Contra el viento

1. ТАРН

      – Ещё один… Не дождался, – презрительно выплюнул Тарн, когда идентификатор "клиента" Дивизии Правосудия изменил свой цвет на тускло-серый. Именно этого меха хотелось наказать по всем статьям – заслужил, что называется. Но случай суицида не был чем-то из ряда вон выходящим, особенно в последнее время. Примерно десятая часть Списка предпочитала не попадаться, а сбежать прямиком в сабспейс к Праймасу, ну или в кого они там обычно верили. Интересно, какой способ избрал этот? Самоподрыв, намеренное истощение систем, повреждение крупных магистральных шлангов? Нет, два последних случая не выдерживали никакой критики, слишком быстро всё произошло, если верить промежутку времени между двумя сигналами.       И ведь они нигде не наследили раньше времени! А тут – будто Тарн сам лично выслал жертве праздничную открытку с обещанием скорого свидания и подробным описанием того, что в это самое свидание входит.       Результат запроса в полицейский участок города Тарна, где всё и произошло, заставил танкбота удивиться и разозлиться одновременно. Никакой самодезактивации, мех был убит выстрелом в упор – в злачном квартале города, каким-то шустрым проходимцем, ухитрившимся после этого стремительно смыться. Всё, что удалось узнать, так это предположительную альтформу – гонщик – и цвет. Впрочем, последний параметр был вещью исключительно ненадёжной, некоторые меняли свою окраску и по настроению, и по надобности, когда нужно было замаскироваться – но на всякий случай командир Дивизии Правосудия решил принять к сведению и его. Ещё не хватало конкурентов, особенно таких наглых!       Почему-то факт убийства Тарн воспринял как личное оскорбление, хотя и так без дела не сидел практически никогда. Ещё и дурацкий анекдот про ДДП вспомнился, тот, что "Плохо вы работаете".       – Как умеем, так и работаем, – проворчал танкбот, раздражённо рыкнув двигателем. Он повторил запрос, добавив к нему несколько важных уточнений, намекнув дежурному полицейскому, что промедление подобно саботажу, и вскоре в его распоряжении оказалась нужная информация. Где, кого, при каких обстоятельствах…       Когда до Тарна, после быстрой проверки данных, дошло, кто именно перешёл ему дорогу, он чудом сдержался, чтобы не выругаться, как последний обитатель Тупика. Один мех из Списка прикончил другого – и ведь даже не прятался, шлакодел! Не пытался скрыться, хотя другие на его месте уже мотали бы куда подальше: в районе с сомнительной репутацией слухи разносились очень быстро. Вызов, беспрецедентная наглость или феерическая глупость? Все три этих версии выглядели до абсурда неправдоподобно.       Незадачливому "конкуренту" повезло лишь в одном. Тарн всегда с маниакальной точностью следовал очерёдности в Списке, вычёркивая один пункт за другим, не делая от установленного им самим порядка ни малейших отступлений. И не повезло в другом – о злопамятности танкботов можно было легенды слагать, а командир Дивизии Правосудия эту черту собой олицетворял. Несколько лет до встречи ровным счётом ничего не меняли.

2. ДРЭГСТРИП

      – Э, ты, слышь? Колёсный! Заработать хочешь?       Дрэгстрип обернулся. Не слишком, правда, быстро: он привык, что больше половины таких щедрых предложений исходило от тех, кто желал без лишних обязательств покувыркаться на платформе. И привык посылать к Юникрону на рога сразу же, не уточняя размеров джампера, платформы и предполагаемой оплаты. Некоторые, прежде чем пойти, предсказывали, что кое-кому слишком гордому скоро придётся самому предлагать себя за куб энергона, чтобы банально выжить, и вот уж тогда-то они своего не упустят. В таких случаях Дрэгстрип сваливал сам, побыстрее и подальше: он всё ещё слишком мало знал о жизни в каонских трущобах, и опасался перейти дорогу какому-нибудь слишком крупному местному шарктикону.       Впрочем, предсказатели в чём-то были правы. Предлагать себя приходилось регулярно – в качестве курьера: должна же быть хоть какая-то польза от альт-формы? А болид – это ещё быстрее, чем спорткар, так что работа находилась, и кое-как прожить было можно.       – Заработать? Тебе повезло, я сейчас свободен. Куда ехать, что везти, сколько платишь?       Иногда подобное помогало против желавших поразвлечься. Чаще нет. Но сейчас, кажется, у Праймаса было хорошее настроение, и он решил-таки отсыпать немного удачи.       – Есть один шлаков урод в Тарне, Хэллбрутом зовут. Ему надо передать датапад в запломбированном ящике. Половина оплаты сейчас, половина – когда вернёшься с ответом. Сумма…       …не вызывала подозрений: ни чересчур крупная, ни чересчур маленькая. Видимо, отправитель слишком опасался, что при передаче через сеть информация может уплыть, поэтому и решил нанять курьера. Так что Дрэгстрип принял ящичек – и с места стартовал в Тарн.       Шлакова урода Дрэгстрип нашёл, передал груз, остался ждать ответа. Но вместо ответа получатель мило улыбнулся и мурлыкнул:       – Груз в порядке. А теперь извини, милый, но мне придётся тебя убить. Ничего личного, просто хочу быть уверен, что лишняя информация никуда не просочится.       Опасность. Опасность. Опасность.       Дрэгстрип не успел даже растеряться: десептиконские боевые протоколы активировались раньше, чем Хэллбрут успел договорить. Программы, дремавшие с момента побега, развернулись и идеально встали на предназначенный для них участок процессора. Тактический визор тихо и коротко щёлкнул, выдвигаясь из шлема и закрывая половину лица.       Разумеется, охранники получали свой энергон не зря. Несколько выстрелов распороли обшивку, один ударил в плечо – ещё чуть-чуть, и пробил бы топливопровод. Но инерция прыжка уже швырнула Дрэгстрипа вперёд. Он вцепился Хэллбруту в запястье, вывернул ему руку так, что, кажется, хрустнул сустав, подхватил выпавшее оружие – и вогнал врагу кончик ствола в переплетение шейных кабелей. Страх исчез, как выключили – остались только азарт, злость и веселье. Повреждения? Плевать. Неважно. Важно – сколько врагов удастся утащить с собой в пасть к Юникрону.       "Прикончить как минимум Хэллбрута я успею. Батарея у бластера полная, хватит надолго, а из трупа щит не хуже, чем из живого. Вам драка в любом случае станет дороже, чем мне".       Объяснений не потребовалось – ни охране, ни самому Хэллбруту, корпусом которого Дрэгстрип надёжно прикрылся. Юникрон побери, насколько же это было прекрасно – держать в руках чужую жизнь… и насколько естественным оказалось оборвать её, как только Дрэгстрип выволок Хэллбрута из ангара, где проходила встреча!       – Извини, милый, ничего личного, – ухмыльнулся он, без колебаний нажимая на курок. – Оказывается, мне не нравится, когда меня убивают. Первый раз пробую – а уже хватило.       Вернувшись в Каон, Дрэгстрип разыскал нанимателя и, улыбнувшись как можно нежнее, вежливо попросил вторую половину обещанной оплаты. Видимо, тяжёлый бластер как-то усиливал обаяние, поскольку наниматель принялся отсчитывать деньги немедленно.       – За что я тебе вообще плачу? – с досадой пробормотал он.       – За доставку груза, – пожал плечами Дрэгстрип.– Я же его отвёз? Лично в руки Хэллбруту передал?       – Ну и на хрена мне это всё надо, если ты его потом грохнул?!       Дрэгстрип лучезарно улыбнулся:       – Э, нет. Ты предложил мне работу, я её выполнил. А вот пункта "получатель должен остаться в живых" в договоре не было!       

