Часть 2
7 июня 2020 г., 21:41
Тебя спрашивают?
Хосок опять несет какую-то фигню. У него что не тема, то танцы, и связанное с этим недовольство группой, которая все никак не выучит движения. Парень с охеренными губищами с параллельного потока, и его не менее аппетитный друг с большими раскосыми глазами. Хосок говорит, что он похож на Дориана Грея. Хосок обожает этого актера в фильме, и весь фильм тоже, хотя книгу так и не прочитал. Хосок говорит, что они единственные, с кем бы он согласился замутить тройничок. Чонгук на том конце громко фыркает и кривит лицо. У Хосока манера перескакивать с темы на тему так быстро, что Чонгук еле за ним поспевает, параллельно печатая ответы в твиттере. Кнопка с буквой «К» на клавиатуре жутко заедает, приходится давить на нее сильнее. Хосок на громкой связи, обещает, что заглянет на днях и вдруг затихает. Чонгук уж думает тот отключился, но разговор идет. — Ты уже слышал про ту страшилку? — голос звучит тихо, без прежнего энтузиазма. Чонгук хмурится. Какая такая страшилка? — Ты о чём? — интересуется он, попутно открывая новую вкладку в браузере. — Про красную комнату, — голос звучит еще тише. Чонгук тихо усмехается себе под нос. Кажется, брата кто-то нехило так напугал, а ведь, вообще-то, это его привилегия. — И что там? — не особо заинтересованно кидает он. На экране, в открывшейся вкладке, классное темное оформление. Юнги бы заценил. Чонгук листает ниже. И плееры у них зачетные. Кажется, он только что нашел отличный сайт для просмотра фильмов, в кои-то веки фон не режет глаза и поля не усыпаны всяким мусором. Он нажимает на "сохранить в закладки" и проходит по следующей ссылке в поиске. Чонгук вечно что-то ищет, что-то читает, с кем-то переписывается, обожает оставлять отзывы под фильмами и комментировать понравившиеся посты. Да и в обсуждениях поучаствовать не прочь. В общем, почти все своё свободное время Чонгук не вылезает из интернета. Юнги, его парень, почти весь день работает, заперевшись в своей студии, и приходит только ночью. Днем его даже Чонгук не смеет отвлекать, не дай бог спугнет вдохновение. Хосок называет Юнги «готом», и это ужасно преувеличено, но еще ничего. В самом начале их отношений, Хосок и вовсе называл Юнги «современной версией Дракулы», мол, днем запирается в своей студии, никому на глаза не показывается, выползает только ночью и «без сомнений Чонгук-и, когда ты засыпаешь, он пьет твою кровь». А Юнги просто не особо общительный, любит одеваться в черное и не жалует солнце, он бледный и легко сгорает. Парень и не отрицает, что прикимаривает днем в студии, благо никто не мешает. Во сне к нему тоже снисходит вдохновение, так чего бы и не поспать? Отвлекать творца себе дороже, так что никто в эту обитель особо не суется. Юнги пишет отличные тексты, сногшибающие даже, он вообще трудоголик до мозга костей, так что ему многое позволено. Чонгук кликает мышкой еще по парочке сайтов, открывая их в новой вкладке, и пока они загружаются, недоуменно приподнимает бровь, завидев всплывающую рекламу. Он включил блокировку реклам, какого черта? Везде эти паразиты найдут лазейку. — Если долго зависать в интернете, — звучит тихий голос брата в динамике, — в браузере появится всплывающее окно… Ага, я прямо сейчас на него и смотрю, негодует Чонгук над рекламой «Набора для кемпинга» выскочившей посреди страницы. —…а в колонках, начинает звучать голосок, который снова и снова будет спрашивать: «Тебе нравится красная комната?» Обычно, тех кто видел это окно, находили мертвыми. — Жуть, — отзывается Чонгук, ни капли не впечатленный. Могли бы придумать что-то и поинтереснее. — Я слышу твой скептический тон, — заявляет Хосок, — как бы там ни было, слухи ходят, что ребят и правда мертвыми перед мониторами находили, и никто так и не понял причины. На экране у всех был открыт браузер и наполовину недогруженная страница. Некоторые уверены, что все они перед смертью видели то всплывающее окно и слышали голосок из колонок. Как же некоторых легко запугать. — У меня