Stockholm Syndrome

В глазах было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Лишь поверхностью гусиной кожи я ощущала, как меня обдувают потоки воздуха. Слишком резкие, слишком жесткие, они не разрешали мне открыть глаза, чтобы я наконец поняла, куда падаю…, или лечу? Пока я была занята разглядыванием черноты, освободилось время, чтобы вспомнить события, которые произошли минутами (минутами ли?) ранее. Я шла по торговому рынку, заполненному различными пряностями и товарами из далеких и не очень стран. Худенькая, почти исчезнувшая бабушка усердно предлагала мне красную рыбу. Миловидное лицо старушки выражало полнейшую честность и наивность, но я прекрасно знала, откуда была эта рыба, и что самое главное, что употреблять в пищу ее не следовало. Откуда простая, на вид молодая девушка могла знать о таких тонкостях? Плохая жизнь, очерненная разбоями и нападениями на простых торговцев, стала моим кредо, неотъемлемой частью существования. Утром милое создание – с заходом солнца я не щадила ни стариков, ни детей. Провернув нехитрую сделку с торговцем из Сарды и отхватив в свой карман крупную сумму, не моргнув глазом, я перерезала глотку этому мешку с деньгами. Кровь обильно омыла мои руки, и мне долго пришлось полоскаться в речушке; вода окрашивалась в красный цвет, но покров ночи стыдливо скрывал это. Он был моим соучастником, из раза в раз. На следующее утро я стояла возле прилавка с красной рыбой и смущено улыбалась старушке с беззубым ртом. Вежливо отвязавшись от торговки, я углубилась в рынок. Переулок за переулком, и вот - я стою в тупике. Какого черта меня суда занесло? Я медленно повернулась, но меня успели схватить за плечо, и резкая, колющая боль разлилась по животу. Какой-то придурок, в черном балахоне пырнул меня "зубочисткой". Урод, чтоб тебя Цербер не щадя грыз, обсасывая каждую косточку твоего тела. - Ты должна мне деньги, мои деньги, - зловонное дыхание гниющих зубов – неотъемлемая часть нищих греков. Хотелось ответить, как не подобает отвечать девушке, но теплая жидкость со вкусом железа поднималась по глотке все выше и выше. Совсем некстати подступил рвотный рефлекс, но ничего кроме коричневых сгустков крови мир бы не увидел. - Отправляйся к Аиду! - последнее слово я выплюнула мужчине в лицо, приправляя все каплями крови. Видимо, слишком обидев тем самым своего будущего убийцу, он приложил всю свою силу и с наслаждением начал поднимать зазубренный предмет выше к ребрам, разрывая кожу на моем теле на две равные части. Боль пробежала крупным зарядом от кончиков пальцев выше к вискам. Странно, что ее эпицентр был где-то в районе груди…, или сердце не выдерживало такой гаммы агонии? У меня еще будет время об этом подумать, как оказалось. *** Наверное, так и заканчивается жизнь – в черной, бесконечной арке падения. И никто не подаст руки. Утопание - дело рук самих утопающих. Я не видела, я знала – мое тело куда-то падает с приличной скоростью, но в один момент его подхватила какая-то едва ощутимая телом пелена. Что-то мягкое и холодное коснулось поверхности спины, и теперь я не падала – я плыла, не знала куда, но знала откуда. Я никогда не боялась темноты, я сдружилась с ней детства, когда отец работал на корабле и приплывал поздно ночью. Я выбегала из нашего домика встречать его в кромешной темноте; и сейчас она оставалось моим другом – кровь не смыть с рук светлым утром. Но сейчас меня охватил безумный страх, я не понимала, отчего у меня появилось желание открыть глаза, увидеть, что происходит и где я; желание, сравнимое с необходимостью дышать. Что-то не давало их открыть, будто чьи-то тяжелые пальцы держали веки, придавливая их как можно ближе к яблокам. Воздух перестал поступать в легкие, горло сдавило невидимым узлом. Мне нужно открыть глаза! Нужно! Необходимо! Я почти кричала, беззвучно, голос утопал в моем сознании, но я бы с радостью вырвала его оттуда. Я напряглась всем телом, тщетно пытаясь открыть глаза. Наверное, вены на моей шее и лбу выступили настолько, что их можно было потрогать пальцем. Я сделала над собой последнее усилие, и мой мир неожиданно приобрел краски. К сожалению, палитра состояла сплошь из темно-зеленых, красных, черных тонов. - Где я? - сорвался звук с моих губ. От неожиданности я прижала ладони к губам, как бы проверяя, мое ли это лицо. Руки опустились ниже: живот не зиял дырой, напротив, все было как раньше. Белая ткань, заколотая на правом плече булавкой в виде лозы, не была окровавленной или рваной. Что это было? Сон? Я в дурном кошмаре? Посмотрев вниз, я увидела лишь сгусток плотного дыма, на котором сидела. Он неумолимо двигался куда-то. Я подняла взгляд, а вслед за ним и брови, когда увидела ждущий нас обрыв. Я вертела головой в разные стороны, пытаясь найти островок спасения, но повсюду были темно-зеленые стены, и с первого взгляда показалось, что в них застряли кости…, людей? Что это за место? С потолка, как в какой-то пещере, падали густые капли. Только сейчас я увидела под облаком дыма речушку или чем это было. Капли окрашивали ее в красный цвет, они, словно те реки, которые скрывали мои преступления. Я засмотрелась вниз и не заметила, как стремительно облако подобралось к обрыву, и с бешеной скоростью пустилось на дно. Смешным ли это было или я сходила с ума, но в голову мне пришла нелепая мысль: ниже мне падать уже некуда. Если только в Тартар. Судьба была слишком благосклонна в этот день ко мне. Я просидела на холодной земле некоторое время прежде, чем понять, что никуда не падаю. Подняв голову, я увидела дорожку, которая была сделана из…? Я сидела вразвалку и изучала