cigarette smoke

Ди вышел из кабинета отца под его тяжелым взглядом, захлопнув дверь. Он сильнее сжал гриф гитары, появилось навязчивое желание треснуть этой гитарой о стену. В груди сжался ядовитый комок из ярости и жгучей обиды. Он злился на отца, на себя, на Хэви, хотя тот был вообще не причем. Ди глубоко вдохнул и выдохнул сквозь сжатые зубы, пытаясь успокоить бурю внутри. Не полегчало. Опустив голову, он направился в свою комнату. Проходя возле кухни, он заметил, что Виктория что-то обсуждала с Анной по телефону, причем на довольно повышенных тонах, хотя, Ди уже привык, что мама часто орет, так что даже не обратил на это особого внимания. Собственно, как и Виктория, которая не заметила сына. Только когда он начал подниматься по лестнице, она крикнула из кухни. — Ди, на тебя жрать греть?! — а, точно, отец же что-то готовил перед их «уроком». — Нет! — Тогда Хэви позови! — Ди лишь скривился от глухого раздражения, сейчас вообще не хотелось с кем-либо видеться, тем-более — с Хэви. Спорить с Викторией не хотелось, так что он лишь покорно направился к брату, но перед этим закинул гитару в свою комнату. Открыв дверь, Ди увидел, как младший что-то остервенело орет в микрофон, играя в какую-то игру. Ди и так был раздраженным и уставшим, виски и затылок пульсировали от боли, а крики брата только больше раздражали. Так что он бесшумно подошёл к брату со спины и громко крикнул на самое ухо: — Мать зовет! Иди жрать! — Хэви взвизгнул и слетел со стула, и во все глаза глядел на Ди, который гаденько ухмылялся. — Ди? Ты как? Случилось чего? — Ди с непониманием глянул на брата. С чего это вдруг он начал интересоваться его самочувствием? Он решил оставить это на потом, и, когда Хэви встал, дал ему легкий подзатыльник, сказав: — Иди уже. — Хэви бросил на него очередной нечитаемый взгляд, и поспешно убежал на кухню. Ди глянул ему вслед. Он решил зайти в ванную и умыться, веки сейчас казались ужасно тяжелыми, а глаза слипались, хотелось спать. Зайдя в уборную Ди глянул на свое отражение и понял, почему Хэви спросил, что с ним случилось. Выглядел он, мягко говоря, плохо, кудрявые пряди небрежно спадали на лицо, на котором все еще виднелся смазанный след от туши, глаза были чуть опухшими и красными. Ди лишь тяжко вздохнул, коря себя, что не умылся перед тем, как наведываться к Хэви, и начал смывать косметику с лица. После этого Ди ввалился в свою комнату и упал на постель, все еще злобно поглядывая на гитару. Он прикрыл глаза, пытаясь уснуть, но в голове — вместо блаженной пустоты, — вспыхнуло лицо отца и то, как он глядел на сына сверху вниз, произнося колкие слова, которые горько ударяли в самое сердце. Глаза вновь заслезились от обиды, взгляд упал на чертову гитару, опять появилось желание разбить ее о стену. Ди лишь зажмурился, закутался в одеяло и уткнулся в подушку, глуша всхлипы. Господи, он ведет себя как чертов ребенок! Было стыдно. Обычно мальчишки в его возрасте выпускали пар в драках, а он вот так ревет в подушку как девчонка. Все еще летая в своих мрачных мыслях Ди и не заметил, как провалился в сон.