* * *

      Дрэгстрип в принципе не был трусом, однако здравое умение бояться в него вложили как часть протокола самосохранения. Теперь же он снова и снова мысленно возвращался в те несколько минут, когда перестал волноваться о своей шкуре.       Никакие присадки не могли быть слаще. Ни на какую дурь нельзя подсесть так намертво с первого же раза.       Как можно перестать испытывать страх?       Наверное, способов было немало. Дрэгстрип нашёл свой: окунуться в страх с головой, нажраться его столько, чтоб к шарктиконам выжгло все рецепторы, отвечающие за способность бояться.       Что ж, гладиаторские арены Каона стали началом пути.

3. ТАРН

      Фиэр Вил, Фаер Трэк... На памяти Тарна смена имени и рода деятельности ещё никого не спасала от справедливого возмездия.       "Каждому – по делам его".       Маленькая аккуратная пометка-символ в Списке напротив имени беглого стантикона говорила о том, что он заслужил особое к себе отношение. И командир ДДП прекрасно помнил, за что именно. Слегка нетипичным являлся один лишь факт: многие, до кого теми или иными путями доходили слухи о том, кто идёт по их следу, старались не просто изменить внешность и имя, а затеряться. Где угодно, включая самое дно социума вроде подпольных борделей, очевидно уповая на то, что каратели побрезгуют туда сунуться или не подумают, что успешный и уважаемый в прошлом мех теперь продаёт свой порт за куб низкосортного топлива. И ведь оказывались правы: Тарн брезговал к ним даже кончиком пушки прикоснуться, когда судьба наконец сводила их фейсплейт к фейсплейту. Зато перед тем, как их Искры взрывались вспышками чудовищной боли, заставлял в полной мере осознать: предали они не только лорда Мегатрона и дело десептиконов, а ещё и самих себя. И неизвестно, что хуже.       Не таков оказался Дрэгстрип. По сведениям, что удалось добыть в ходе поиска, он всякий раз стремился обзавестись и врагами, и благодарной публикой, причём и теми, и другими примерно поровну. Бои без правил, нелегальные гонки, всякий раз собирающие рекордное количество зрителей... Поверил в себя, решил, что обвёл Дивизию Правосудия вокруг болта?       Какой наивный.       Что ж, Тарн и таких видел, только по факту они ни в какую не хотели следовать своему же декларируемому на всех углах принципу – "дезактивнуться, так с музыкой". Музыку, как правило, такие горе-ценители очень просили отключить, когда доходило до дела. По этому случаю Хелекс иногда любил цинично откомментировать: мол, противоречивый какой – сам не знает, чего хочет.       Да стоило ли размышлять, тратить время? Всё равно ничего нового не будет. Просьбы пощадить, отпустить, обещания вернуться на службу к Повелителю, заверения, что просто оступился – ну, вы же знаете, любой может оступиться, никто не застрахован от ошибки... Тарн слышал всё это сотни раз. И от Дрэгстрипа не ждал ничего иного. Даже когда прибыл на место – в один из баров Каона – и воочию убедился, что когда раздавали наглость, этот мех стоял за ней в первых рядах и унёс столько, сколько смог поднять, да ещё дружка в грузовой альтформе пригнал на помощь.       ...Конечно, его здесь не ждали. И в этом тоже не было ничего удивительного, хотя казалось бы – чего бояться, если чиста совесть? Дивизия Правосудия никого не лишает актива без вины. Но стоило Тарну появиться на пороге заведения, как смолкли даже самые пьяные голоса. Какой-то тип в панике попытался смыться, но отключился на месте, не рассчитав принятой дозы, и был небрежно отодвинут с дороги массивным танкботским сервоприводом аккурат под стол, чтобы не мешал проходу. Второго такого же умника, но более шустрого, командир Дивизии Правосудия заставил сесть на место едва заметным жестом, даже не взглянув. Сегодня его интересовал только один мех – который, вопреки всякой логике, не попытался удрать и в корне отличался от местных потрёпанных активом завсегдатаев. Ни царапинки, ни малейшей пылинки на идеально отполированном корпусе, окрашенном в вызывающе яркий цвет, ни капли страха в фоне и оптике. Тарн даже мимолётно пожалел, что это ненадолго: шок быстро пройдёт, и от эстетической привлекательности момента и следа не останется...       – Всё было бессмысленно, Дрэгстрип. Вся твоя беготня была бессмысленной. Мне жаль, если ты об этом не догадывался, – с нотками издёвки в голосе мурлыкнул он, обратившись напрямую к Искре ренегата, тем самым настроившись на её частоту. Но ещё не причинял боли: слишком рано. И... не здесь. Акустика этого зала была совершенно неподходящей, а зрители Тарну сегодня были не нужны.

4. ДРЭГСТРИП

      Ни один крик никогда не будет громче тишины.       Сейчас Дрэгстрип понял смысл изречения в полной мере. Он смотрел на Тарна, плавно шагающего сквозь толпу, и понимал, что вот теперь влип по самую макушку. Но... за спиной были арены и трассы. За спиной были проигранные бои и аварии – такие, что Оро с трудом представляла себе, как из этого ведра деталей снова собрать бешеный болид. За спиной были победы над более сильными противниками и триумфы на финишной черте.       И поэтому страха – не было. Как обычно.       Разумеется, прямо сейчас сбежать не выйдет: слишком много народу, кто-то да сунется под колёса – по недомыслию ли, из желания ли выслужиться... Однако если Тарн не решит прикончить жертву показательно и при стечении народа – может быть, какой-то ничтожный шанс по-прежнему остаётся.       А ещё – перед Дрэгстрипом была публика. Те самые мехи, которые аплодировали ему, ставили на него, иногда – пытались подкупить или убить, иногда добивались личного внимания... И если уж уходить со сцены – уход должен стать достойным завершающим штрихом, иначе чего стоит весь предыдущий спектакль?       Поэтому когда Тарн подошёл к столику, за которым устроился Дрэгстрип – стантикон даже не дёрнулся встать. Только кивнул и понимающе усмехнулся:       – Здравствуй, Тарн. Я ждал встречи, хотя и надеялся, что она произойдёт попозже. Садись... выпьешь? Разговоры о смысле жизни и бессмысленности беготни лучше вести не на трезвый процессор.       Конечно, Тарн может счесть это попыткой усыпить бдительность или потянуть время – и в какой-то мере будет прав. Но никакой настоящей подлянки в предложении выпить не было. Действительно, почему бы двум мехам не выпить и не поговорить?       Несмотря ни на что – Дрэгстрипу было бешено любопытно: не каждому в жизни удаётся встретить главу ДДП и предложить ему обсудить философские вопросы под выпивку. Как он – согласится, откажется? Просто откажется или посчитает, что его оскорбили таким приглашением? Сорвётся и пришибёт прямо здесь, попробует вытащить за шкирку, чтобы убить в более удобном месте – или примет предложенную игру?       Отсутствие страха накладывало свой отпечаток на характер. Дрэгстрип не был специалистом ни по психологии, ни по мнемохирургии, и не предполагал, что на место выжженного страха придёт что-то ещё. Пришла – эйфория и упоение собственным бесстрашием, и потребовалось несколько раз крайне чувствительно получить по носу, чтобы научиться соразмерять силы. Дрэгстрип научился – но теперь не помнил, как жил иначе, не танцуя на грани между безбашенной дерзостью и неоправданной самоуверенностью. И не особенно хотел помнить.       Со временем там, где умер страх, родилось любопытство. Когда ты не боишься и знаешь пределы своих сил – можно не отказывать себе в яркой и полной жизни. Идти вперёд, пробовать новое, жить, драться, любить, гнать на полной скорости, видеть, насколько красиво то, что другие считают опасным. Ещё и поэтому Дрэгстрип не попытался, едва завидел танкбота на пороге, свалиться в режим берсерка и рвануться в последний бой: Тарн был прекрасен. Он выглядел... цельным, и это тоже было интересно – пощупать, ощутить, распробовать. Времени, конечно, маловато – однако это же не повод вовсе отказаться от попыток? Потом и того не будет!       В общем, Дрэгстрип сидел на месте, даже не ухватившись за недопитый стакан, словно за последний обломок бесполезного щита – и ждал ответа. И хотя Тарн мог почувствовать определённый привкус спокойной обречённости в эмоциональном поле, он также мог ощутить, что отсутствие страха – не рисовка, стантикон действительно не боится.       И поверх всего сверкает искреннее любопытство с лёгкой примесью восхищения.