странное покрытие, до того момента, пока не разглядела на нем человеческие останки. Если бы мне было что, я бы обязательно выплевала это из себя. Мне часто приходилось видеть истерзанные тела, но здесь их было слишком много для одного места. Кровавое место заканчивалось где-то далеко, там было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Я поднялась на ноги, и уши пронзил громкий, низкий голос: «Подойди ближе». Не понимая, кто со мной разговаривает, я вертелась в поисках источника звука, пока требование не повторилось еще раз, только громче. Конечно, путь мой лежал по этой кровавой мешанине из костей и крови. Здесь, только я пока не поняла, где именно, было очень холодно, я обхватила себя руками и пошла на голос дальше, в темноту. Шаг за шагом под ногами был слышен хруст чьих-то костей. «Может я в логове каких-то сумасшедших торговцев рабами?» - металось в мыслях. Этот вариант отпал сразу же, как только я увидела огромный трон, высотой в метра три, а то и все четыре. На нем, гордо подняв голову, сидел мужчина. Он смотрел на меня, как рыбак смотрит на гнилую рыбу или как сатир на нищую публику, которая ничего ему не сможет дать. - Имя? – грохочет у меня над ухом. - Что? – вылетает из моего горла хрипом, из-за чего прокашлявшись, я повторяю вопрос еще раз. - Я хочу знать твое имя, грешница, - длинные пальцы ловко постукивают по металлической ручке трона. То, как этот неизвестный назвал меня, должно было натолкнуть на нужные мысли относительно места нахождения, но уж больно я зациклилась на Его требовательно-неуважительном тоне. - Что? Ты не смеешь меня так называть, каким бы главным в этой шайке преступников ты не был! - Преступников? – мужчина широко улыбнулся, отчего миру показались острые, отточенные веками клыки. Там должны быть зубы, как у всех нормальных людей…, людей. О, Боже! Мои догадки подтвердились резким приближением мужчины ко мне. Не было ног, ступни не опирались на холодную землю, из-под длинного, черного балахона струился черный дым, который принес мужчину прямо мне под нос. Я почти дышала ему в живот, и боялась произнести хоть слово. Уж слишком все стало явно, и я корила себя за столь глупые и отчаянные отговорки. - Ты не знаешь, кто я? – худые с синеватым оттенком пальцы пронеслись мимо моего лица, слегка задевая ногтями мою кожу. Острые, как наконечник стрелы. - Знаю, - чуть слышно сказала я куда-то в кровавую дорожку, на которой продолжала стоять. Добавилась лишь дрожь во всем теле. - Подними свою голову и посмотри мне в глаза, грешница, - все так же громко и надменно. Я повиновалась и увидела два, горящих желтым пламенем глаза, вместо волос на голове мерцал голубой огонь, придавая лицу цвет трупа. Мне казалось, что мои глаза тоже начинают гореть неистовым пламенем, было слишком жарко, но я не смела отвести взгляда, иначе меня бросят псам, другим грешникам. Делать, что угодно, но лишь не отрывать от Него глаз. - Не хочешь отвернуться? – почти улыбаясь, обнажая клыки. Я лишь помотала головой, не в силах говорить. - Ты так глупа…,- Его пальцы с острыми ногтями, в самую пору их называть когтями животного, опустились мне на живот и не прилагая усилий, на нем появился идентичный порез. Идентичные боли стали заполнить мое тело. Вновь. Чувствовать это снова – нет, только не это. Я скривила лицо в жуткой гримасе боли, страдания и желания стоять до последнего, лишь бы не сердить, лишь бы не в самое пекло. - Твоя душа такая…, - Он потер указательный и большой пальцы свободной руки, словно что-то пробуя, - редкая на вкус. Не понимая ничего, от заполняющей меня боли, я бездумно кивала головой на Его реплики. - Сначала белое, а потом черное, черное, черное. Ты так гнила. Снова кивок. - Ты хочешь обратно? Наверх? Я мотаю головой. Не знаю, почему. Бессознательно ли? - Нет? – удивлен? И почему я думаю об этом? Я быстрее мотаю головой, подтверждая свой недавний выбор. - Я могу терзать твою душу раз за разом, прокручивая худшие ощущения твоей жизни. Каждый час, каждую минуту, каждую секунду ты не будешь чувствовать ничего, кроме боли. Боль будет сковывать мысли, желания - все. Твое существование – одна длинная, тянущаяся боль. Все еще не хочешь обратно? Я серьезно решила поиграть с богом мертвых? Я? Весьма мудро. Я снова мотаю головой. А хочу ли я обратно, на самом деле? Дело лишь в игре? Он злился или мне так казалось, но я слышала, как клацают острые клыки в Его рту, как сильнее проступают вены на руке. Откуда у этого существа вены? Он ведь бессмертен. - Ты, действительно, хочешь думать о такой чепухе, пока я тебя убиваю? Откуда-то появились силы посмотреть на Него снова. И силы на голос кто-то даровал: - Откуда ты..., - горько ухмыляюсь – ах, ну да, ты же Аид. - Почти как оскорбление. Он вынимает ногти из моей плоти. Рука в крови, которая быстро куда-то исчезает, оставляя кожу идеально чистой. Рана на животе, к слову, тоже срастается за мгновение. Отголоски боли где-то на задворках памяти. - Ты не хочешь наверх, - Он потянул меня за руку, повернул, вокруг оси, как бы осматривая с разных сторон, - не хочешь боли. Что же мне с тобой сделать? Еще, будучи живой, я поняла одно - лучший ответ – это молчание. Я мирно ждала своей несчастливой участи в загробном мире. Я не хотела никуда. Я как бревно, плывущее по течению: куда поток - туда и я. Наверное, тот мужик, которому я должна была денег, правильно поступил с моей жизнью, оборвав ее самым простым способом. - Ты будешь служить мне. Ухаживать за костяным ковром, - пронеслось у меня в мыслях, что сразу же стало достоянием Его мыслей. Он ухмыльнулся. Опять: - Нет, ковром заняты