тут даже при всех включенных блокировках, всплыла реклама «Набора для кемпинга», — усмехается Чонгук, — как думаешь это оно? Он даже специально пододвигается поближе к колонкам, подключенным к компьютеру, но в них глухая тишина. А где же вопросы о красной комнате? И что за красная комната вообще такая? — Ты иногда просто невыносим, — выносит вердикт брат недовольно, словно открыл ему великую тайну, а тот так недоверчиво к ней отнесся, — ладно, можешь не верить. Но не сиди в интернете круглыми сутками, гуляй иногда, у тебя же достаточно друзей, или хотя-бы с «готом» своим ночные прогулки устраивайте, прежде чем к спариванию перейти, — хохочет Хосок. — Умру сейчас от смеха, — закатывает глаза Чонгук, закрывая диалог в одной из вкладок, — завидуй молча, братец, однажды и тебе повезет, — на том конце тут же замолкают, — этот твой Дориан Грей и губастый, хоть во сне-то, должны тебе разочек дать. — Мелкий поганец, — не особо озлобленно произносит Хосок, — я о нем забочусь, а он? Пиздюк неблагодарный, чтобы тебя за жопу Чихуахуа укусил. «Разве что Юнги в порыве страсти» — думает Гук, но решает не травмировать излишне богатое воображение брата подробностями. Не заснет еще. — Я тоже тебя люблю. Спокойной ночи, братец. «Пусть тебе приснится жаркий тройничок» — он тоже решает оставить при себе, а то Хосок точно не свалит. — Давай мелкий, и не засиживайся, — повторяется, — а то в колонке раздастся голосок, — усмехается парень напоследок, и отключается. Чонгук убирает телефон в сторону, сохраняет пару новых вкладок в браузере, включает тихую музыку фоном и пишет рецензию под третьей частью «Паранормального явления». Третья часть, на удивление, ему понравилась больше всего. В голову вдруг приходит «страшилка», упомянутая братом. Тот правда думал, что он испугается этой непутевой сказочки для малолеток? Вот наивный. Чонгук ест ужасы, триллеры и саспенс на завтрак, обед и ужин. Чонгука не испугаешь фигней, придуманной каким-то чуваком в пьяном угаре. Даже Юнги, со своей этой славой «темной сущности» и «гота» не жалует ужастики так, как Чонгук. Большую половину из них Юнги считает полным дерьмом, на другой половине засыпает или отвлекается на Чонгука, ненавязчиво лезущего ему в брюки. Красная комната, блин, вот ведь умора. За окном темнота, на часах два часа ночи. Сна у Чонгука привычно ни в одном глазу. Юнги отправил ему сообщение, что надо дописать работу, так что придет он только к четырем, а завтра берёт выходной. Значит весь день в их распоряжении. Такое случается нечасто, надо ловить момент. Выходные он берет довольно редко, но метко. Чонгук только надеется, чтобы это не было отсылкой к предстоящему творческому кризису. В такие периоды Юнги жутко хмурый, задумчивый и особенно неразговорчивый, а еще раздражается быстро, и тогда они ссорятся. Ссоры надолго не затягиваются, но видеть парня таким подавленным Чонгуку больно. Творческий кризис, короче, это какой-то тлен. Гнать его к черту, при первых же признаках. Как только Юнги придет, надо будет заказать его любимую пиццу и не отходить от него, с почестями устроив на диване. Мин пусть и не признается, но любит такое: когда расслабленно откидываешься на спинку дивана, одной ладонью сжимая чонгукову, и иногда подаешься вперед, чтобы откусить кусочек пиццы и сделать небольшой глоток хорошего виски. И хорошо. Что еще для счастья надо? За окном темнота, на часах двадцать минут третьего, Чонгук заканчивает переписываться с Сокджином, который вскоре уходит на боковую. Старший, к слову, тоже упоминает о той «страшилке» с красной комнатой. Чонгук почесывает бровь, это сейчас типа модно или что? Ким, прежде чем уйти в оффлайн, пишет, чтобы он не засиживался. Возможно они с Хосоком сговорились. Смешные ребята. Чонгук крутится в кресле, разминая пальцы, подумывает о ночном дожоре и четвертой части «Паранормального явления». Только вот рейтинг и рецензии у фильма не воодушевляют. Пишут, что по сравнению с предыдущими частями, четвертая - полная туфта. На полную туфту