5. ТАРН

      По крайней мере в одном Дрэгстрип точно достиг своей цели: полностью завладел вниманием "почтеннейшей публики". Меха вокруг только на него теперь и смотрели, до глубины Искры поражённые его реакцией. Тарн пришёл сюда именно за ним, нетрудно было догадаться – зачем, и предлагать выпить тому, кто вот-вот превратит его в ничто, выглядело сущим безумием. Смотрели, ожидали чего-то, но помогать никто не собирался – это немедля было бы расценено Тарном как пособничество военному преступнику, коим Дрэгстрип и являлся. Наказание в таком случае следовало то же, что и за предательство, с той лишь разницей, что приводилось в исполнение на месте, без очереди.       Но она и не требовалась, эта помощь. Секунды шли, а танкбот не двигался с места, сканируя гонщика пристальным взглядом. Что-то в нём определённо заслуживало внимания. Конечно, можно было учинить расправу сию же секунду, Дрэгстрип для него уже перешёл в категорию меха, о которых говорят только в прошедшем времени… Но присутствовало в его фоне и интонациях ещё и нечто иное. То, что сложно поддаётся описанию. И то, что заставило Тарна в конечном счёте чуть заметно кивнуть, сесть за столик и подозвать слегка посеревшего фейсплейтом меха из местного персонала, чтобы озвучить ему свой заказ на двоих.       – И в чём же заключался смысл твоей жизни? – негромко поинтересовался танкбот, готовый в любой момент закончить этот спектакль одного актёра, как только принятая из чистого любопытства игра перестанет его интересовать. Он разочаровался в подобных играх ещё в бытность комендантом Гриндкора – заканчивались они, как правило, быстро, чаще всего жертва на этом этапе и ломалась. Ну ещё бы не сломаться, когда с тобой говорят так, будто ты уже мёртв...       Дрэгстрип всё ещё не спешил пополнять ряды большинства, хоть Тарн и был уверен, что нахальный мех сдастся быстрее, чем принесут выпивку. Но два куба, наполненные тускло светящимся сверхзаряженным, уже стояли перед ними, а гонщик продолжал излучать едва ли не предвкушение, сродни тому, что сам танкбот испытывал перед тем, как предаться очередному "сеансу" множественной трансформации в моменты редкого отдыха. И восхищение, которое командир ДДП не распознал сразу, приняв за глюк – просто потому, что в его адрес так не фонили ни разу те, за кем он являлся. Ненависть, бессилие, ужас – эти чувства со стороны приговорённых давно не "цепляли" Тарна, приходило лишь рутинное ощущение, что он делает всё правильно. Дрэгстрипа же вдруг захотелось запомнить, а не просто вычеркнуть из Списка после исполнения приговора – если тот всё же не разочарует, оказавшись таким же, как все.       На них продолжали пялиться – осмелевшая толпа явно ожидала эффектного зрелища в виде потёков чужого магистрального на стенах и потолке. Это вызывало у Тарна презрение пополам с глумливым весельем. Он кивком указал своему собеседнику на парочку колёсных неподалёку – те, понявшие, что опасности нет, перешёптывались и то и дело косили оптикой в их сторону.       – Стоило оно того? Как видишь, публика – шлюха. Вчера они скандировали твоё имя, сегодня делают ставки, какой детали ты лишишься в первую очередь… – танкбот поднёс к маске свой куб, снабжённый узкой трубкой, чтобы заправляться, не открывая фейсплейта. Кажется, сегодня и он был настроен на беседу с философским уклоном.

6. ДРЭГСТРИП

      Дрэгстрип улыбнулся, глядя на обалдевшую толпу и озадаченного Тарна. Интересное ощущение – близкая и неотвратимая смерть, сидящая напротив. Твоя смерть, с которой ты пьёшь и беседуешь, прежде чем она опомнится и заберёт тебя куда положено. Когда нечего терять – ощущение лёгкости и полёта становится ещё сильнее, острее и ярче, чем когда просто не боишься. Может быть, свобода и была главным? Свобода и право выбирать собственный путь, готовность принимать последствия своего выбора – и готовность, не скупясь, платить по счетам.       – Вообще я думал, раз я приглашаю – мне и угощать, – Дрэгстрип протянул руку за одним из кубов. – С другой стороны, так не хуже, – он повертел куб, наблюдая за переливами энергона. – Наверное, глупо предлагать выпить за моё здоровье сейчас, но... Какого шарка, почему бы и нет? Моё здоровье, Тарн!       Он отсалютовал танкботу кубом и отпил, позволяя себе полностью погрузиться в удовольствие – в этой забегаловке знали его вкусы и в целом делали отличный сверхзаряженный. Грех лакать такое добро залпом.       – Публика может делать ставки сколько угодно. Но они делают ставки, они смотрят на нас и не оторвутся до последнего. Мне нравится думать, что они запомнят меня именно так – запомнят, как я предложил тебе выпить, свойски трепался с тобой на отвлечённые темы, и как я всерьёз намеревался превратить собственную казнь в ещё одно шоу, лучшее и последнее. Потому что смысл жизни – в том, чтобы не изменять самому себе. Не гасить свою же Искру. И смерть – ничто по сравнению с оправданием всей жизни.       Нет, он не фальшивил. Скорее – формулировал для себя словами то, что раньше смутно чувствовал, что вело его с самого момента включения: будь в том, что делаешь. Будь честен перед собой и верь себе самому. Не позволяй себя сломить и сломать. Встань один против всего мира – и выиграй схватку, даже если победа равносильна смерти. Может быть, так даже красивее: победить и уйти, не оставив врагу шанса на реванш.       А пока – куб сверхзаряженного опустел всего лишь на треть, и Дрэгстрип очень надеялся, что хотя бы допить он успеет: вряд ли от Тарна стоит ожидать столь жлобской мелочности. И потом, не настолько же он торопится?