другие грешники. Ты будешь моей. Не поняв смысл сказанного, я продолжала что-то высматривать в Его пылающих желтых глазах. - Я вижу, ты не поняла, - Он притянул худую руку к моему бедру, обвив его с ужасающей силой, - ты будешь МОЕЙ, во всех смыслах этого слова. Я буду развлекаться с твоей душой, с твоим телом. Пока мне не надоест, и я не выкину тебя в реку Забвения. Медленно, но красочно до меня начал доходить смысл сказанного. Глаза полезли на лоб, а рука пыталась нащупать длинные, холодные пальцы, чтобы оторвать их от тела. Не может быть, Он же бог, пусть и изгнанный, но бог. Зачем ему плотские утехи смертных? Наверное, в моих глазах читался ужас, потому что Его реакция была, как у довольного торговца, выгодно загнавшего лошадь по удвоенной цене. - Я не…, - я не успела сказать и слова, как меня швырнули в какое-то решетчатое помещение, довольно узкое. - Я давно хотел себе…,игрушку. Обживайся. За доли секунд в моих мыслях промчалась вся жизнь, начиная от нечленораздельной речи, заканчивая рваной раной на животе в темном переулке. Осознание будущего ужаса накрыло слишком красочно. Крик отчаяния и загнанного в угол животного уже никто не слышал или не слушал. *** Не знаю, сколько я просидела в этом сером помещении. Воздух здесь, будто был пропитан смертью, кровью и безысходностью. Это ужасно давило на сознание. Каждую свободную секунду я думала над Его словами. Что-то не сходилось, ведь едва ли не ежеминутно в этот мир прибывают все новые и новые души, тела. Зачем ему я? И, кстати, о телах. Ведь здесь, в Его царстве - пристанище душ. Почему тогда я смогла ощутить Его пытку, словно у меня было тело? Но нет, минуту назад я убедилась в обратном, пропустив свою ладонь через живот – я бестелесна. Над всем этим я думала десятки часов. Не хотелось есть, не хотелось пить и спать. У меня не было даже оболочки, да и душа была нужна лишь Ему для каких-то игрищ. Это обязывало играть по Его правилам. Сколько еще прошло времени, прежде чем я услышала звук отпирающегося ржавого замка? Мне показалось, целая вечность. До жути мерзкое создание с хвостом, козьей головой, лапами льва и человеческими руками, схватило цепь моих кандалов и потянуло в неизвестном мне направлении. Еще одна вещь, над которой у меня было время подумать по пути к Нему: зачем духу кандалы? В этом мире все вверх-дном. Почему-то это заставило меня изобразить вымученную улыбку на своем прозрачном лице. С мерзким созданием мы поднимались по разрушенной лестнице, которая не особо выделялась из общего фурнитура в стиле «кровь-кости», да и отвращение с рвотным рефлексом у меня куда-то исчезли, адаптация – дело несложное. Пока цепь гремела из-за моих движений, я успела осмотреться вокруг: все те же кости, все та же расчлененка и черно-красные тона. Завывает страшный звук, от которого продрогнут даже мертвые, наверное, это и были их голоса. Они бесконечно просили прощения за свои проступки и преступления, все как один их голоса сливались в один вибрирующий звук, который так и останется не услышанный никем, кроме Него и Его подчиненных. Я не заметила, как мы остановились с козло-львом, а зря. Я исследовала стены, двери и, когда решила перейти к другому объекту изучения, встретилась взглядом с Ним. Теперь он не пылал желтым огнем, простые две темные бездны покоились на Его лице, синий огонь продолжал мирно мерцать на голове, а длинные пальцы были переплетены между собой. Наверное, так и выглядит абсолютное Зло. Под этим взглядом можно прогнуться, стать цепным псом, что собственно, со мной и происходит сейчас. - Я привел пленницу, ваше Темнейшество, - козло-лев склонился в почтительном поклоне, боясь посмотреть своему повелителю в глаза. Верное решение. - Ступай, - Он лениво повел рукой. Подождав пока массивная дверь закроется, Он позвал меня на этот раз тихим, но вкрадчивым голосом, да так, что мой живот скрутился в одну большую спираль. Я повиновалась. - Как спалось на костях? – грубый оскал лезвий показался на Его лице. - Да, у тебя было время попрактиковаться в чувстве юмора. Железный ошейник, надетый на мою шею, тут же сузился, перекрывая мне доступ к кислороду. Холодный металл впивался в кожу, оставляя на ней глубокие отметины. Мне никак не приходило в голову, почему у бестелесного создания настолько остро передаются все ощущения, ведь я ничего не должна чувствовать, а любые предметы обязаны пролетать сквозь мое тело. Я потянулась пальцами к ошейнику, в надежде ослабить железный обруч, но Он щелкнул пальцами, и мои руки с хлопком опустились по швам. Перед моим носом в разные стороны ходил указательный палец, давая мне понять, что ранние действия ни к чему не приведут. Я молча приняла поражение и продолжала задыхаться, глядя в глаза своему мучителю. Так вот, что значит быть «игрушкой». - Еще не передумала? Едва совершая движения головой, я дала свой неизменный ответ. - Упря-я-ямая, - улыбка не сходила с Его уст. О чем-то подумав, Он резко встал со своего трона и мягкой поступью направился ко мне. Когда между нами едва можно было просунуть ладонь, Он спросил: - Я же вижу, тебя мучают немые вопросы. Ты можешь задать мне парочку, и, возможно, я отвечу, - Он шутливо склонил голову набок, будто наблюдал за моей реакцией. Нужно пользоваться моментом. И не важно, что я знаю, что за ответы мне придется платить. - Почему я чувствую боль? Ведь я бестелесна. Я не должна ничего ощущать. Довольно хмыкнул. Будто ждал этого вопроса. - Потому что я так хочу, - Он поднял руку и взял локон моих волос, слегка потянув на себя, отчего моя голова наклонилась вбок. – Я могу заставить тебя чувствовать