я сам не могу собственную же проблему решить, плачу как девка… Забудь, не обращай внимания. Вопреки просьбе, Цеппели заглянул в лицо другу. По его щекам тянулись тонкие струйки слёз, а губы превратились в тонкую подрагивающую ниточку. Джайро было хотел обнять казавшегося сейчас таким беззащитным парня, но был остановлен жесткой, сказанной чрезмерно жёстко репликой. — Чего уставился? Соплей не видал? Отстань! Джайро застыл в недоумении, затем вздохнул, обошёл коляску и покатил её, как и прежде, по направлению к дому, а Джонни закрыл лицо руками и приклонил голову к груди, продолжая мелко дрожать. Джайро, хоть и был обескуражен, не обиделся на грубость, но и не стал как-то продолжать диалог. До дома они добрались в молчании. Там было пусто, Анжела возвращалась только через несколько дней. Дома Джонни успокоился и в передней тихо сказал: — Прости… Я не хотел грубить тебе. Я просто… Просто не привык… разговаривать с людьми в таком состоянии. Я правда еще не мог отпустить ту ситуацию. Я надеюсь, ты меня простишь, мне…- Джонни запнулся. — Я все понимаю, ничего, правда. Я никак не буду осуждать тебя за эмоции. Уже ближе к ночи, Джайро услышал стук в дверь. — Заходи. Дверь отворилась. За ней, опираясь на костыли, стоял Джонни. — Не знал, что ты можешь так передвигаться! — с ноткой похвалы сказал Джайро. — Да вот, учусь. Ещё сложно так передвигаться. Но я тут не похвастаться пришёл. На почти белом лице проявился румянец. — Джайро, мне правда важно наше общение. Спасибо, что стал мне другом. Итальянец встал со стула, подошел к Джонни и крепко обнял его, поддерживая, чтобы тот вдруг не упал. — Niente da ringraziare. — Я тебя не понимаю, — с улыбкой сказал американец. — Это значит «ни к чему благодарить», — разъяснил Джайро.