Как приручить дракона: неудачные дубли

Когда Пэй Мин за кружкой хмельного мимоходом жалуется на извечные раны от маникюра Лин Вэнь, Фэн Синь сочувственно хмыкает и подавляет желание потянуть руку к спине. Это он ещё не спал с драконом. Веки Му Цина приоткрыты, но взгляд ещё заволакивает сонная пленка и тот скребёт шею, совершенно не понимая, что мешает ему полноценно дышать. Фэн Синь стоит рядом, сжимая намотанную на кулак цепь и снова тянет ту на себя. Взгляд Му Цина немного проясняется, и тот обнаруживает себя сидящим на белоснежном мраморе одной из зал королевского дворца в одной лишь ночной рубашке и кожаном ошейнике, пока над ним стоит его дражайший супруг с не предвещающей ничего хорошего ухмылочкой. — Не понял? Псина решила гавкнуть? Фэн Синь, отпусти меня. Сейчас же. — Простите, ваше величество, но нет, -широкая ухмылка на лице Фэн Синя становится и вовсе невыносимой. — Фэн, блять, черт тебя еби, Синь! Какое из моих слов ты не понял?! За неповиновение монарху моментально следует плаха, ты в курсе? Фэн Синь присаживается, подтянув к себе и шепчет в слегка вытянутое ухо, опаляя то горячим дыханием и заставляя самого Му Цина зардеться от бесстыдного контекста его слов. — Хорошо, ваше величество. Можете наказать меня потом. Му Цин облизывает враз пересохшие губы, с трудом сглатывая. С трудом — потому что кожаный ошейник с каждой секундой затягивается все хуже. — Прекрати этот цирк. Я хочу спать. Отнеси меня в кровать. — Ваше высочество, вы стали слишком капризным. Не вы ли недавно просили меня воспитать вас как следует? — Ты! Это было один раз и в совершенно неподходящий момент. — Ты так уверен? — Фэн Синь присаживается рядом, прикасаясь к возмущённому лицу и проводит по алой губе большим пальцем. Аккуратно и невесомо целует, не приглашая, нет — дразня, натянув поводок вновь и слушая тихий хрип. Му Цин не может ответить, цепляясь за кожаную ленту ошейника слабыми, человеческими пальцами и скалится, пронзая Фэн Синя яростным взглядом, будто обещая ему ближайшую смерть в драконьем пламени. Тот позволяет себе отпустить смешок, довольно глядя на покоренного зверя. Оба участника игры знают что беспомощность Му Цина — ложь, и будь на месте личного генерала короля Наньяна кто-то другой он бы моментально расстался с жизнью. Но это Фэн Синь. Знакомый до боли, надоедливый до рыка, но /любимый/. И Му Цин терпит, пофыркивая от ярости будто конь в стойле — смешно выглядит со стороны. Лёгкий хлопок по бедру заставляет Му Цина уничижительно встать в коленно-локтевую так, чтобы единственный зритель ахуеть какого пошлого театра одного актера мог сполна насладиться зрелищем. — М-масло дай, говнюк. Я тебе не течная сучка. — член Му Цина позорно стоит колом, и в месте соприкосновения шелка с головкой уже появилось пятно, которое он сам же будет отстирывать потом. Флакон с маслом скользит по каменному полу и Му Цин открывает его, матерясь, руки дрожат отчего жидкость разливается. Неприятно. Палец, смоченный в масле касается входа и дракон жмурится, без спешки растягивая себя сам. Горячий лоб утыкается в холодный камень — хорошооо. Вскоре в него уже свободно помещаются два пальца и Му Цин ахает, забываясь и поддаваясь возбуждению окончательно. Третий палец. Ему мало, хочется большего. Голова поднимается с трудом, Му Цин почти хнычет, жалобно глядя на Фэн Синя, что развалился на стуле вблизи. — Нет уж. Мой член надо заслужить. Сдержанность и самоконтроль, помнишь? Му Цин не может ответить, он снова двигает пальцами внутри себя и хнычет вдвое больше, когда рядом падает ещё и вибратор. — Давай. Ты знаешь что делать. Головка приставляется к разбухшему и пульсирующему входу и Му Цин, прикусив губу, вводит тот до конца. Стонет, как впервые, и шарит пальцами по полу, регулируя игрушку сразу на третью скорость. Его трясет почти так же как механический член внутри, слюна изо рта капает на и так запачканный маслом пол, а на теле появляется отблескивающая сталью чешуя. Он тянется к своему члену, но встречает осуждающий взгляд Фэн Синя, что запустил руку в свои штаны, неторопливо наглаживая себя и опускает глаза. Планы резко поменялись. Зрачок в темных, обсидиановых глазах опасно сужается до тонкой линии и мужчина медленно поднимается, осторожно подходя к высокому стулу, на котором расселся его муж и становится на колени, опираясь на бедро и Фэн Синь ненадолго залипает на контраст своей пшеничной кожи и бледных, тонких пальцев монарха, ненадолго — потому что в следующую секунду головку его члена лижет теплый язык, обводящий дырочку уретры, а покрасневшие от покусываний губы смыкаются вокруг ствола. Му Цин поднимает голову, прекрасно зная как воздействует на Наньяна, и стонет, двигая тазом так, чтобы вибрирующая штука в его заднице шевельнулась. Стонет, с вызовом глядя на Фэн Синя который не может, просто не может застонать следом, отчётливо понимая что в нынешней партии счёт сравнялся. Му Цин не даёт ему кончить, убирая от лица влажный от своей же слюны член, поднимается и садится на бедра Наньяна, ощущая как горячий член касается его ягодиц и склоняется к уху, обводя острым языком ушную раковину. — Ну шшшшто? Я заслушшил твой член или мне и дальше довольствоваться той штукой у меня в заднице? У Фэн Синя сорвало крышу. Он не удивился бы в тот момент, если бы услышал грохот черепицы рядом — шипение Му Цина над ухом выбивает все адекватные мысли из головы. Он проникает рукой в щель между чужих ягодиц и достает поднадоевшую уже игрушку, слыша хмык мужа над ухом. Как-никак стон скрыл, его давно уже таким не проведешь. Наньян направляет свой член в растраханное пальцами и вибратором отверстие, издавая облегченный вздох в унисон с Му Цином. Так хорошо, так правильно. Кажется, что-то произошло после — Фэн Синь осознает себя только на кровати, вжимая Му Цина в простыни и шепча «люблю-люблю-люблю» куда-то в ключицу, чувствуя как восхитительно тот сжимается в месте их соединения. Бесстыдные стоны ловит уже ртом, целуя жадно и чувствуя как жадно ему отвечают. Лопатки горят — кажется Му Цин всё-таки не сдержал когти, а внизу живота напряжение, грозящее перейти в экстаз. Фэн Синь касается члена супруга и двигает ладонью в такт толчкам, по-другому просто не получается и выплёскивается внутрь, зная что отхватит потом и ощущает горячую сперму у себя на пальцах. Восхитительно. Му Цин ворчит что-то про постель и спихивает его с себя, хмурясь, а Фэн Синь с умиленной улыбкой наблюдает за этим, только крепче прижимая его к себе. Спина, судя по ощущениям находится где-то в пламени Тартара и Сюаньчженю придется снова мазать ее охлаждающей мазью, сам когти распустил — пусть сам и расплачивается.

И всё-таки Пэй Мину он не завидует.