время тратить как-то не хочется. Лучше прошерстить еще парочку сайтов и отвечать в твиттер. Фейсбук в последнее время наводит на него уныние. Есть мысль посмотреть пару вышедших «игрушек», может там чего интересного найдется. За окном темнота, ни ветерка, ни звука, тишь да гладь. На часах, кажется, без двадцати три. У Чонгука немеют пальцы, вот к чему приводит непрерывное зажимание мышки над ковриком. Немного побаливают глаза, сейчас досмотрит еще пару видео и надо будет отвлечься, в туалет там хотя-бы сгонять. Ютуб у него включен в тёмной теме. И тема на компьютере, и обои, в общем, тоже всё темное, с пепельными полями и затемненным больше к серому шрифтом, чтобы глаза не резало. Всплывающее ярко-красное окошко на ненароком перекинутом сайте вызывает на лице Чонгука кислое выражение. Блокировка реклам работает все хуже и хуже. Надо будет позже поискать что-то получше. Красное окошко с синим тонким ободком, как бельмо на глазу, а вопрос в этом окошке заставляет Чонгука в очередной раз закатить глаза. Какой приколист до этого додумался? «Тебе нравится красная комната?» Какая еще, нахер, красная комната? Приколы приколами, а вирус поймать не хотелось бы. Гук поглядывает на иконку снизу, однако антивирус молчит. Значит, беспокоится не о чем. Наверное. Чонгук щелкает по крестику во всплывающем окошке, но тот не исчезает. Чонгук щелкает на крестик, чтобы закрыть страницу, но она не закрывается. Похоже, браузер завис. Только этого не хватало. — Тебе нравится красная комната? — звучит милый тоненький голосок из колонок. Чонгук от неожиданности подпрыгивает на месте, кривит губы, уменьшая звук. Это что еще за сюрпризы? Кажется, он всё-таки поймал вирус. Или тут приложили руку товарищи-шутники, которые, вроде-как, старшие по цифре в паспорте, но на этом, пожалуй, все. Кажется, Хосок как-то болтал, что сдружился с одним клевым программистом, и наверняка не просто так, упомянул сегодня в разговоре о красной комнате. Забавно. Если брат думает его таким образом проучить, то зря старается. — Тебе нравится красная комната? — вновь доносится из колонок. Чонгук вырубает звук, но голосочку побоку. Прямо магия какая-то, подумать бы, да только чушь это. На самом деле, такую штуку шарящему человеку провернуть - раз плюнуть, и Гук это знает. Все это, конечно, прикольно и все такое, но надо заканчивать концерт, пусть Хосок возвращает всё, как было, и уберёт уже эту дрянь с его экрана. От голосочка по спине ползут мурашки. Неприятный он до жути. Тут надо отдать приколистам должное, подобран на славу. Чонгук хватает свой телефон, недовольно кривится от очередного: — Тебе нравится красная комната? Нажимает на вызов. Гудки начинают раздражать, а терпение потихоньку сходит на нет. Ребята явно заигрались. За окном темнота, тишь да гладь, ни единого звука. Так тихо, словно все давно уже вымерли. На часах без десяти три. Гук набирает номер брата снова и снова. Голосок повторяет заевшей кассетой, до тошноты доставшее: — Тебе нравится красная комната? Приходит мысль вырубить компьютер к херам, вот только не получается свернуть окно браузера. А если вырубит устройство от тока, не оберется потом проблем с не сохранившимися файлами и вкладками. Такое уже как-то было, когда им вырубали свет. Компьютер у него не новый, и за такое неуважительное отношение к себе потрепал потом Чонгуку нервы как следует. — Тебе нравится красная комната? Чонгук не переставая щелкает по крестику в браузере, но никакого отзыва. Все зависло намертво. Попутно снова набирает брата, с твердым намерением как следует его отчитать. Ну ладно, откровенно говоря, он собирается как следует на него наорать. Его компьютер, а еще точнее, интернет — это святое. Никому не следует подбивать клинья и сдувать свечки с его алтаря. Чонгук нервно нарезает круги на компьютерном кресле, голова немного кружится. Щелканья смолкают. Все равно никакого толка от этого. За окном темнота, за плотными шторами ни звука, только красная луна слегка скребёт светом по стеклу. — Тебе