You're going to Boot Hill

      Воскресным днем Айзек вышел на берег озера Флэт-Айрон с видом человека, проснувшегося на заре, хотя время уже приближалось к полудню. Прежних привычек, укоренившихся в нем еще в Джорджии, юный мистер Борегар не оставил — он предпочитал спать долго и спросонья был невыносим. Выбравшись из лагеря на берег, Айзек вздыхал, страдал и проклинал южное солнце, из-за которого на его лице так и норовили выскочить веснушки. Спастись от них можно было только под шляпой, которая была успешно потеряна во время очередного переезда. Новую Айзек так и не удосужился купить, а Рита на все его жалобы шутила, что ему стоит обзавестись кружевным зонтиком. Раньше ее заставляли ходить под таким мать и нянька, чтобы плечи и лицо юной мисс Гербер не покрылись загаром и веснушками, как у какой-нибудь крестьянской девки.       Айзек хмыкнул, представив, как комично выглядел бы под зонтиком. Он никогда не любил, что называется, наводить лоск. Мужчины в семье Борегаров предпочитали идеально белые накрахмаленные рубашки и наполированные до блеска сапоги, а Айзек носился по поместью и его территории вечно всклоченный и грязный — рубашки на нем предательски рвались, цепляясь за ветки деревьев, а сапоги он и вовсе однажды проиграл в покер. Родители были им страшно недовольны, зато Рита жутко веселилась, пока он босиком шел домой по гравию после неудачной партии в карты и матерился, когда мелкие камушки нещадно впивались в его пятки.       На берегу к недовольству Айзека, который предпочитал проводить утро в одиночестве, сидел ребенок. Совсем маленький парнишка с темными волосами смотрел на него во все глаза, перебирая в руках цветы. — Доброе утро, сэр, — сказал мальчуган и сдержанно улыбнулся. — Я не сэр, — в ответ буркнул Айзек, подходя ближе. — что ты делаешь? — Ожерелье из цветов для своей мамы. — Какое-то девчачье занятие, — беззлобно прокомментировал он и наконец решил представится. — Я Айзек. — Меня зовут Джек Марстон, — с достоинством ответил паренек. — за вами, кажется, пришли. Айзек обернулся. Со склона в их сторону спускалась Рита — такая же сонная и недовольная. По утрам Гербер вечно вела себя как капризный ребенок, огрызалась, а иногда и просто ныла, потому что ее не устраивало примерно все: от их нынешнего местоположения до правительства Соединенных Штатов. Заметив Джека, Гербер вскинула брови. — Что здесь происходит? — Джек Марстон делает ожерелье из цветов для своей мамы, — ответил Айзек, усаживаясь рядом с мальчуганом на песке. — это Рита, мистер Марстон. Она обожает делать украшения из цветов. — Иди к черту, мистер Борегар, — Гербер закатила глаза и тоже присела рядом. Она всей душой ненавидела любой кропотливый труд, который требовал от нее хоть какой-то усидчивости и терпения. В детстве, пока ее старшая сестра усердно вышивала очередное монументальное полотно крестиком, Рита предпочитала проводить время на улице с Айзеком. — Почему ты не играешь с друзьями, Джек? — спросила она у паренька. — Здесь все взрослые, у них не всегда есть время поиграть со мной. Сердца Риты и Айзека наполнились жалостью к мальчишке — эти двое не выносили скуку и одиночество. В душевном порыве даже Айзек взялся плести украшения из цветов в подарок для матери Джека. Они изредка обменивались с пареньком репликами — оба не знали о чем говорить с ребенком, потому задавали ему какие-то обыденные (в своем понимании) вопросы. Например, гладил ли Джек аллигатора? Есть ли среди его знакомых индейцы? И не кажется ли ему, что мятных леденцов в упаковках становится все меньше? Последнее Рита могла доказать. — Смотри, раньше в пачке было ровно 20 штук. Я считала. В детстве мы использовали конфеты вместо денег. А что теперь? — Гербер вскрыла свежую упаковку и высыпала содержимое к себе на колени. — Ты умеешь считать, Джек? Он кивнул и пересчитал леденцы. — 18 леденцов, мисс! — Кто-то съел два моих леденца, Джек! Это же немыслимо! Она еще посетовала на вселенскую несправедливость, пока делила конфеты между собой, Айзеком и Джеком. Мальчишка смеялся и явно хорошо проводил время. Он начисто забыл, что мама просила его не уходить далеко от лагеря и опомнился, когда над озером раздался женский голос — его уже начали искать — Я здесь, мам! — крикнул Джек и помахал рукой темноволосой женщине, которая быстро шла вдоль берега. — Джек, я же просила тебя не уходить далеко! Здесь может быть опасно! — Здравствуйте, миссис Марстон, - Рита быстро отвлекла внимание