полную гамму эмоций и ощущений, а могу сделать так, что ты будешь обычной пеленой дымкой, странствующей по реке Забвения…Но это слишком просто, согласись? – в доказательство своим словам, Он захватил больше волос и сильнее дернул их. Голова запрокинулась назад. Свободной рукой Он обхватил мою шею и крепче ее сжал. Железный браслет тут же с новой силой врезался в кожу. С губ сорвался тихий всхлип. Пальцы сжали горло в несколько раз сильнее, а улыбка острых зубов стала шире. - Пожалуйста, - мои глаза почти закрывались, - прекрати. Его большой палец руки переместился с шеи на мои губы. Проведя по ним своими ногтями, Он заставил их кровоточить. Наклонившись ближе к моему лицу, настолько близко, что я кожей ощущала жар от Него всего, Он провел языком по линии губ: - Почти как живая, почти теплая, - Он довольно облизнулся, освобождая мою шею из стальных объятий. От сильного удушья мои ноги подкосились, и я рухнула на колени, обдирая их. Кашель застрял где-то в гортани. На губах все еще вкус железа и Его… Необычно, не человеческий запах, не человеческие прикосновения. - Встань, - грубо и требовательно. Превозмогая боль, я поднялась. С колен стекала кровь, медленно впитываясь в черную землю. Он подобрал конец цепи, сковавшую мои руки, и резко дернул его на себя. Я подобно собачке, быстро перебирая ногами, оказалась снова рядом с Ним. Проследив за движениями, я заметила, что Его руки теперь пусты, лишь какими-то круговыми движениями были заняты пальцы. Мне показалось, что я парю в воздухе, но такого просто не может быть. Все же я решила убедиться и опустила голову вниз. Действительно, я была в нескольких десятках сантиметров над землей, а руки к тому времени задрались над головой. Меня привязали к чему-то, и теперь я висела как старый, мертвый хряк на рынке. Попытавшись подтянуться на цепи, я лишь сделала себе хуже, руки сковала нестерпимая боль. Я без чувств обвисла на цепи. - Ничего не хочешь мне сказать? Может что-нибудь вроде: «Я передумала»? Моя обвисшая голова в привычном движении моталась из стороны в сторону. Кровь с губ от давления сочилась сильнее, стекая по подбородку и капая на платье. Я совершено потерялась в пространстве. Но мне показалось, что Он облегченно вздохнул после моего немого ответа. Услышав шорохи от Его балахона, я вся сжалась, готовясь к худшему, к тому, что мне придется ощутить. Но Он прошел мимо, едва касаясь пальцами моего опущенного лица. Хорошо, что его не было видно, иначе Кто-то знатно посмеялся от моего удивленного выражения. - Раз уж ты сегодня так остро все чувствуешь, в том числе жажду и голод… - Он улыбнулся, словно ждал моей реакции. Я на секунду замерла, прислушиваясь к своим ощущениям: в горле пересохло, желудок сводила судорога. Да, я голодна, напугана и хочу пить. - … я оставлю тебя здесь. Повиси часик-другой. Возможно, я скоро вернусь с кувшином воды. Не скучай, милая, - Он пошевелил пальцами, послал мне шикарную улыбку во все клыки и скрылся за массивной дверью, которая, как не удивительно, тоже была сделана из костей. Издевается, прощупывает почву, но я не сдамся. Не сейчас. Я не чувствовала рук, все меньше ощущала ноги и совсем обессилила. Не знаю, сколько я так провисела, борясь с желанием упасть в обморок. А может это и произошло. Ведь я совершенно не слышала, как Он вернулся. Холодное прикосновение пальцев к подбородку вернуло меня в реальный мир. Голова медленно поднялась, и я увидела перед собой уже успевшее надоесть лицо бога. - Я тебе кое-что принес, - лениво растягивая слова, тихо сказал Он. Вторя манере голоса, я опустила взгляд вниз и увидела кувшин, скорее всего, наполненный водой. Легкий мираж влаги проснулся в пересохшей глотке, я сглотнула невидимую слюну и уставилась на него бешено, словно это единственная вещь, которая меня сейчас интересовала. Так и было. Напрочь забыв о боли и ранах, я перевела взгляд с кувшина на Него и как подобает цепному псу, стала молить о глотке воды. - Ты, кажется, что-то сказала? Нет? «Сволочь», - пронеслось у меня, что не осталось незамеченным для Него. Наградил оплеухой. Так мне и надо, следует следить за мыслями, пока Он рядом. - Пожалуйста, дай мне воды, - еле слышно. На большее не хватает сил. - Посмотри на меня. Уже не первый раз поднимаю на него молящие глаза. Могу поклясться всеми богами, что ему это чертовски нравится, словно Он ждал этой немой просьбы, это горящее желание в моем взгляде. Вылитая, как помои, выплеснутая в лицо, издевательские капли – я ждала всего этого и сильно удивилась, когда все те же холодные пальцы вновь коснулись подбородка, слегка поднимая его, позволяя столь желанной жидкости влиться в рот прохладной струйкой. Я жадно глотала, боясь вот-вот потерять этот источник жизни, как мне казалось в тот момент. Если бы Он принес сто таких кувшинов, я бы осушила каждый, не оставляя не единой капли на дне. - Ну-ну, - Он отнял кувшин от моих губ, - довольно. - Зачем ты так? Зачем тебе эти игры? – пытаясь привести дыхание в норму и забрать с губ последние капли, спросила я. - Игры? – выражение Его лица стало вмиг серьезным. - Ты сам назвал меня игрушкой. - То, что я кручу тобой, как вздумается, не делает из всего этого игры. - Я не подчинюсь тебе, я не буду…, - я скривила лицо в гримасе отвращения, - игрушкой. Можешь убить меня второй раз, можешь кинуть меня в твою любимую реку… я… я …. – я стала тяжело дышать, сердце(если оно и было) колотилось с неистовой силой, если бы мои глаза были похожи на Его, они бы сейчас пылали жарким пламенем злости. - Ты закончила? Этот вопрос обескуражил меня. Ни тебе ни унижений? Ни разбитой в кровь