7. ТАРН

      Тарн в самом деле не торопился. И мелочным не был. Даже пока находил их беседу интересной – чем дальше, тем больше. Чего стоило только предложение Дрэгстрипа выпить за его здоровье! Услышав такое, танкбот издал неопределённый звук – нечто среднее между смешком и прочисткой вент, и озадаченно потёр кончиками пальцев низ своей маски. Восхитительная наглость, иначе не сказать! Ещё и надеется, что ему позволят красиво уйти…       Да только не всё так просто. Так можно в два клика сделать из преступника народного героя, что делу десептиконов на пользу однозначно не пойдёт. Автоботская пропаганда не заставит себя ждать. А то и религиозная, что ещё во сто крат хуже. Магистральное на полу подсохнуть не успеет, как объявится какой-нибудь мех-бродяга и во всеуслышание заявит, что беглый стантикон отправился прямо в Чертоги Праймаса, Колодец Искр, в порт к Юникрону, в топливный шлюз к Мортилусу… На выбор. Версий много, и все они, на взгляд Тарна, были одинаково пагубны для общества. Если на то пошло – почитать как божество следовало только Повелителя Мегатрона, он единственный во Вселенной, кто достоин таких почестей.       И на слова гонщика о "его публике" и прощальном шоу танкбот лишь отрицательно качнул шлемом: нет. Этого не будет.       – Тебя запомню я. Этого вполне достаточно, – усмехнулся он, не спеша потягивая через трубочку мерцающее топливо. Даже сейчас он испытывал Дрэгстрипа, сделав вид, что несколько расслабился. Тот мог попытаться сбежать, а перед этим швырнуть дымовую шашку или ещё какую-нибудь дрянь, да мало ли, что может найтись в запасе у этого меха. Когда очередь по Списку дошла до него, Дивизия Правосудия располагала достаточными сведениями о его возможностях и способностях. Всегда вооружён, очень опасен и всё такое. И из неучтённого ранее, зато увиденного своей оптикой: красив, самоуверен, обаятелен... Можно было бы сказать, что идеален – если бы не несмываемое пятно предательства на самой его сути.       Но сейчас Тарн и Дрэгстрип предательстве как раз-таки и не говорили. Успеется ещё, и даже совсем скоро...       Впрочем, сверхзарядка в танкботском кубе убывала почему-то очень медленно, а нить беседы всё не спешила обрываться. Более того, именно Тарн её и продолжил, после того, как в атмосфере образовалась неприлично длинная пауза:       – Итак, на чём я?.. Зрелищ заслуживают далеко не все. И да, имей в виду. Я стреляю быстрее, чем ты ездишь.

8. ДРЭГСТРИП

      Дрэгстрип глотнул ещё энергона, расслабленно откинулся на спинку сидения. Он по-прежнему не видел смысла пытаться бежать прямо сейчас, посреди толпы. Тарна слишком боятся, поэтому того, за кем он пришёл, без лишней его просьбы скрутят и повяжут, чтобы не попасть под горячую гусеницу. Друзьями же, которые готовы были бы рискнуть и прикрыть отступление, Дрэгстрип за недолгую жизнь не обзавёлся. Приятелей – сколько угодно, поклонников – толпы, а вот с друзьями как-то не задалось. Не нашлось пока ни одного, кого захотелось бы подпустить к Искре поближе. Разве что Оро могла бы открыто и демонстративно отойти в сторону, только Оро тут не было.       – Ты запомнишь. Это приятно слышать. Но видишь ли, все они, – стантикон кивнул в сторону толпы, – уже запомнили. Да, я верю, что ты можешь меня сломать, можешь парой слов заставить корчиться от боли у тебя под ногами. Больше того: предполагаю, именно так и закончится. Но это случится лишь тогда, когда я потеряю всякий контроль над собой и сам разум. Пока я способен – я встаю и улыбаюсь... иначе не дожил бы до сегодняшней встречи.       На предупреждение Дрэгстрип только повёл плечом. Чего скрывать, был немалый соблазн сразу по выходе упасть на колёса и рвануть в светлую даль. Болиды очень, очень быстрые. Однако – что изменилось бы в глобальном плане? Не убежишь – испортишь сцену напоследок. Убежишь – заработаешь плюсик в репутацию за то, что одурачил самого Тарна... и личного врага в лице Тарна. При следующей встрече он уже не будет принимать приглашений, просто пристрелит, едва сократит дистанцию на нужное расстояние. А жить, постоянно скрываясь и оглядываясь? Нет уж.       – Зрелищ заслуживают не все, – согласился он вслух. – Однако, если как следует вдуматься, в первую очередь я делаю это для себя. Воспоминания будут скрашивать мне последние минуты – которых, будем честны, осталось не так уж много. Надеюсь, ты не откажешь в любезности и согласишься передать от меня пару устных посланий перед тем, как приступишь к следующему поиску? Адресатов тебе не придётся искать долго.

9. ТАРН

      Тяжёлая гусеница на плечевом сегменте у Тарна слегка шевельнулась, показывая тем самым, что танкбот озадачен. Чокнутый болид, похоже, до сих пор не осознал, во что вляпался? Он бы ещё сейчас побеспокоился о том, что вон та декоративная шлаковина непонятного назначения на потолке неровно висит.       – Поверь мне на слово, тебе будет не до воспоминаний, – спокойно пояснил он. Без всякого раздражения или попыток дополнительно запугать, просто констатировал факт. Можно сказать, просто собственным опытом поделился. – И что же, даже если так, тебе больше нечего и некого будет вспомнить, кроме последнего впечатления, произведённого вот на этих? Им ведь поможет только переплавка.       Тарн вновь кивнул на ближайших к нему "зрителей", которые от такого внимания тут же стушевались, явно не зная, куда себя деть и куда провалиться. Ну и рожи! Все как на подбор, не обезображенные лишним интеллектом. Даже жаль, что он здравомыслящий мех, а не какой-нибудь Оверлорд, который по велению Искры и по причине наглухо отбитого процессора просто устроил бы здесь массовую бойню, не разбирая, кто прав, кто виноват. Ничего, скоро всё закончится, в его кубе осталось чуть меньше половины. А как именно закончится, он ещё не решил. Но как всякий мастер своего дела, умел неплохо импровизировать. И почему бы не выслушать просьбу? Вдруг она окажется столь же оригинальной, как и сам собеседник, а не отчаянное "Передай своему Повелителю, что он такой, и сякой, и я его…" или что-нибудь сентиментально-глупое.       В таких случаях танкбот, разумеется, никому ничего не передавал. Просто каждый непочтительный эпитет в адрес Мегатрона добавлял казнимому лишних и очень болезненных неприятностей, а всё остальное благополучно игнорировалось.       – Кому и что ты хотел бы сообщить? Последние желания иногда исполняются. Правда, очень редко и далеко не все, но как знать, может, именно тебе и повезёт. Это лишь от тебя зависит.       Не то чтобы Тарну верилось, что Дрэгстрип выдаст что-то действительно стоящее внимания. Но раз уж до сих пор не разочаровал…