женщины на себя, чтобы та не ругала парнишку. — Привет, о, я не миссис Марстон, я Эбигейл, — сбивчиво пробормотала мисс Эбигейл Робертс, которая уже почти потеряла надежду на то, что Джон Марстон когда-нибудь удосужится дать ей свою фамилию. Гербер в ответ пожала плечами и представилась. Ее примеру последовал Айзек, тоже поднявшийся с песка — правила поведения, которые с детства буквально вколачивали в его голову, не позволяли юному джентльмену сидеть в присутствии дамы. — Мы с Джеком тут едим конфеты и делаем вам подарок, — обыденно сказал он. — Очень мило, но я с ног сбилась, пока искала его. Так много дел, что не успеваю следить за ребенком… Эбигейл хотела сказать что-то еще, как из леса послышались мужские голоса, настойчиво зовущие Джека. — Джон! Артур! Он здесь, на берегу! – крикнула Робертс, и спустя пару секунд из-за деревьев показался уже знакомый Айзеку с Ритой мистер Морган в компании молодого темноволосого мужчины. По мере их приближения, можно было увидеть, что его лицо покрыто шрамами. — Он подрался с гризли? — вполголоса спросила Рита, даже не рассчитывая получить ответ. — Почти. С волками, — хмыкнула Эбигейл. — твой сын нашел новых друзей, Марстон! — А у него неплохой вкус, — Джон, находившийся в хорошем расположении духа, поклонился Рите и галантно поцеловал ее руку. — Вот это манеры, сэр! — засмеялся Айзек. — а нам говорили, что среди янки отродясь не было истинных джентльменов. — Вам бессовестно врали! — Марстон обменялся рукопожатиями с парнем, — мы на Юге. Откуда такая уверенность, в том, что я янки? — Южане всегда отличат своих от северян. Юг обнищал, теперь нам по наследству передают только расизм и ненависть к злобным захватчикам с Севера. — Да, раньше можно было рассчитывать хотя бы на одну хлопковую плантацию, — добавила Рита. Она все смотрела в сторону Артура, который непринужденно болтал с маленьким Джеком. Тот рассказывал Моргану про мятные леденцы, которые не досыпают в пачку, и про индейцев, сражающихся с рабами индустриализации. Последнее сложное слово Джек услышал от Айзека и произнес с невероятными ошибками — значения он не понимал, но звучало оно, по мнению паренька, красиво и загадочно.       Айзек, заметно напрягшийся в присутствии Артура, нервно поглядывал ему спину — чуть дальше по берегу виднелись палатки, поднимался еле заметный дым. К своему неудовольствию парень понял, что они с Ритой додумались разбить лагерь совсем близко к территории банды Ван дер Линде. — Надеюсь, следующим из леса не появится мистер Датч со своим цепным бандитом, — ехидно сказал Айзек, с каким-то неприкрытым вызовом поглядывая на Моргана. Артур почувствовал агрессию и парировал с не меньшим вызовом и ехидством: — Да уж, дружок, — на это слово он сделал особенный напор. — ты точно просчитался, когда решил остановиться поблизости к нашему лагерю. — Я тебе не дружок, Морган. Парень, как и рассчитывал Артур, не стерпел надменного обращения в свой адрес. Он уже собирался сказать что-то еще, но получил тычок в бок от Риты, которая быстро прошептала: «Завязывай». Ее движение не ускользнуло от Моргана. Он усмехнулся, про себя заметив, что парочка малолетних воров расходится во мнении о нем. Отношение девчонки льстило Артуру — ему нравилось, что дерзость беглой южанки никак не распространяется на него, а ее синие глаза излучают дружелюбие и ничем не прикрытый интерес. Проверять расположение Риты на прочность Морган не стал и решил не подначивать Айзека дальше, хотя тот уже настроился на конфликт.       Эбигейл тем временем увела Джека обедать в лагерь — она пригласила и новых знакомых, но Айзек, поблагодарив ее, отказался: ему не хотелось нарваться на Ван дер Линде. Если мнение о Моргане у них с Ритой было кардинально разным, то голландца они называли не иначе, как напыщенным вульгарным деревенщиной с сомнительными вкусами и взглядами. Предложение Датча примкнуть к его банде, пообещав в ответ преданность, они расценивали как покушение на свою независимость. Эти двое слишком дорожили свободой – заполучив с таким трудом, они совсем не горели желанием ее терять, примкнув к банде Ван дер Линде. — Так это вы те самые воры из Роудса? — спросил Джон, когда Эбигейл и Джек отошли как можно дальше. — Датч про вас рассказывал, и Мика тоже никак не может забыть встречи с «языкастой девкой и ее в край обнаглевшим одноглазым дружком». — Мика? Он носит белую шляпу? — Да, мистер Белл, наш любимый напарник, — усмехнулся Марстон, давая понять, что