губы? Ни оплеухи? - Да, - почти робко. - Ты будешь умолять меня делать тебе больно, ты будешь умолять меня, чтобы я заставлял тебя чувствовать все, - на последнем слове Он сделал ударение и медленно прошел вглубь помещения. - Никогда, уж лучше вообще ничего не чувствовать, чем быть тут с тобой и терпеть все это. Он хищно улыбнулся и, щелкая пальцами добавил: - Сама попросила. В следующий миг я снова ощутила одно большое…, ничего. Жажда ушла вслед за голодом и болью. Ничего. Он больше не будет меня мучить. Я облегченно вздохнула. - Десперат! – дверь заскрежетала, и из нее показался мой старый знакомый козло-лев. Он выдернул цепь из какого-то крепления, и я свалилась наземь. Не дав мне прийти в себя, он дернул цепь на себя и повел прочь из помещения. Когда мы поравнялись с дверью, я обернулась на Него: лицо не выражало ни единой эмоции, будто камень сковал их. Глаза не горели огнем. Они смотрели на одну единственную точку. На меня. Особо не церемонясь, меня довольно жестко кинули обратно в помещение с решеткой. Упав на колени, я ничего не почувствовала, оно и к лучшему. Я снова стала бестелесна. Некоторое мгновение назад, когда я находилась под охотничьим взором самого Аида, я была несказанно счастлива такому подарку судьбы. Тогда почему сейчас ко мне закрадывается смутные ощущения потери и…, разочарования? Я сидела в этой темнице, наверное, целую вечность. За это долгое время, здесь успели побывать сотни пленных, мимо меня, по ковру из костей, на суд к Нему проходили тысячи. Те, кого я не видела – миллионы. На лице каждого были написаны непонимание и ожидание своей судьбы. Никто из них не хотел оставаться здесь, все просили дать им шанс, простить грехи, а возможно, и заключить сделку с Аидом. Лишь несколько моментов я помню на своей памяти, когда паре счастливчиков удалось «договориться» с Ним. О, это сверкающее всеми цветами выражение счастья на их лице. И Он должен был потирать руки, сверлить своих жертв оценивающим взглядом, предвкушая вкус их душ, но ничего этого я не видела. Сквозь железные прутья я могла наблюдать за всем, что происходило в том зале, где мы впервые встретились с Ним. Так же спокойно, Он мог видеть и меня. Часто наши взгляды пересекались с одним лишь отличием: я старалась как можно быстрее переключить внимание на что-нибудь другое. Пусть это и будет рассматривание земли, на которой я проводила большую (точнее, всю) часть своего времени, а Он буравил меня им до тех пор, пока внимание не захватывал другой объект, слезно молящий о прощении. Так и тянулось время. Бесконечно, растянуто, скучно. Все стало ужасным колесом, который прокручивал раз за разом картинки, стоящие перед моими глазами. Мне стало казаться, что я схожу с ума, если я вообще могу что-то сделать. Я так давно перестала что-либо чувствовать, ощущать, что в самый раз следует подумать о наличии моего сознания, как такового. Иногда украдкой, пока Он не кидал свои ленивые взгляды в мою сторону, я пыталась проткнуть руку отвалившимся железным крючком, соединяющий петли на решетке. Все бесполезно: он проходил сквозь тело, а мои ощущения так и не пробуждались. Все сильнее стала давить гнетущая тишина, пока зал пустовал. Пока Он развлекался с другими грешниками в своей обители. О, Зевс! Неужели я ревную Его к пыткам над другими? Я окончательно бредила. Истерический смех заполнил пустующее помещение. Простая смеющаяся дымка никогда не станет обитателем зала. Я ни с кем не разговаривала; когда однажды спросила у Него, не слишком ли эта тяжелейшая работа с «отходами» жизни Его утомляет, то получила черное от злости лицо, молчание и одиночество до следующей церемонии с этими самыми «отбросами», которое почему-то затянулось надолго. Я хотела подержаться за прутья – не могла. Я хотела выбраться из этой тюрьмы – не могла. Я хотела услышать хоть что-то кроме своих мыслей – не могла. Я хотела исчезнуть – не могла. Хотела, чтобы Он бросил меня к Церберу, в реку – не могла. И однажды я захотела чувствовать. Не важно, что, не важно от кого, я просто хочу быть. Пусть и Его игрушкой, пусть и пищей для Его пса – не важно. Но сказать это, значит признать свое поражение, значит дать Ему насладиться моим проигрышем, Его властью. Не могу. И я сидела с этими мыслями, которые разрывали меня, а заодно и я разрывалась вместе с ними: признать или остаться здесь, в этой клетке, ждать неизвестно сколько. Я стала видеть Его чаще, будто Он знал, что я на грани, чтобы упасть в пропасть повиновения. Он что-то долго искал в моем лице и, не найдя этого, уходил прочь. Хотелось взвыть волком, но и тут я ничего не могла. Отвернувшись от Его трона, я приказала себе буравить взглядом противоположную стену и никогда больше не смотреть на Него, на свободных духов, как бы смешно это не звучало. В один из тех дней, когда я лежала и изучала камни и кости в стене, причудливыми узорами въевшимися в породу за столько веков, я услышала тихий шелест возле клетки. Моя почти невидимая рука прекратила водить по камню и замерла, словно остановили время. Это Он. Я знаю, я…, могла бы сказать, что чувствую, но нет. Я просто знаю. Рука сжалась в кулак и беззвучно опустилась вниз. Я медленно закрыла глаза и открыла снова. Если бы я чувствовала, то моя спина вся горела от взгляда. Я выдохнула несуществующий воздух из легких, села и повернула голову к той стороне, на которую зареклась не смотреть. Странное чувство чего-то забытого и вновь приобретенного пролетело, едва коснувшись меня. Его лицо, Его насмешливый взгляд куда-то пропал, в глазах я видела нерешимость, руки опирались о железные прутья. Всем своим