10. ДРЭГСТРИП

      Изначально Дрэгстрип собирался передать весточку Оро, однако вовремя прикусил язык. Фембот поддерживала его, помогала и ремонтировала – значит, её могут счесть пособницей предателя и обойтись с ней соответственно. Хороша же будет благодарность! Ладно, она в любом случае узнает – уж слухов и историй после сегодняшнего будет полон Каон. Даже если Тарн сию секунду сочтёт, что хорошего понемножку, и начнёт потрошить неожиданного собутыльника, не допив первый куб. Но раз сказано про пару посланий, а Тарн наверняка умеет считать до двух...       – Никаких оскорблений с эшафота, не думай. Тем более, оскорбления ты вряд ли потрудишься передавать. Итак, первое – Мотомастеру. "Хотелось бы знать, изменился ли ты за прошедшие годы. Если нет – попробуй научиться думать прежде, чем начнёшь орать и распускать руки". Второе – лично лорду Мегатрону: "Вы были правы, лорд: возможность жить не по навязанным свыше правилам и не по стереотипам, принятым для твоей альт-формы, а так, как подсказывает Искра – действительно великая ценность, за которую стоит сражаться".       Пожалуй, выходило даже забавно, если посмотреть со стороны. Преступник-десептикон, которого вот-вот прикончат, во всеуслышание признаёт правоту Мегатрона, во имя которого его и собрались приканчивать. Больше того: недвусмысленно даёт понять, что лорд – противник задолбавшего всех функционализма, и в его армии можно делать то, что тебе по Искре, пусть альт-форма хоть трижды не подходит. Интересно, сколько мехов, услышав это послание, задумаются, не встать ли под знамёна десептиконов?       Дрэгстрип улыбнулся таким мыслям... и осознал ещё одну очень интересную вещь. Нет, разговор с Тарном и в самом деле вышел более чем полезным. За последние полчаса стантикон, кажется, узнал о себе больше, чем за последние полгода.       – Слушай, – он допил куб, махнул официанту, чтоб принесли ещё, причём на двоих, потому что у собеседника тоже заканчивалось, и уставился на Тарна, не скрывая предельной озадаченности. На всякий случай он чуть понизил голос, вопрос был не для всех ушей, но удержать его за зубами или отложить на потом Дрэгстрип просто не мог. Хотя бы постольку, поскольку размер "потом" можно было считать нулевым. – А ведь я сбежал потому, что не считал, будто происхождение обязывает меня без раздумий исполнять ту функцию, ради которой я был спроектирован и создан, и запрещает выходить за её рамки. Получается, мой побег произошёл в полном соответствии с принципами, которые декларирует лорд Мегатрон?

11. ТАРН

      Демагогия у Тарна в списке особо тяжких деяний значилась отдельным пунктом, и немало вокалайзеров было вырвано лично им именно за такие вот попытки вывернуть дело в свою пользу. Но Дрэгстрип, во-первых, снова добился своего: какую бы цель он своим спичем о правоте Повелителя ни преследовал, его сейчас все очень внимательно слушали, ловили каждое слово, даже согласно кивали, переговариваясь с соседями по столикам. У некоторых вон – даже признаки напряжённой процессорной работы на фейсплейтах проявились. Как знать, возможно, этот спонтанный сеанс пропаганды даже выльется во что-то... полезное для фракции.       Во-вторых, послание Мотомастеру толсто намекало, что сделал колёса стантикон именно из-за него, пусть это и не отменяло собственной вины: армия – не бэтсад, и если каждый будет сбегать, получив командирский подзатыльник или строгое взыскание, то и сражаться станет некому. Потому-то дезертирство, по уставу Дивизии Правосудия, каралось исключительно дезактивом, без поправок на отдельные случаи. Но за Дрэгстрипом, например, ничего больше не значилось: ни пособничества врагу, ни диверсий, ни прямых контактов с автоботским командованием…       И сейчас он сидел перед Тарном с абсолютно искренним видом, сверкая оптикой так, словно только что познал великую мудрость, а не просто сотворил глупость, за которую вот-вот поплатится активом. Правда, теперь точно не в этих стенах, после таких-то речей во всеуслышание! Сплошная дискредитация получится.       А главное, формально нахал был совершенно прав. Если не считать, что на уважительную причину занятие подпольными боями и нелегальными гонками не тянуло. Всё равно, как если бы сам Тарн в самый разгар войны вдруг решил, что его истинное призвание – петь со сцены в кабаках вроде этого, где они сейчас сидели. Но Делу, как говорится, время...       – Допустим. Что не отменяет того факта, что у тебя слишком длинная глосса, – так же тихо, чтобы не привлекать ненужного внимания, фыркнул десептиконский палач, взял новый куб и выжидательно взглянул на Дрэгстрипа.       – За лорда Мегатрона.       Вторая порция сверхзарядки кончилась почти мгновенно – пьянством Тарн не увлекался и в рядах своих меха не поощрял, но за Повелителя иначе не полагалось. И встал, коротко бросив гонщику:       – Допивай и идём...

12. ДРЭГСТРИП

      – Глосса иногда кажется длинновата, есть такое, – Дрэгстрип не стал возражать против очевидного. – Но она чаще выручала меня из неприятностей, чем приводила к ним.       За Мегатрона? Следовало ожидать. За что ещё мог бы пить Тарн, особенно – прямо после короткого, но убедительного сеанса десептиконской пропаганды? Дрэгстрип подхватил свой куб и встал:       – За лорда Мегатрона лично я намерен пить стоя. И практически уверен, что все присутствующие поддержат нашу с Тарном здравицу... верно? – он задумчиво покрутил куб в руке, и на прикладе гравитационной винтовки, закреплённой у него на плече, совершенно случайно мигнул датчик заряда батареи. Ярко-розовый с чуть заметным фиолетовым отливом – батарея была почти полной.       Нельзя сказать, что Дрэгстрип был известен каждой турболисице в Каоне. Но парочка знакомых в баре нашлась – и они знали, что бешеный болид не склонен к тактике десятого последнего предупреждения. Предупреждал стантиконский отморозок всего один раз, потом сразу бил. И если раньше можно было понадеяться, что он не станет открывать стрельбу в баре, где потом, возможно, ему же ещё пить – теперь один фиолетовый танкбот гарантировал, что Дрэгстрип никогда не вернётся, и жалеть ему не о чем.       И вот Тарна как раз знали все – не в лицо, так в репутацию. Кто знает, не сочтёт ли командир ДДП оскорбительным чьё-то нежелание пить за лорда Мегатрона? Дрэгстрип мог просто устроить погром напоследок, Тарн – методично вырезать всех. Да и то сказать, трудно ли присоединиться к тосту?       Сперва встали двое за ближайшим столиком. За ними начали подниматься остальные.       Дрэгстрип обвёл стоящих мехов победным взглядом, чуть покосился на Тарна – увидел? оценил? – и рявкнул:       – За лорда Мегатрона!       – ЗА ЛОРДА МЕГАТРОНА! – послушно поддержали его.       Стантикон залпом вытянул энергон и лихо швырнул пустой куб оземь.       – Идём, Тарн. Показывай дорогу... я, извини, не в курсе, где именно ты решил меня убивать.       Тарн вышел первым, Дрэгстрип – сразу за ним. На пороге стантикон притормозил, обернулся и с широкой улыбкой вскинул кулак в салюте.       Потом таким же резким взмахом опустил руку и шагнул наружу.       Автоматические двери с лёгким щелчком захлопнулись за его спиной.       Всё. Здесь – занавес.       Остался последний зритель – и финальная сцена.

13. ТАРН

      Тарн оценил. Настолько высоко, что если бы Дрэгстрипу пришло в процессор сбежать именно сейчас, в качестве награды за представление он получил бы полновесный заряд из сдвоенной пушки, а не просто временное выведение из строя направленной взрывной волной. Да, это в самом деле было бы поистине щедрой наградой, потому что слова "командир ДДП" и "мгновенный дезактив" до сего времени никогда не упоминались вместе. Напротив, попасть именно к Тарну считалось невезением планетарного масштаба, даже при наличии Воса с его адской маской и прочих не менее замечательных меха в команде. Но стантикон никуда не бежал, шёл сзади, а в его фоне всё также не было ни намёка на страх перед предстоящей казнью. Танкбот даже задумался – а умей Дрэгстрип читать мысли, воспользовался бы моментом или предпочёл пройти свой путь до конца? Почему-то казалось, что именно второе…       – Достойно уважения. Будет кого ставить в пример следующим в Списке.       Тарн произнёс это вслух, даже не повернувшись к гонщику, словно ещё оставлял шанс ему рвануть прочь, а себе – убедиться, что Дрэгстрип всё же предсказуем. Если так случится, значит, картина мира всё ещё незыблема, понятна и логична – а это всегда было для десептиконского палача отчего-то важно. Он не задавался вопросом, почему.       Шансом Дрэгстрип так и не воспользовался, дойдя с танкботом до последнего рубежа. Ещё и гордился собой, должно быть... Ну что ж, его дело и его проблемы.       

