Фестиваль Лунной богини Чанъэ

      

***

Очень-очень давно Лунная богиня Чанъэ полюбила человека — мужчину по имени Хоуи. Однако боги не могут находиться на Земле без потребности. Поэтому Чанъэ жестоко разлучили с её возлюбленным: она отправилась на небо, а Хоуи остался на Земле доживать свой век. И только раз в год, во время Праздника Луны у них появляется возможность увидеться вновь.

***

— Гэгэ, ты собираешься? — Хуа Чэн стоял на пороге, разглаживая красное ханьфу. — Да. Да! Я сейчас, — раздался мелодичный голос где-то из квартиры, а затем и шаги мягкой походки Се Ляня. Он вышел к Хуа Чэну, стеснительно прикрывая руками одежды. На Се Ляне были длинные, достающие в пол китайские одежды чистого белого цвета, а на маленьких ножках светлые башмачки, расписанные золотыми узорами. Края и неширокий пояс одеяний были расшиты таким же оригинальным светло-жёлтым переплетением тонких нитей. Чёрные как смоль волосы волнами спадали с хрупких плеч, передние пряди были закреплены сзади златой заколкой, которую не так давно подарил Сань Лан. Несравненно прекрасный, спустился с небес словно небожитель. Нежный образ дополняла робкая улыбка Се Ляня. У Хуа Чэна перехватило дыхание. Хотелось послать к черту Праздник Луны, целовать и сжимать Се Ляня в крепких объятиях до самого рассвета. Но нельзя. Се Лянь так ждал этот фестиваль, так мечтал сходить на него с Сань Ланом; а тот был падок на просьбы и желания своего принца, и потому был не в силах отказать, если это сделает Се Ляня счастливым — Хуа Чэн готов ко всему. — Я готов, Сань Лан, — он негромкими шажками подошёл к Хуа Чэну, неуверенно схватив того за рукав кроваво-алого ханьфу. — Идём, Гэгэ, — лучезарно улыбнулся Сань Лан, и они покинули квартиру.                   Даже пока они ещё не дошли до места проведения фестиваля, в ночном небе были видны бумажные фонари, летящие куда-то вдаль. Хуа Чэн взял Се Ляня за руку, переплетая их пальцы воедино, отчего серебряные наручи на кистях его рук зазвенели. Пройдя в центр подлунного города, где разворачивалось действие праздника, пред парой раскрылась умопомрачительная картина: везде, куда ни глянь, ярким светом горели бумажные фонари самых разных форм и цветов. Перед изумленным Се Лянем стоял фонарь в виде рубинового чешуйчатого дракона, по размерам не уступающим пятиэтажному зданию. Он с неподдельным восхищением в глазах неотрывно смотрел на дракона. — Гэгэ нравится? — спросил Хуа Чэн. Се Лянь его не услышал, и тогда парень наклонился и чмокнул любимого в щёчку. — Сань Лан? — Се Лянь повернулся, а затем с нежностью посмотрел на Хуа Чэна и расплылся в улыбке: — запустим свои фонари, Сань Лан? Хуа Чэн лишь загадочно улыбнулся и потянул Се Ляня за собой. Пока он пытался отвести в таинственное место, Се Лянь постоянно делал остановки в разных ларьках. Они сжигали благовония для Лунной богини Чанъэ, покупали сладкие карамельные яблоки и наблюдали за ритуальными танцами посреди площади под звонкий смех Се Ляня. Хуа Чэн даже сам ненадолго забыл, куда они направлялись. — Гэгэ все ещё хочет запустить фонари? — спросил Хуа Чэн, когда они с Се Лянем зашли в более-менее спокойный переулок. — Верно, — произнес тот. — Тогда идём за мной, — Хуа Чэн вновь повел своего принца невесть куда. В конце-концов они пришли на широкий мост, залитый лунным светом, что возвышался над небольшим прудом. Се Лянь подошёл к краю и посмотрел на вид, что открывался из этого места — был виден весь город, усеянный зажжеными фонарями. — Гэгэ, — сзади раздался приятный голос, — ты не туда смотришь, — Хуа Чэн одним движением руки повернул Се Ляня за талию и его взору открылся куда более прекрасный вид. Тысячи фонарей отрывались от земли, взлетая ввысь и полностью освещая мост, где стояли Се Лянь и Хуа Чэн. Сань Лан стоял на их фоне, и выглядел просто обворожительно: красное ханьфу развивалось по холодному ночному ветру, а коса волос на плече чуть растрепалась. — Сань Лан, это!.. — вскрикнул Се Лянь, на что Хуа Чэн довольно улыбнулся, прижимав к себе любимого. Он стал шептать тому на ухо всякие милые и смущающие вещи, отчего Се Лянь залился краской до корней волос и прикрыл лицо ладонями. — Ну же, Гэгэ, покажи мне свое красивое лицо, — игриво протянул Хуа Чэн, убирая руки Се Ляня с его лица, — вот так. Хуа Чэн прильнул к Се Ляню, накрыв его губы своими и углубляя поцелуй, переплетаясь с возлюбленным языками. Се Лянь оказался прижат к невысокой металлической стенке моста в обнимку с Сань Ланом. — Сань Лан. — промычал Се Лянь спустя несколько минут поцелуев в мгновение, когда Хуа Чэн отстранился. Тело в руках Сань Лана обмякло, и он подхватил его, осторожно усадив как можно удобнее у себя на руках. Они наблюдали за улетающими в ночное небо фонарями, беседуя о чем-то своем. — Сань Лан. — М? — Как думаешь, Чанъэ не одиноко целый год проводить без Хоуи? — спросил Се Лянь, задумчиво глядя на луну, висящую в небе среди россыпи звёзд. Хуа Чэн не сдержал улыбку. Он знал легенду Лунной богини, а потому ответил: — Сколько бы не потребовалось ждать, если чувства идут отсюда, — он пальцем ткнул в грудь Се Ляня точно напротив сердца, — то пусть ради встречи прийдёться пронести свою любовь сквозь века, она будет гореть, прямо как бумажный фонарь на Празднике Луны. Серебряные наручи издали лёгкий приятный звон.