still with you

Тендо так и стоял у окна и молчал, когда в дверном проеме рядом с Вакатоши показалась его мама. Она обвела их нечитаемым взглядом, таким, которым смотрят, когда тебе что-то понятно, а остальные жёстко тупят и вообще не особо и умные. — Милый мой, к тебе еще один гость пришёл, сказал, что пришёл за вами. Не знаю, откуда он узнал, что Вакатоши-кун у тебя, так что даже и не спрашивай. — Гошики чтоли? — его голос дрожал, предательски дрожал. Если Вакатоши и заметил, каким голосом, полным пролитых и ещё непролитых слез, сказал Тендо, то промолчал. Он вообще до сих пор не сказал ни слова после того, как задал вопрос. Ему тоже было страшно, как бы он не старался это скрыть за непроницаемой маской. — Да, Гошики. Всё, кыш оба с глаз моих долой к Цутому и возвращайтесь с нормальным настроением, а то смотреть на вас тошно. Взглянешь на ваши угрюмые лица, хочется лечь и смотреть в потолок. Возражения не принимаются, кыш-кыш, — Тендо-сан помахала прихваткой для более угрожающего вида. Тендо встряхнулся для придания хотя бы относительно свежего вида и повернулся к маме и Вакатоши. Тяжело. — Ну, чего встал как пришибленный, ещё и молчишь, идём-идём, — максимально непринуждённо и естественно. — А что я должен был говорить, твоя мама же к тебе обращалась, я тут, вроде как, просто стою…— нахмурился Ушиджима. — Ха? Просто стоишь? — Не сижу же. — Ой, посмотрю у кого-то остроумие прорезалось, хаха. Что этому Цутому от нас надо, а. Парни вышли из комнаты, а позже и из дома, а Тендо-сан так и стояла в дверях комнаты сына. Она хмуро смотрела им вслед и пыталась уловить ту атмосферу, которая была, когда она зашла в комнату. — Ну и чего тебе, Цутому? — закрывая за ними дверь, спросил Сатори. — Вы нормальные? Мы все договорились посидеть в раменной ещё вчера, и вы сами, напомню, согласились. А теперь чего тебе, Цутому… И Вакатоши и Тендо поняли, что слишком загрузились и ушли в себя, раз даже стали забывать происходящее. Слишком. Отказываться уже было поздно, учитывая, что днём раньше оба же и правда согласились пойти командой на совместный обед. Тендо был рад этому. Какая-никакая, но все же отсрочка от неприятного разговора, после которого он мог потерять всё. Он до ужаса боялся погаснуть. Если то, к чему я привык — исчезнет? Я упаду духом. Кажется…все те эмоции, что я испытывал всё время, проведенное с ним — были всем для меня. Как и он сам — всё для меня. Тендо чувствовал себя эгоистом. Самым большим эгоистом, даже больше, чем Ойкава. — Идёмте, не то опоздаем, — Гошики подошел сзади них и подтолкнул вперед. Вакатоши же неспешно шагал рядом с Цутому по другую сторону от Тендо и казался слишком раздраженным для человека, который сейчас идёт обедать.