нравится красная комната? Да, блять, ну сколько можно? Гудки, наконец-то, исчезают, вызов принимают. Дождался. Чонгук открывает рот, чтобы выразить все свое недовольство, как вдруг, на другом конце провода доносится звонкий девичий смех. По коже ползет неприятный холодок. Смех ненадолго сбивает с толку. Это уже как-то слишком для его брата. Совсем на него не похоже, если честно. — Это не смешно, Хосок, — как-то неуверенно произносит он имя брата на конце. — А это не Хосок, — отзывается тоненький голосок в трубке, точно такой же, что доносится с ближайших колонок, — Тебе нравится красная комната, Чонгук-и? — его имя, произнесенное этим наигранно милым голоском, звучит неправильно. Отдает дикостью, прокатившись эхом в сознании. Словно его произносит мертвец, которого эксгумировали из могилы. Мертвец, с которым Чонгук не был знаком при жизни, и уж точно никак не мог познакомится после. После смерти. — Тебе нравится красная комната? Тело пробивает озноб. Шутка затянулась. Чонгук признает, она и правда жуткая. Она не похожа на ту, которую смог бы провернуть его брат или Сокджин, или любой другой его знакомый. Они все не настолько жестокие и уже давно бы сознались, попросили не пугаться. Возможно, даже извинились бы и вынесли для него какую-нибудь мораль, вроде: не торчать в интернете круглосуточно. И хорошо, Чонгук может даже согласился с ними. Нет, он точно бы согласится. Только пускай это закончится. Этот прикол совсем не смешной. Эта шутка… А это шутка? Руки начинают дрожать и он не сразу попадает по нужному контакту. Звонит Юнги. Его парень точно не стал бы в этом участвовать. Вызов принимают достаточно быстро. Спасибо хоть на этом. Сейчас он услышит родной голос и сразу успокоится. — Юнги? — тихо произносит он. На том конце молчат. Ни звука. Ни шелеста. Ни какого-либо привычного копошения. Ничего. Гробовая тишина, словно позвонил в санаторий в мертвый час, — Юнги, ты меня слышишь? Тишина. Громкая тишина, от которой начинает звенеть в ушах и пересыхает во рту. Такую тишину хочется чем-нибудь заполнить. — Юнги? — скорее просит он, чем уточняет. — Ты не ответил на вопрос, — доносится тоненький голосок, словно в изолированной комнате на том конце находится сам обладатель того-же голоска, что звучит и на фоне. Спрашивает снова и снова. Чонгук медленно сглатывает, уставившись на одну точку перед собой, застывает на какое-то время в тупом оцепенении. Такого не может быть. «Страшилки» не оживают. Это просто выдумка, передающаяся из уст в уста. Развлекуха такая. Вот только… Красное окошко в тоненькой синей рамке смотрит на него. Назойливый вопрос, впивающийся в сознание, глядит на него. Каждая буква следит за изменением на его лице, а голосок отсчитывает удары. Отсчитывает, не отвлекаясь от озвучивания излюбленного вопроса. — Тебе нравится красная комната? Он еле заставляет себя отнять телефон от уха и нажать на отбой. Пальцы мелко вздрагивают, крепко сжимая пластмассовый корпус в руках. Гук неуклюже тянется к розетке, боязливо вздрагивает, словно красная вкладка сейчас выпрыгнет на него из экрана, и, наконец, вырубает компьютер. Все проблемы с утерянными файлами - мелочь. Все это пустяки, по сравнению со звучащим из колонок. Этим настырным милым тоненьким голоском, который, не смотря ни на что, не замолкает. Даже, когда Чон выдергивает все вилки питания устройства. Экран компьютера моментально гаснет, но красная вкладка с синим ободком продолжает гореть посреди экрана неупокоенным вопросом: «Тебе нравится красная комната?» Голосок льется из выключенных колонок: — Тебе нравится красная комната? За окном темнота. За окном мертвая тишина и даже луна не скребется красным сиянием по стеклу. Она внутри, в самой квартире, на его экране, под его ногами и над его головой. Потолок весь красный и смотрит на него, не моргая, сверху вниз, одной большой вкладкой, натянутой по периметру. «Обычно тех, кто видел это окно, находят мертвыми» — звучит голос брата в голове. Мертвыми. Голосок снова спрашивает: — Тебе нравится