* * *

      "Мирная Тирания" встретила их писком автоматической пропускной системы. Координаты борта Тарн засветить не боялся – отсюда всё равно никто ещё не возвращался активным. Исключений не было.       Казалось, на корабле, кроме них, никого нет. Но первое впечатление оказалось обманчивым – из бокового коридора выперлись двое громил и удивлённо уставились на своего командира и идущего рядом Дрэгстрипа. Было на что посмотреть – стантикон шёл рядом с палачом с таким видом, как будто его пригласили в гости приятно провести время, а не притащили на казнь.       – Опа, босс! Это ж тот из Списка? И без нас? – озадаченно и как-то даже осуждающе протянул Хелекс, на что Тарн раздражённо отмахнулся:       – У вас здесь работы нет? А если найду? Досчитаю до нуля, и чтоб я вас тут до завтра не видел!       Боевиконов как ветром сдуло, несмотря на их габариты. Хотя до аудио Тарна всё же донёсся многозначительный смешок Тезаруса, отчего он раздражённо шевельнул гусеницей. Только об одном и думают.       – Однокластерные, – проворчал он, покосившись на Дрэгстрипа, прежде чем открыть ключ-картой тяжёлую дверь на нижнем ярусе корабля, до которой они как раз дошли. Допросная располагалась именно здесь – и выглядела именно так, как о ней и рассказывали. Свешивающиеся со стен цепи, вбитые крючья, зловещие тёмные пятна на потолке и на полу… Самому командиру ДДП весь этот антураж и старательно поддерживаемый здесь бардак не особенно нравился. Но ради производимого на жертв эффекта мог и потерпеть: примитивно, зато действенно. И ещё – здесь особенно хорошо звучал его Голос.

14. ДРЭГСТРИП

      "Однажды один мех наткнулся на стадо голодных шарктиконов. Разумеется, он бросился бежать – и шарктиконы загнали его в тупик. За спиной была отвесная стена – но откуда-то сверху, на его счастье, свисал крепкий металлический трос. Мех начал карабкаться по нему, однако добраться до верха стены не успел: на стене показался предакон, и, судя по радостной морде, он ещё не успел позавтракать. Мех замер на середине подъёма – и услышал скребущие звуки. Это была глитч-мышь, которая увлечённо грызла трос и перегрызла его уже почти наполовину. Мех лихорадочно огляделся вокруг в поисках хоть какого-то спасения, и вдруг в выбоине стены увидел неизвестно как туда попавший и кем забытый энергоновый леденец.       Это оказался самый вкусный энергоновый леденец в его жизни".       Дрэгстрип не помнил, как звали старика-бота, рассказавшего ему эту притчу. Но сейчас он, фигурально выражаясь, наслаждался своим самым сладким леденцом. Сейчас каждая секунда – подарок, и тем глупее тратить время на сожаления и страдания. Знал бы, куда ехать, ещё и в альтформе рванул бы, прокатился бы напоследок. А так – пришлось чинно идти пешком... и получать удовольствие от момента спокойствия, выдавшегося посреди вечной гонки.       На "Мирную Тиранию" он и в самом деле пришёл, как в гости. Между прочим, Тарн его сюда именно пригласил, и Дрэгстрип принял приглашение! А что не все нормы этикета при этом соблюли – так не до церемоний как-то вышло.       Разбираться с подчинёнными Дрэгстрип, как цивилизованный мех, оставил Тарну. Сам лишь коротко кивнул в знак приветствия, и недовольства Тарна не разделил, потому что нечего лезть в чужую субординацию.       В допросной Дрэгстрип с любопытством огляделся. Попробовал остроту одного из крюков, задумчиво позвенел цепями, почти брезгливо обошёл пятно высохшего энергона – и резко развернулся к Тарну. Сейчас эм-поле стантикона было до краёв полно искренним и неподдельным возмущением.       – Тарн, мне не хотелось бы тебя обижать, но это же... Это же пошлость, чудовищная, невообразимая! На каких примитивов рассчитан подобный... антураж? – последнее слово он выплюнул с такой интонацией, что ни одна самая грубая нецензурная брань не показалась бы грязнее. – Если ты действительно хочешь прямо на входе запугать до дрожи в коленках, выкини отсюда всё барахло к зетиной альфе! Пригони дронов-уборщиков, пусть вылижут каждый уголок до блеска. Сделайте тут облицовку, как в медблоке. Все металлические детали должны сверкать, инструменты – в идеальном порядке разложите по стойкам и боксам, сделайте в полу канавки-энергостоки. Ледяная стерильность, металл и стекло. И лампы холодного света, причём так, чтоб ни одной тени не осталось! Вот тогда будет по-настоящему страшно. А сейчас – нарочито, и абсолютно не впечатляет! Мне просто неприятно умирать в такой грязи!       Понятное дело, умирать вообще неприятно, даже в самой уютной и прекрасной обстановке. И Дрэгстрип очень сомневался, что Тарну есть дело до его возмущения. Но правда же безобразие... сейчас ведь ещё и всю обшивку этим добром расцарапают!

15. ТАРН

      Тарн никак не ожидал от своего пленника такой реакции. Обычно на антураж допросной никто не жаловался, жертвам было просто не до этого. Чаще всего одного вида кого-нибудь из Дивизии Правосудия хватало, чтобы скатиться на уровень того самого примитива, которых сейчас с такой экспрессией клеймил презрением возмущённый Дрэгстрип. Ещё и выглядел так, как будто не ему сегодня придётся расстаться со своим активом!       И надо сказать, выглядел всё ещё эстетически прекрасно. Тарн мысленно порадовался, что не позвал с собой никого из подчинённых, иначе пришлось бы позволить им не словом, а делом доказать дерзкому стантикону, что такой интерьер вполне себе обоснован. Правда, после этого от изящного корпуса болида мало что осталось бы, потому что все инструменты его команда носила с собой. Точнее, ими же и являлась. Маска Воса и свёрла в его пальцах, альтформа Каона, дробилка Тезаруса, плавильня Хелекса…       Такой исход танкботу не нравился – он видел эту казнь иначе. Чтобы после – ни царапинки на обшивке, никаких самоповреждений, и желательно как можно более спокойное выражение на посеревшем фейсплейте. Это возможно, главное – не упустить нужного момента, после дезактива не должно пройти больше двух-трёх кликов, иначе будет поздно: тонкий металл, искажённый гримасой боли, так просто не выправить. А вот потом можно будет привлечь и Хелекса, целиком уложив безжизненный корпус в его гигантскую печь. И смотреть сквозь прозрачное жароустойчивое стекло, как очередной предатель уходит в небытие. Хотя нет. Тарн ведь обещал запомнить, именно этого меха. Почему бы не сдержать слово, данное тому, кто до сих пор прилагал все усилия, чтобы уйти красиво?       Палач невольно усмехнулся, уже с удовольствием окинув Дрэгстрипа взглядом – стантикон продолжал яростно сверкать оптикой, заметив ещё одно тёмное пятно на стене. Этот момент, наверное, запомнится тоже… Не факт. Но вполне возможно.       – Говоришь, белые стены, холодный свет? – вдруг спросил Тарн и опёрся спиной о запертую дверь, скрестив манипуляторы на грудной пластине. – И что же… Тогда тебе было бы по-настоящему страшно?