у него отношения с Микой тоже складываются не лучшим образом. — Это ведь он устроил пальбу в Строуберри? Джон в подтверждение кивнул. Айзек, получив ответ, посмотрел на Моргана. Тот никак не изменился в лице, чего не скажешь про Риту — она слышала, что какие-то бандиты перестреляли чуть ли не половину жителей городка. — Серьезно? Каким ублюдком нужно быть, чтобы без разбора палить в людей. Их же было двое? — О, вторым был мистер Морган, моя дорогая, — натянув ехидную улыбку, ответил подруге Айзек. Голубые глаза Артура сузились до щелочек — он не понимал, к чему клонит этот действительно обнаглевший пацан, а тот все продолжал: — Я, кстати, успел поездить по соседним штатам и слышал много занимательных историй про тебя, Морган. — Каких же? — Про тех несчастных ублюдков, из которых ты в прямом смысле выколачиваешь долги, — Айзек снова повернулся к Рите. — помнишь вдову фермера с сыном? Из Нью-Ганновера. — Да, она сказала, что муж умер из-за какой-то болезни. Гербер отлично помнила несчастную женщину и растерянного парня, на чью ферму они с Айзеком случайно набрели проезжая через Нью-Ганновер. Рита попросила у миссис Даунс воды, чтобы умыться, и пока она приводила себя в порядок, Айзек успел поговорить с новоиспеченной вдовой — та рассказала ему про умершего мужа и головореза из банды Ван дер Линде, который приехал на ферму за долгом. — Его добил Морган, а не болезнь. Так же он поступает и с другими людьми, которые по глупости занимали деньги у ростовщика их банды, — Айзек буквально выплюнул последние слова. — наверное, я был не прав, когда назвал цепным бандитом Датча Мику. Скорее, эту должность закрепили за тобой, Морган. Джон Марстон, ставший к своему невезению свидетелем разговора, решил, что Артур изобьет Айзека, и уже подготовился разнимать драку. Черт с ними с обвинениями в убийствах — Морган и сам давно уверился в том, что он плохой человек. Публичная отповедь не могла спровоцировать конфликт, а вот заявление про «цепного бандита» — вполне. — Это правда, мистер Морган? — внезапно влезла Рита, отвлекая на себя внимание всех собравшихся. — это вы устроили пальбу в Строуберри и убили того фермера? — Почему тебя это так волнует? Хочешь подробностей? — огрызнулся Морган на девчонку, которая совсем невовремя попалась под горячую руку. — А ты в подробностях запоминаешь каждое убийство? Давай, рассказывай. В голосе Риты зазвучала агрессия и воздух вокруг будто наэлектризовался — все происходящее до абсурда напоминало их первую встречу, только теперь парочка малолетних воров ополчилась уже на Артура.        Гербер не была елейной барышней, падающей в обморок от вида крови, и многое успела повидать во время их с Айзеком путешествия по штатам. Она отлично знала, чем промышляют банды Дикого Запада, но почему-то именно сейчас испытала невероятное по своим объемам разочарование — ей было обидно, что Морган способен убивать настолько бездумно. Рита не была способна сознаться самой себе, что романтизировала Артура — со дня их встречи в Роудсе она, словно героиня бульварного романа, рисовала в своей голове образ благородного бандита. Разочарование в ее душе сменилось привычной злобой, которая поднимала свою голову каждой раз, когда Гербер за шиворот выдергивали из уютного мира собственных фантазий и открывали глаза на правду. Человеческая жизнь, по скромному мнению Риты, была ни с чем непомерной ценностью, и ее злило, что один человек так легко вершит судьбы десятков людей и лишает их самого дорого.       На ее языке вертелись с десяток колких и язвительных фраз в адрес Моргана, пока между Артуром и Айзеком закипала драка. Марстон с трудом сдерживал этих двоих, а когда приметил у парня на поясе кобуру с револьвером, то без удовольствия отметил, что дело вполне может закончиться очередной перестрелкой. — Пошли, Айзек, не нужно доставлять мистеру Марстону проблем. — Рита потянула Айзека в свою сторону. — и не нужно злить нашего дорого мистера Моргана. Он может и тебе всадить пулю в лоб. — Я не собираюсь тратить патроны на какого-то сопляка, — заверил ее Артур, безуспешно стараясь скрыть раздражение. — но, если вы останетесь здесь и будете дерзить кому-то из банды, то я не ставлю на ваши жизни ни цента. Молись, чтобы ваше путешествие по Америке не закончилось здесь, в лесах Лемойна. — Ты на Юге, Морган, — сказала Рита, поднимая на бандита глаза. — здесь за жертвой приходят ночью. Раз решил нам угрожать, то помни об этом, когда будешь засыпать.