видом Он показывал, кто здесь царь, но Он не знал, что я отвечу, не знал, что скажу. - Сколько времени прошло с нашей последней встречи? - я ужасаюсь, как хрипло звучит мой голос, и тут же откашливаюсь. - Всего лишь четыре века. Я должна была удивиться, но отчего-то не сделала этого лишь бросила протяжное «Ммм…» Наши гляделки продолжались, и я всеми силами боролась с тем, что сейчас отдам себя в Его распоряжение, попрошу о том, что бы Он заставил меня ощутить что угодно, лишь бы вновь ко мне вернулась реальность. Зажала нижнюю губу, втянула голову в плечи и молча уставилась в пол. Я слышала, как Он выдохнул. Разочарованно?; Он ждал моей просьбы? Ничего не могу поделать с собой. - Я хочу…, - я замолкла на полуслове. Увидела, как Он резко оторвался от решетки и уставился на меня. – Я хочу, чтобы ты заставил меня чувствовать. Я так больше не могу, - роняю почти неслышно последнее слово и еще больше вжимаю голову. Затянувшееся молчание. - Идем. Я слышала, как отворилась решетка и подняла голову: Он уходил, и я знала куда. Поплелась следом, все еще заключённая в цепи и кандалы. Мы в тишине дошли до Его обители, Он повернулся ко мне лицом и продолжил ровным голосом: - Я передумал, я брошу тебя в реку Забвения, твои чувства не вернутся к тебе. Мне лишь нужно было твое…, поражение, - та самодовольная улыбка победителя, про которую я успела забыть, вновь засияла на Его лице. Я хотела убить Его. Разорвать на куски и бросить Его же псу. Чтобы Он страдал, как все грешники вместе взятые. Я Его ненавидела. Мои ноздри раздувались от гнева, а руки сжались в кулаки. Было глупо, чертовски глупо, но я решила ударить Его. Естественно, моя рука прошла мимо, и я крутанулась на месте. Это меня не остановило. Еще и еще, раз за разом я пыталась содрать с Его лица эту ухмылку. От своей беспомощности я завыла и в который раз упала на колени. Он подошёл тихо и поднял меня. Все еще сжимая кулаки, я дырявила безумным взглядом Его грудь, облачённую в черный балахон, и очень сильно жалела, что не могу врезать по этим костям. Он занес руку, как я подумала, чтобы вновь взять цепь, но ладонь остановилась в нескольких миллиметрах от моего плеча. Я повернула голову, едва касаясь губами тыльной стороны Его руки, и наблюдала за действиями. Пальцы медленно двигались вниз, все еще держа дистанцию. Они уже дошли до запястья и поднялись обратно к плечу. Я чувствовала холод. Не может быть… Пальцы прикоснулись к коже, и мой мир снова приобрел краски. Рука переместилась на ключицу, поднимаясь выше к щеке. Невольно, сама не замечая, я тянулась за этим холодом. Он нервно усмехнулся, едва слышно. У меня были закрыты глаза, я всем сознанием, всеми рецепторами старалась захватить в плен ощущения. Холодное прикосновение добралось до губ. Словно кусочек льда, Его палец пробежал по ним. Какая-то доселе неизвестная мне часть сознания заставила приоткрыть рот и впустить палец внутрь. Я не понимала, что делаю, я боялась открыть глаза и увидеть Его, горящих пламенем, пылающих от злости. Мой теплый язык осторожно проводил по холодной части тела. В этот же мгновение, я почувствовала на своем бедре Его свободную ладонь, она поднималась выше, скользя по животу, груди, слегка сминая уже не совсем белую ткань. Рука дошла до шеи, неожиданно сильно схватив ее. От неожиданности я раскрыла глаза и выпустила палец изо рта. Неужели опять? Мучения? Он оглядывал мое тело, словно выбирал товар на рынке. Потянулся к плечу и сорвал булавку, скрепляющую части ткани. Платье начало падать, пришлось держать его руками, все еще борясь с удушьем. - Хочешь чувствовать? – искры метались в Его глазах. И я поняла, что выбор у меня один - полностью подчиниться Ему, но почему-то это перестало меня пугать в какой-то момент времени. Я уверенно кивнула головой. Он резко притянул меня к себе, все еще держа за шею. Я уткнулась лицом в жесткую ткань балахона: - Не пожалей об этом, - прорычал возле уха, - я слишком долго ждал, чтобы разочароваться. Я совсем не поняла последней фразы. Четыре века это для Него много? Чего Он ждал? Вопросы сыпались, и никто не давал ответов. Я сжала руками ткань на Его плечах. Если я от Него оторвусь, значит, все это кончится, может этого вообще не существует, может я, наконец, сошла с ума и все это лишь плод моей больной фантазии? Но пока я держу Его, чувствую Его, значит, все реально. И почему Он стал так необходим? Я знала, что Он прочтет эти сумбурные мысли и, возможно, накажет за них. Но ничего не могла поделать. На какой-то момент мне показалось, что Его кожа стала теплее. Нет, точно, теперь я не держалась за глыбу льда. Он резко отстранил меня от себя и, будто стал прислушиваться к своим ощущениям. Что-то Ему не понравилось. Он зло посмотрел на меня и успел щёлкнуть пальцами прежде, чем я успела моргнуть. Мои руки соединила какая-то невидимая сила. Не сложно догадаться, кому она принадлежала. Он откинул меня на свалку старых постаментов. Я выставила руки вперед, и удар пришелся на ладони и колени. Потекла кровь, оставляя на белом камне красные отпечатки рук. Платье держалось на добром слове, но держалось. Меня развернули так же бесцеремонно, как и швырнули секундой ранее. Перед моим лицом горели два желтых огня Его глаз, на этот раз теплая ладонь сжимала мое запястье. Я боюсь Его гнева, но хочу знать, что будет дальше. Я так давно ничего не чувствовала, что теперь хочу вобрать всю гамму. Он замахивается для удара свободной рукой, и я успеваю податься вперед и вцепиться в Его губы. Гениальный план как он есть. Грязными от крови и пыли ладонями я держала Его лицо. Я ждала расправы, но