Звонок

Лунный свет украдкой пробирался через занавешенное тюлем окно, вырывая из темноты силуэты предметов. Упавший книжный шкаф, осколки стеклянного шара в луже жидкости и блесток, скомканное одеяло на полу, и загнанный в угол старик. Выглядел он жалко: трясущийся от страха, с выпученными глазами и не закрывающимся ртом. По его виду сейчас сложно даже подумать, какой властью он обладал. Десятки жизней оборваны этими руками, подергивающимися от тремора. Олег поднял пистолет. Это была не первая беззащитная жертва в его жизни, и никаких угрызений совести он не испытывал. Пройденный этап. Сейчас он лишь оружие, а руку направляет деньги и чужой приказ. Убийство, по сути, совершает не он, а заказчик, жаждущий то ли богатства, то ли праведной мести. Олегу наплевать на мотивы. — Я заплачу больше. Прямо сейчас. Наличными, они лежат тут, — с присвистом бормотал старик. Так молятся многие жертвы, стараясь выторговать свою жизнь. Во внутреннем кармане завибрировал телефон. Олег всегда оставлял его включенным, на всякий случай. Некоторые звонки могут быть важными даже во время задания. Особенно во время задания. Старик продолжал бормотать, предлагая взять трубку. Явно тянул время. — Да, я и собираюсь, — хмыкнул Олег и нажал на спусковой крючок. Глушитель не дал выстрелу отзвенеть на весь квартал, но в ночной тишине звук все равно очень громкий. Телефон продолжал вибрировать. Олег не удивился, увидев на экране неизвестный номер, и принял вызов. Он ожидал услышать заказчика, но голос по ту сторону был явно не женским. И, к его ужасу, знакомым. — Это Сережа. Разумовский. Голос из прошлого, от которого Олег уже открестился. Голос когда-то лучшего друга. Голос, который раньше заставлял возбуждению пройтись по телу электрическим разрядом. — Олег, мне нужна твоя помощь. Впрочем, сейчас Олега тоже будто бы ударили током. Воздух застрял в легких, не вдохнуть, не выдохнуть. Сердце как-то болезненно сжалось, а в голову ударило сразу миллион мыслей. На общем фоне из лавины воспоминаний выделялась лишь одна: если Сережа позвонил, значит он действительно в полной заднице. Олег молчал бесконечные секунды, не уверенный, что ему нужно отвечать. Даже если у Сережи никого не осталось, в чем Олег очень сильно сомневался, он больше не обязан бежать по первому зову. Ведь он обещал, хотя бы самому себе после той ночи в Питере, что это закрытая страница. Есть Олег, а есть Сережа, и они больше не вместе. Чтобы ни случилось. Так почему, черт возьми, он все еще не скинул звонок? Потому что он нужен, — сам себе ответил покорный шепот, и Олег, вторя ему, выдохнул вслух: — Какая? Олег ненавидел себя за то, что ответил. Одним лишь словом он распахнул дверь в прошлое, и теперь все закрутится вновь. Вновь он стал псом вместо волка. Когда-то давно детдомовцы звали его цепной псиной Разумовского. Олег не обижался подобному сравнению. Собак он любил, они были верными и сильными. Тогда он защищал Сережу, выделяющегося на фоне остальных острым умом и странной внешностью, от других ребят, без раздумий подставляясь под чужие удары, лишь бы не досталось другу. Многим позже до него начало доходить, что плохого в собачьей верности. Но Олег ничего не мог с собой поделать. Если Сереже что-то было нужно, он шел за ним, не отговаривая и не возражая. Он был готов последовать даже в адское пекло, и, можно сказать, сделал именно это. Москва, конечно, не преисподня дьявола, но сходства определенно были. — Я в тюрьме. Голос в телефоне и предсмертные хрипы старика возвратили в реальность. Олег сделал шаг назад, чтобы растекающаяся по полу кровь не заляпала подошвы армейских ботинок. — Не знаю, следишь ли ты за новостями, но... — речь Сережи в одно мгновение сорвалась в бег. Слова слетали одно за другим, почти без пауз, словно ему нужно было сказать все за отведеную минуту. — Мне нужно выбраться отсюда. Я оказался здесь не по своей вине и, кажется, ты — мой единственный шанс. Мне нужно организовать побег в ближайшие дни. Я заплачу. Много, сколько скажешь. Я думаю, что ты можешь разузнать, где именно в Крестах моя камера... Олег слушал внимательно, и от каждого нового слова, складка между бровями становилась глубже. Тюрьма — это не хорошо. И то, что Олег давно не следил за новостями из России — тоже. Наверняка там писали про арест Сережи — как-никак он нынче знаменитость, за такими всегда охотятся журналистские коршуны. Если бы Олег был немного повнимательней, то уже знал, в чем именно обвиняют Сережу. А уж из этого бы мог сделать вывод, насколько обвинение беспочвенно. Разумовский никогда не был ангелом, как и сам Олег. — Хотя бы ради старой дружбы, — закончил Сергей изменившимся голосом. Так, что верилось, будто у него не осталось других вариантов. — Мне некому довериться, кроме как тебе. Помоги мне, пожалуйста. — Не в службу, а в дружбу? — переспросил Олег, давая просочиться в голос иронии. Неужели Сережа считал, что простого "помоги" надломленным голосом достаточно, чтобы Олег сорвался на другой континент? Хотя, кого Олег обманывал. Достаточно. Ведь он уже запоминал каждое слово, чувствуя, лишь острую необходимость в информации. — Подожди, — попросил он, слыша шаги в коридоре. Дверь открылась и в проеме стоял один из наемников, с кем они организовывали нападение. Бросив короткую фразу на английском, что пора уходить, Олег снова сосредоточился на звонке. — Мне сейчас неудобно записывать. Ты сможешь позвонить потом еще раз? Или написать? — Нет, — прозвучало в трубке со странными надломленными интонациями. Совсем иным тоном, чем Сережа говорил до этого. Олег нахмурился, быстро соображая, что ему особенно важно. Будто исправляя сам себя, Разумовский повторил, уже уверенней: — Нет, я не смогу перезвонить, заряд кончится. Но я отправлю тебе все данные, — быстро произнес он. — Найми кого посчитаешь нужным, я не останусь в долгу. — Мне нужны деньги, чтобы все организовать. Другие наемники не будут работать без аванса. У тебя есть какой-нибудь неотслеживаемый счёт? — Олег одной рукой прижимал телефон к щеке, на которой наверняка останется красный след, и старательно прислушивался к тому, что происходило за дверью. — Все есть. Я заплачу столько, сколько скажешь На телефоне повисла пауза. Пора уходить, и как же невовремя сейчас был звонок Серёжи, но едва ли тот мог выбирать, когда звонить. Телефоны в тюрьмах запрещены, но они всегда там есть. Десяток мобильных устройств запрятанных по нычкам. Они были на вес золота, но ещё дороже всегда считались зарядки. У Серёжи зарядного устройства не было, зато был счёт и возможность написать все необходимое. Олег попытался вспомнить, что еще ему нужно, но мысли сбиты снова пронизывающей сердце искренностью: — Олег... спасибо. Это самое "спасибо" отдавалось в груди болью о расставании, невысказанными чувствами и сильными эмоциями из прошлого. — Пока я ещё ничего не сделал, — со вздохом покачал головой Олег на преждевременную благодарность и мрачно добавил: — Скоро увидимся.