16. ДРЭГСТРИП

      Дрэгстрип как раз собирался пояснить, что нарочито ужасающая обстановка предназначена воздействовать на нейросети живым. Когда попадаешь в ужастик, ты понимаешь: ты ещё жив, с тобой пока считаются, о тебе говорят в настоящем времени. Стерильность безлика и равнодушна, она говорит: ты никто, твоя личность не значит здесь ничего, ты даже не мёртв – тебя просто не существует.       Но...       Стантикон прошёлся по допросной, выдерживая паузу, бросил беглый взгляд на стены, нашёл более-менее чистый участок и прислонился к нему, непроизвольно отзеркалив позу Тарна со скрещёнными на груди руками.       – Мне? Нет, – тонкие губы медленно растянулись в усмешке-оскале, а голос стал вкрадчивым и зазвучал ясно различимыми шипящими нотками. – Только имей в виду, я – статистическая погрешность. Несколько лет назад, в Тарне я впервые убил другого меха, иначе убили бы меня. Тебе же не нужно объяснять, насколько это было прекрасно? Именно тогда я решил, что больше никогда не стану бояться, никого и ничего; я сошёлся в поединке с каждым из своих страхов, и каждому лично вырвал Искру. Пару раз меня пришлось собирать не то что из запчастей – из металлической стружки. Думаешь, это заставило меня хоть на йоту сбросить скорость? хотя бы притормозить на повороте? Ха! Если бы не твой широко известный голос, Тарн – я серьёзно не знаю, на кого из нас сделали бы больше ставок, сойдись мы на каонской арене!       Конечно, Дрэгстрип хвастался. Откровенно рисовался. Однако – без совсем уж пустого бахвальства: болиду, рискнувшему выйти на арену, редко когда доставался противник его весовой категории, даже спорткары были редкостью. Несколько поражений спустя Дрэгстрип, наконец, осознал: пусть стантиконы заметно сильнее и прочнее любого меха с аналогичной альт-формой – яростная лобовая атака не для него. И он научился превращать преимущество соперника в его же недостаток: любой, с кем он сходился, был тяжелее и медленнее. В поединке кинжала и молота кинжал имеет шанс на победу, если обернёт инерцию молота против него же, а сам будет прицельно бить по уязвимым точкам, как можно точнее и глубже. Глаза, аудиодатчики, шейные кабели, сочленения корпуса и конечностей... Пускай непосредственно с танкботами Дрэгстрипу сталкиваться не приходилось, грузовые трейлеры и тяжёлая шахтная техника давно не числились в графе неуязвимой и непобедимой добычи, всего лишь уровень прохождения "nightmare". Скорее всего, с Тарном, имевшим за плечами не одно столетие боевого опыта, он всё же не справился бы – но и проиграл бы не совсем всухую.       Стантикон резко стравил воздух из вент-системы, тряхнул головой, заставляя себя вернуться от почти-выхода-в-боевой-режим к прежнему спокойствию; алая подсветка оптики стала чуть менее яркой.       – К слову, о твоём голосе. Сам знаешь, о нём ходит столько слухов – и мне всегда было интересно, какие из них правда. Ты можешь мне что-нибудь спеть? Просто так?

17. ТАРН

      "Сойдись мы на каонской арене – так мокрое место, от тебя оставшееся, только песком бы и присыпали", – хотел было осадить Дрэгстрипа Тарн, но не стал. Резкая смена фона и поведения гонщика заставила палача невольно подумать, что эту "статистическую погрешность" он бы не без удовольствия укротил при других обстоятельствах, не предполагающих обязательный дезактив по итогам встречи…       Которая, впрочем, состоялась именно так, как состоялась, а значит, сослагательному наклонению здесь не могло быть места. А что до "спеть"…       – Иногда слухам стоит верить. Но убедиться самому не в пример полезнее, пусть даже этот опыт в дальнейшем тебе не понадобится, – усмехнулся он. – Хорошо, я для тебя спою.       Строго говоря, это была не песня, а чистая мелодия, но именно её Тарн счёл как нельзя лучше подходящей к случаю и достойной его. И исполнение всякий раз было иным, для каждого – своё.       Негромкие звуки вступления не несли в себе никаких разрушительных спецэффектов – лишь непринуждённо зарождались в вокалайзере исполнителя, легко взлетали вверх, отражались от потолка и стен, заполняя собой мрачное помещение допросной. Тарну показалось, что он уловил в оптике стантикона выражение озадаченности: мол, и чего все так боятся, это же просто музыка…       Просто красивая музыка, в какой-то неуловимый для жертвы момент превратившаяся в оружие, от которого больше нельзя было спастись. Любая боль, которую Дрэгстрип испытывал когда-либо ранее, не шла ни в какое сравнение с этой. Тогда страдал только корпус, сейчас же источником и проводником стала сама Искра, распространяя по мгновенно раскалившимся от перегрузок системам болевые импульсы, которые с каждой секундой усиливались, не обходя своим сомнительным вниманием ни единого сенсора. Зато аудио, в отличие от всего остального, работали безупречно, игнорируя любые попытки их отключить: слишком поздно. Удержаться на собственных сервоприводах к этому моменту не смог бы и самый стойкий мех вроде Импактора… Гасли чувства, эмоции, самоконтроль, но вместо спасительного стазиса на их место приходили всё новые, казавшиеся невозможными оттенки боли. Голос Тарна теперь чётко проявлялся на фоне музыки, выводя ту же мелодию в унисон, до тех пор, пока Искра на своём пределе не начала хаотично и быстро мерцать, свидетельствуя о скором коллапсе, а корпус стантикона – медленно сереть.       Но в шаге от казавшегося неотвратимым конца танкбот резко умолк – и в мир вернулась тишина, которую Дрэгстрип услышал.

18. ДРЭГСТРИП

      То, что Тарн принял за озадаченность, на деле было огорчением: мелодия звучала красиво, и Дрэгстрип пожалел, что не слышал её раньше. Ладно, зато услышал сейчас – не всё упущено окончательно.       Дальше пришла боль.       Сперва почти неощутимая, она нарастала, поднимаясь волной откуда-то из глубины Искры, последовательно проходя все стадии от "незаметно" до "непереносимо". Кажется, энергон в топливопроводах забурлил и вскипел, выжигая их изнутри. Зашкаливало датчики, по аварийным протоколам одна за одной отключались системы. Дрэгстрип вцепился дентами в собственную кисть, титаническим усилием удерживая вой, рвущийся из вокалайзера – пока всё ещё удерживая. Зрение сбоило, ощущения плыли, наслаивались друг на друга. Звуки казались цветами, а цвета – прикосновениями, от самого нежного до сбивающего с ног удара. В конце концов весь мир схлопнулся до двух ощущений: "мне больно" и "источник боли – передо мной".       Опыт арены подсказывал: разрывай дистанцию, срочно. И Дрэгстрип попытался откатиться в сторону, не теряя Тарна из виду, пристально следя за его движениями – однако красивый отработанный перекат сломался на середине, превратившись просто в падение. Стантикон распластался на полу ничком, уже не обращая внимания на пятна разлитого энергона (чужого? своего?), но по-прежнему не отводил взгляда.       А потом вселенная взорвалась и затихла.       Боль стала... терпимой. Корпус возвращался к жизни – значит, надо было продолжать жить, сколько там ещё остаётся.       Дрэгстрип хрипло усмехнулся и начал вставать. С трудом, наполовину не чувствуя собственного тела и не управляя им, путаясь в сигналах паникующих датчиков, едва не заваливаясь обратно от любого недостаточно плавного движения, но – вставать.       "Медленно. Слишком. На арене бы уже убили".       Наконец, стантикону удалось подняться. Он выпрямился, прислонился к стене (нет-нет, это не слабость, он же так и стоял, когда попросил Тарна спеть!), неторопливым движением слизнул с прокушенной руки струйку энергона, глядя Тарну прямо в глаза. И улыбнулся – всё той же хищной улыбочкой.       – В следующий раз – начинай сразу с крещендо и добивай, – хрипло посоветовал он, почти не слыша собственного голоса. – Иначе я могу не удержать рефлексы под контролем и швырнусь рвать тебе глотку. Ты меня, естественно, без особого труда заломаешь, сейчас-то – но всё равно выйдет как-то... невежливо с моей стороны.