получила Его язык, проводящий по моим губам, пытаясь попасть внутрь. Я приоткрыла рот и вот - он уже переплетался с моим, иногда касаясь десен. Он стал отстраняться, дразня меня. Я боялась, что потеряю момент, и зубами впилась в Его нижнюю губу. Тонкой струйкой полилась кровь, оставляя мне вкус железа. Его тело становилось с каждой секундой все горячее, и меня это удивляло. Наверное, Ему не понравилось мое поведение, потому что в следующий момент мои волосы дернули вниз, подставляя шею под тёплые, мокрые от крови и поцелуя, губы. Он проводил языком по сонной артерии, слегка прикусывая ее, опускаясь ниже. Он был намного выше и крепче меня. Сломать такое хрупкое тело – плевое дело для бога подземного царства. И это добавляло накала, внимания к происходящему. Острый ноготь Его руки прошелся от ключицы вниз к груди, разрывая платье уже окончательно. Ткань легко упала наземь, открывая Его взору бледное тело. Большим пальцем Он провел по груди, задевая ногтем сосок, отчего неосознанно я выгнула спину, все еще вися в его крепкой руке. Ему понравилась моя реакция, Он резко втянул воздух, и я ощутила влажный язык, который очерчивал круги на нежной части груди. Тихий стон вырвался из меня, и пришлось приложить руку ко рту, чтобы Он не услышал его. Не знаю, почему, но я не хотела этого. Однако мои движения не скрылись от Его внимания, и, оторвавшись от моего тела, Он взглянул на меня черными, как уголь, глазами (когда они успели стать такими?). - Нечестно, играешь, - Он облизнул губы, и Его рука опустилась от груди ниже, оставляя на животе едва заметную царапину. Моя кожа покрылась мурашками, когда я поняла, куда Его рука держит путь. Я с ужасом посмотрела на нее, а затем на Него, на что мне ответили лишь дьявольской усмешкой. Я схватилась рукой за его плечо, срывая балахон с одной стороны, оголяя голубоватую кожу. Это отвлекло внимание, но Он и не собирался останавливать меня. Мне захотелось узнать, что же скрывается за этой грудой тряпья, и моя вторая рука медленно стянула ткань с другого плеча, и балахон упал до уровня бедер. Что еще ждать от богов? Мое бледное тело человечишки не шло ни в какое сравнение с его идеальным. Широкая грудь поднималась от глубокого дыхания, сильные руки напряглись от того, что держали мое тело. Я провела ладонью по его предплечью, едва охватывая и половину руки, затем опустила на грудь и оставила едва видимые полоски от ногтей. Он следил за моими движениями поддерживая меня за спину. Я чувствовала, как длинные ногти вонзаются в мое тело, но была слишком увлечена разглядыванием идеальной фигуры. - Знаешь, мне кажется, ты увидела достаточно, - Он не злился, просто оторвал от платье кусок и надел мне на глаза. Я не успела осознать это, как передо мной опустилась тьма. Паника быстро начала брать вверх. - Что ты делаешь? - я крутила головой в разные стороны, в надежде снять эту повязку. В ответ услышала лишь смешки. Теплые руки положили меня на холодную землю, я спиной ощущала каждый камушек, каждую кость бывшего грешника. Весьма эротично. Легкие касания на животе вновь опускались ниже, и я поняла: Он продолжал то, что не закончил. Ведь я ему помешала. Когда ты не видишь ничего, то все твои чувства становятся острее в сотни раз. Опустившись слишком низко, Его палец вошел в меня, и я готовилась вскрикнуть от боли, ведь я помню Его длинные ногти, но ее не было. Палец медленно входил и выходил, принося лишь приятное ощущение внутри живота, которое становилось больше и жарче. Свободной рукой Он задрал мои руки в замок над головой, и теперь я не могла закрыть рот и подавить стоны. Они вырывались, не оставляя мне шанса на смущение. Длинные ногти царапали кожу рук, но я не чувствовала ничего, кроме разливающейся по всему телу истомы. От переполняющих чувств я стала мотать головой, прося Его скорее довести меня до пика. - Хочешь ли ты этого настолько сильно, как стонешь? – лукаво спросил Он. Я должна была смутиться, но все смущение прошло, осталось только желание. Дикое, необузданное, забытое. Я чувствовала, что пик наслаждения совсем близко, но тут Его пальцы покинули мое тело. Повязка слетела с глаз, и я в недоумении уставилась на Него, а Он все так же улыбался, подобно дьяволу: - Ты урод! Как же я ненавижу тебя, - злость в моем голосе бурлила. Это Ему не понравилось, и очень сильно. Он отвесил мне хорошую пощечину. Отчего моя голова развернулась на девяносто градусов. Волосы падали на лицо. Я прижала ладонь к горячей и красной щеке. Он резко встал и потянул меня следом, разворачивая к себе спиной. Я была прижата к Его телу и чувствовала напряжение под тканью на Его бедрах. Боль снова ушла на второй план. Теперь стало необходимо-нужным стянуть эту лишнюю одежду. Глядя на одинокую, серую каменную стену, я нащупала рукой балахон и потянула вниз, слегка касаясь напряженного члена рукой. Ткань упала с шелестом на землю, а на своем горле я снова ощутила Его пальцы. Он притягивал меня ближе к себе, а я продолжала держать Его член в руке. Я слышала, как Он тяжело дышит мне в ухо, как Его рука потеет, а вторая ложится мне на грудь, слегка сдавливая. Сделав несколько движений, полностью заставляя Его возбудиться, я остановилась, вторя своему обидчику. - Квиты, - улыбаясь, сказала я, все еще глядя на камни. Он оторвал мою руку от члена и толкнул опять на знакомые мне постаменты. В привычной позе «на коленях» я ждала, что последует дальше. Я не противилась, я ждала. Мое тело ждало Его. Схватив меня за бедра, немного задержавшись, Он резко вошел. Крик сорвался с моих губ, разносясь эхом, отражаясь от стен. Я уперлась локтями о