***

— Мам, мы дома! — крикнул Тендо куда-то вглубь квартиры, где, по его мнению, была Тендо-сан. — Как посидели в раменной? — как раз откуда-то из квартиры раздался голос мамы Сатори. — Хорошо, Тендо-сан, правда с вашей едой не сравнится, — попытка Ушиджимы улыбнуться в голосе была засчитана. — Чай с моти на столе, приятного вам аппетита, мальчики. — Спасибо, мам! — Спасибо, Тендо-сан. Вакатоши придвинул стул поближе к окну, взял чашку чая с рисовой лепешкой и сел. Он смотрел на соседние дома и людей, которые куда-то ходили по своим делам, и не понимал, почему снова пришёл к Тендо. Умом он, конечно, осознавал, что они, вроде как, не договорили, точнее, даже не начали. А вот какая-то часть его всё ещё недоумевала, какого черта он вернулся. Прямо в ловушку. Блять, ну и тупик. Как мышь, которая захотела сыр, и полезла прямиком в мышеловку. Тендо сел как можно дальше от друга, чтобы в случае чего быстро уйти в свою комнату. Ну и ещё, он просто опасался садиться слишком близко. Слишком близко и так опасно. Прошло уже больше десяти минут, и никто так ничего и не сказал. Они просто сидели, пили чай, и делали вид, что так и надо, что это само собой разумеющееся. — Так, ладно. Говори давай. Что с тобой последнее время не так? — затянувшееся молчание озарил голос Ушиджимы. — Что??? Это я должен спрашивать у тебя! Это ты последнее время ходишь хмурый, как будто у тебя кто-то умер! — Я всегда такой, Сатори. А ты последнее время сам не свой. Его имя из уст Вакатоши сильно резануло слух, и сам Тендо еле сдерживался, чтобы не сделать того, о чём он будет очень сильно жалеть позднее. Или не будет, но проверять он все-таки не станет. — Не всегда, — отвернулся Сатори. — Всегда. Но сейчас особенно, тут ты прав. Я боюсь. — Чего ты боишься? — растерянно смотрел Тендо. — Себя. Я боюсь себя. Того, что я умею чувствовать. Все чувства хлынули на меня разом. И ожидание, и страх, и тоска, и что-то более глубокое. Сатори молчал. Он ошарашенно глядел в глаза Вакатоши, слыша из его уст описание того, что он чувствовал сам. Наверное, стоило узнать причину? — А знаешь, что, Вакатоши-кун? Я чувствую то же самое, что и ты, — улыбнулся Тендо, — только я боюсь ещё того, что тот огонь, что появился во мне после встречи с тобой — погаснет. — Почему. — Потому что если исчезнешь ты, то огонь исчезнет вместе с тобой. Огонь — это моя опора, Вакатоши-кун. И ты сейчас лишишь меня её. Нет. Я сам лишу себя этой опоры. — Сатори. Ты не лишишь себя ни огня, ни опоры. Я. Не. Собираюсь. Исчезать. — Ты ошибаешься. Если то, к чему я привык — исчезнет? — Нет, Сатори. Я боюсь своих чувств, но я постараюсь помочь тебе с твоими. Сатори истерично расхохотался. Я упаду духом. — Да ты хоть понимаешь, что все то, что чувствую я, я чувствую по отношению к тебе? Нет, не понимаешь! Ты не сможешь ничем помочь, потому что для этого надо чувствовать, что и я. Только по отношению ко мне, понимаешь, Вакатоши-кун? — Сатори отходил от смеха и уже просто отчаянно пытался не впасть в настоящую истерику. Он сам — всё для меня. — Я смогу. Я смогу помочь. — Нет, ты не понял, чертов Ушивака, — слезы катились из глаз, — не разбрасывайся такими словами. — Я не тупой, Сатори. Я немногословен, но не тупой. И не понял тут ты. Я боюсь себя и своих чувств, потому что они к тебе. И самый большой страх тоже относится к тебе — я чертовски боюсь тебя потерять, — Вакатоши подошел ближе и вытер слезы со щёк друга. Блять. — Это невыносимо больно, знаешь? — Знаю, — Ушиджима притянул Тендо к себе в объятия. Он успокаивающе проводил рукой по его спине и вдыхал запах каких-то пряностей и эфирных масел, исходящий от Сатори. Так тихо и спокойно, и нарушать эту священную атмосферу никто из них не хотел. — Твой огонь никогда не погаснет. Я никогда не позволю этому случиться, слишком долго мы страдали, чтобы всё исчезло, — первым нарушил тишину Вакатоши, — и я верну тебя прежнего. — Знаешь, что? Тебе не придётся этого делать, потому что… ну, всё резко стало хорошо. Я сделаю это сам благодаря тебе. Можно мы пройдем этот путь вместе? — А можно не только этот путь, а всю жизнь? И я по-прежнему с тобой. — Не знал, что ты можешь говорить такие вещи, — облегченно рассмеялся Сатори, кивнул, — конечно, можно. С тобой можно, — и положил свою голову на плечо Вакатоши. — Теперь знаешь, — и широко улыбнулся, пока Тендо не видит его облегчения. Я по-прежнему с тобой. И пустота внутри Тендо заполнилась таким нужным кусочком мозаики.