красная комната? Чонгук далеко не сразу осознает, что не может сдвинуться с места. До него не сразу доходит, что не получится убежать. Его словно закрепили в кресле кожаными ремнями. Теми самыми, которыми усмиряют больных в психбольницах. Чтобы перестали буйствовать. Чтобы перестали сопротивляться. Вверх по ногам что-то ползет, свет люминесцентной лампы не помогает разглядеть больше. Оно, кажется, красное, как кровь и густое, как лизун. Парня трясет, словно он провалился под лед, но его вытащили. Вытащили - не значит, что спасли. Что-то шевелится над головой. Что-то не совсем живое, но и не мертвое. Он не задирает голову, чтобы посмотреть, что же там такое. Не сможет, даже если бы захотел. Шею, похоже, защемило, плечо ноет тупой болью, словно дает о себе знать старая рана. Словно ковыряет там что-то изнутри и не остается им незамеченным. Да и не сказать, что особо старается скрыться. Раздается тихий треск и теряется в очередном вопросе: — Тебе нравится красная комната? Красное окошко мигает, словно праздничная подсветка над магазинами. Бьется, словно сердце в его груди. Тонкие черные буквы, в отличии от фона, не дрогнут ни на миг. Воздух кажется плотнее, он гуще, чем кровь под ногами, он разливается тошнотворным обручем вокруг него. Окутывает шею невидимо глазу и давит. Да только закашляться у него все равно не выходит, и пальцем двинуть больше не получается. — Тебе нравится красная комната? Наверное, он должен что-то ответить. Наверное, он срочно должен что-то ответить. Наверное, от этого зависит его жизнь. Но язык во рту разбух и онемел. Он тихо мычит и сам не понимает, что хотел этим сказать. Телефон на столе перед ним вибрирует, и он опускает глаза на экран. На входящие сообщения, приходящие одно за другим: «Тебе нравится красная комната?» «Тебе нравится красная комната?» «Тебе нравится красная комната?» «Тебе нравится красная комната?» Вибрация. Вибрация. Вибрация. И на фоне голосок, милый, тоненький, обманчиво-безобидный. Лживый. Жуткий, на самом деле. До крови, стынущей в жилах, тихий, но назойливый. Повторяющийся. Одинокий в своем красном цвете, в тонком синем ободке во всплывающем окне: — Тебе нравится красная комната? Голосок преследующий и бездушный. Пол под его креслом будто медленно пожирает его ноги, их не разглядеть ниже коленных чашечек. Он их не ощущает. Их словно и нет. Губы шевелятся, беззвучно открываясь и закрываясь. Вокруг горла сильнее сжимается обруч и капилляры в глазах горят, словно вокруг глазных яблок тоже сжимаются обручи, сжимаются красные вкладки, требующие ответы. Какого ответа они желают? За окном темнота. Мертвая, гробовая, как в звуконепроницаемой комнате. Как наедине с самим с собой, когда сходишь с ума. Как после выстрела, когда уши заложило, и мир вокруг вырубил звук. И есть только тугое сознание с ощущением безысходности. Загнанности. Словно ты и сам теперь часть вопроса во всплывающем окошке. Сетевое проклятие. Ничто, имеющее силу благодаря языкам. Сообщения на экране скачут одно за другим. Мигают в красном всплывающем окошке. Контрастность цвета, которого Чонгук раньше в своем телефоне не встречал. Коленные чашечки исчезают и часть бедра тоже тонет в вязкой красной тьме, разлитой на полу. В глазницах такая боль, словно кто-то тянет за зрительные нервы, но никого нет. Не разглядеть ничего этими пылающими глазами. Зрачки расширены от страха, и от них сейчас мало толку. Потолок над головой расплывается в зловещей ухмылке. И вкладка, все эти буковки в ней искажаются, искривляются в гаденьких улыбках. — Тебе нравится красная комната? «Если подолгу зависать в интернете, в браузере появится всплывающее окно, а в колонках начнет звучать голосок, который снова и снова будет спрашивать: «Тебе нравится красная комната?» Его предупреждают. Все предупреждают. Всех предупреждают. Но кто же слушает? Чонгук, не засиживайся долго в интернете. Чонгук, не торчи перед экраном днями напролет. Чонгук, послушай брата. Чонгук… Чонгук, ты слышишь? Чонгук... Да поздно уже.