камни, закрыла глаза и впитывала этот момент, всеми клеточками тела. Я так долго не чувствовала ничего, кроме пустоты, я боялась больше никогда не вспомнить, что такое боль, наслаждение, радость, злость… все эти чувства пробудил во мне Он. Не знаю почему, не знаю какая Ему от этого выгода… Вдруг мне стало необходимым увидеть Его, надоело пялиться в стену. Хотелось прикоснуться к Его телу. Он крепко держал мои бедра, не разрешая повернуться. - Подожди. Он почти остановился, но все еще находился во мне. - Я не хочу так. - Не хочешь? – что это в Его голосе? Страх? - Я хочу видеть тебя, хочу дотронуться. Надоел холод камней. Он молчал. Возможно, разрешая мне поступить по-своему, а, возможно, обескураженный моим заявлением. Тем не менее, я выиграла момент и легла на спину, привлекая Его за собой. Я держала Его за шею, пока Он входил в меня. Мое тело вновь изогнулось, но под Его весом я опять почувствовала обломки костей под собой. Они не мешали. Весь мир сейчас был здесь: в Его глазах, в Его движениях, в Его теле, в моих ощущениях. Наши тела покрылись каплями пота, жар между нами стал невыносим. Стоны вырывались из моего рта один за другим. Наверное, стоило пережить весь этот Ад, чтобы в конце меня наградили этим моментом. Одна Его рука сжимала мою грудь, другая помогала держать равновесие. Под кожей пульсировали вены и напрягались мышцы. Слегка приподнявшись, я оставила короткий поцелуй на Его плече, и уже хотела было опуститься обратно на землю, как Его рука схватила меня за подбородок, на этот раз нежнее и на губах остался долгий поцелуй. Но я не могла молчать так долго, наслаждение было настолько большим и всеобъемлющим, что не могло держаться в теле, оно вырывалось через стоны. Я закусила Его губу и громко простонала, как бы прося Его скорее доставить мне этот пик, который я ждала всю жизнь там, на Земле, и теперь жду здесь, в Его царстве. Отвечая на мою просьбу, Он ускорил темп, вбиваясь в меня, словно кол в землю. Я уже не сдерживала себя и стонала громче, периодически замолкая, погружаясь зубами в Его плечо, оставляя на нем кровавые отметины. Я слышала, как Он тоже вторит мне, пытаясь сдерживать стон, будто Ему все равно, будто Он выполняет надоевшую работу, но все говорило об обратном. Это заставило меня улыбнуться, и я сильнее прикусила Его ключицу и провела ногтями по спине. Он отодвинулся, и я подумала, что снова начнутся игры в «я не доставлю тебе удовольствие», но затем Он снова с силой вошел в меня. Он сделал последние толчки, и с губ обоих сорвался стон наслаждения. Такого оргазма у меня не было за всю мою не столь длинную жизнь. Я тяжело дышала, Он все еще держал меня за талию, не давая упасть. Мои ногти задержались на коже Его спины. Мы словно участвовали в сражении, а не занимались тем, чем занимались. Я была так рада тому, что вспомнила, что значит быть человеком, пусть и на это короткое время, но Он позволил мне…, из моих глаз покатились слезы облегчения и радости - столь забытых мною чувств. Я положила подбородок на Его искусанное плечо. - Что теперь? - Выбирай, - впервые я не услышала в Его голосе издевки, упрека. Он был спокойным, умиротворенным. Немного помолчав, я спросила: - Это глупо, и ты можешь не ответить, но почему сначала ты был холоден как лед, а сейчас мне жарко, как в печи? - Желание, все дело в них. - И что ты сейчас хотел? Я не поверю, что простых утех со смертными. Не такая это и редкость для тебя. - Верно, - все так же спокойно, - я хотел, чтобы ты перестала быть никем, дымкой ничего не желающей. Когда в твоих мыслях появлялся огонек, дающий надежду на свободу, твоя душа становилась столь желанной, у меня загоралось желание сломать тебя, заставить признаться мне в том, что тебе невыносимо. - Ты хотел сломать меня таким образом? – рука сжала Его плечо. - Я не знаю. Души, которые не хотят обратно, к нормальной жизни, – редкие гости у меня. Ты не хотела, упрямилась. Я лишил тебя чувств, ты продолжала не повиноваться. Но я знал…, надеялся, что до этого, - Он усмехнулся, - не дойдет. Не хотел, чтобы я выиграл, не хотел сам чувствовать этот давно забытый вкус исполненного желания. Я переваривала эту информацию, и почему-то мне не было обидно. Он открыл какую-то свою потаенную сторону для меня, зная, что мы больше никогда не встретимся. Зная, что Он выиграл, и на этом все закончится. - Ты рассказал мне об этом, потому что… - … потому что больше не увижу тебя. И эта победа останется в памяти еще надолго. Я поднялась на ноги, оставляя Его все еще сидеть на холодной земле. Подобрала свое рваное платье, неуклюже повязав его вокруг и задумалась, чего я хочу дальше. У меня было два пути: обратно в жизнь людей или остаться здесь, упасть в реку Забвения и пропасть из двух миров навсегда. Я приняла решение еще задолго до всей этой игры. - Я решила, - Он поднял на меня свой темный взгляд. – Я не пойду обратно, я войду в реку. Не думаю, что в том мире есть место для меня, и я не хочу. Уж слишком яркий был недавний момент, чтобы его могла переплюнуть простая тяга к жизни, существованию. Мне было достаточно твоего выигрыша, моего проигрыша. Мне достаточно много тех чувств, что ты мне подарил. Он не сказал ни слова, лишь молча провел холодным пальцем по моей щеке, словно запоминая мой образ, надел балахон и мы вышли из Его покоев. Я видела темный поток с другими душами грешников. Они не существовали ни в одном из миров, я скоро присоединюсь к ним. - Спасибо, - я улыбнулась напоследок своему богу. - Приятного путешествия, - темные глаза вновь вспыхнули желтым огнем. Я встретила гладь реки со спокойной и свободной душой.