19. ТАРН

      – Выдавать мне инструкцию, каким способом и на какой ноте тебя убить – вот это действительно невежливо. Хоть и оригинально, спору нет.       Тарн подошёл ближе, не разрывая зрительного контакта с Дрэгстрипом, который явно был горд своим самообладанием, как спарк – энергоновой конфеткой, честно выигранной в споре с кем-то значительно старше его. И что странно, отнюдь не горел желанием наброситься на того, кто только что едва не отправил его за грань актива, пусть и еле держался на сервоприводах. Не будь стены – факт, свалился бы. Да и так, похоже, надолго его уже не хватит, ресурсы не безграничны.       Разговаривать с валяющимся на полу мехом палачу не хотелось. Хотя бы из уважения к этому меху, который его всё ещё заслуживал.       – Вот что, из-за тебя одного я стену отмывать не стану, потерпишь. Недолго осталось, – хмыкнул танкбот вполне мирно, впрочем, у него-то не было к Дрэгстрипу ничего личного, кроме того, что он был в Списке. Как тот убитый в Тарне мех… Что, кстати, стантикон говорил на этот счёт? Первое убийство? Да уж, везение сотого уровня – ещё уметь надо так вляпаться.       Эта мысль была побочной, исчезла так же, как и появилась, но ощущение, что привычная картина мира вновь начинает давать сбой, осталось. Командир ДДП взялся за приклёпанную к стене цепь, обмотал ею запястья несопротивляющегося стантикона и подтянул вверх, фактически подвесив за манипуляторы – теперь не упадёт, даже если очень захочет…       – Отчего на самом деле ты покинул гештальт? – задумчиво спросил Тарн, успев со своим внезапным вопросом раньше, чем пленник возмутился бы таким обращением с собой. – Причина, что вы со своим командиром просто что-то не поделили, в нынешнее время выглядит совсем неубедительно. Сегодня я видел несколько смен твоих ролей и в каждой из них, надо отдать тебе должное, отличную игру… Но существует ли настоящий Дрэгстрип?

20. ДРЭГСТРИП

      – Извини, не подумал, – с некоторым раскаянием признал Дрэгстрип. – Ты же сам говорил про слишком длинную глоссу... постараюсь больше не лезть под руку.       Он и впрямь гордился тем, что сейчас сумел встать. Пусть и микроскопическая на фоне происходящего – победа оставалась победой. Война безнадёжно проиграна, но отдельные сражения выигрывать всё ещё удаётся. Это хорошо. Это заставляет не сдаваться до последнего.       Ненависти к Тарну Дрэгстрип по-прежнему не испытывал. За что? Тарн заставлял в очередной раз преодолеть себя, взять более высокую планку, стать сильнее... впору было благодарить, если на то пошло!       Так что гордость и какое-то истинно спарковское самодовольство мешались в эм-поле с азартным упрямством, с желанием гнать дальше по этой трассе, сколько выдержат покрышки, с едва заметным стремлением поддразнить и спровоцировать на продолжение – но не со злобой и ненавистью.       "Ты обещал запомнить меня, Тарн. Тебе будет что запомнить, я не пожадничаю!"       Конечно, состояние было – честно признать, недалеко от того самого ведра стружки. Тошно, муторно, в оптике периодически темнеет, и ноги едва не подламываются. Поэтому за цепь, которой Тарн примотал его к стене, Дрэгстрип был тоже признателен. Хорошо, когда противник умеет калечить тебя, не калеча твою гордость.       – Почему я ушёл? – стантикон повторил заданный вопрос. – Потому, что меня активировали, сунули в зубы винтовку, сказали "воюй туда" – и никто не нашёл ни времени, ни слов, чтобы объяснить, почему эта война должна стать моей. А когда я начал задавать вопросы, мне ответили оплеухами... может быть, потому, что Мотомастер тогда и сам не знал другого ответа. И я решил, что раз уж обладаю разумом и свободной волей – я вправе делать выбор... иначе зачем понадобилось создавать именно меня, а не безмозглого и идеально послушного боевого дрона?       Даже такая короткая речь вымотала его, но это было ещё не всё, что хотел узнать Тарн. Дрэгстрип помолчал, собираясь с силами, и заставляя себя не повисать на цепи всей массой. Можешь стоять – стой.       – Я всегда настоящий, Тарн, – голос звучал глуше и тише, заставляя прислушиваться к сказанному и добавляя словам серьёзности. – Ты видел не роли – грани. Просто я... не застываю в одной форме. Только живое умеет меняться, а я каким-то немыслимым чудом всё ещё жив. И пока я жив – я не останавливаюсь.

21. ТАРН

      – Грани, а не роли, – медленно повторил танкбот, пристально рассматривая порядком измученного Дрэгстрипа, который держался, казалось, только на чистом упрямстве. Топливо наверняка было почти выжжено системами после пытки Голосом, но оптика ещё не потускнела. Герой шарков. Дезактивируется, наверное, тоже стоя – Тарн не будет его отвязывать, уже незачем…       Хотя лорду Мегатрону, бесспорно, больше пригодился бы целый гештальт, нежели его ныне разрозненные части. А Тарн, как ни странно, сказанное не только понимал, но и всецело разделял. О методах Мотомастера он слышал, того бы самого несколько лет назад отправить бы под чьё-нибудь грамотное командование, прежде чем вверять ему собственных подчинённых – толку больше было бы. А сунуть в руки винтовку только что собранному меху и сказать "воюй туда", ничего не объясняя, действительно смахивало на всём остоквинтевшую манеру функционалистов. Тем более, что сам-то Тарн, во-первых, не раздавал своим меха бессмысленных распоряжений и взысканий, даже если они его порой бесили своим поведением – как раз потому, что никогда не считал их безмозглыми дронами, пусть именно так порой и называл за "особые" заслуги. Ещё и словечками похлеще. А во-вторых, изначально знал, почему эта война – его, почему он до конца будет предан делу десептиконов и Повелителю. В отличие от Дрэгстрипа, у него был осознанный выбор, который он сделал и о котором с тех пор ни разу не пожалел.       Если Дрэгстрип, конечно, говорит правду, а не пытается спасти свой актив. Рискнуть и поверить на слово десептиконский палач не мог: слишком дорого могла обойтись малейшая ошибка. Где гарантии, что, получив свободу, стантикон не встанет на сторону автоботов, например? Или не начнёт звонить на всех углах, как ловко он одурачил главу ДДП.       Но вопреки всякой логике убивать Дрэгстрипа Тарну хотелось всё меньше и меньше. Особенно с учётом возможной пользы для Дела в будущем. Наверное, были и ещё какие-то причины, ещё не оформившиеся в веские аргументы, иначе чем объяснить, что они до сих пор стоят тут и разговаривают?       – Звучит… убедительно, – Тарн медленно прошёлся по допросной, не отводя от пленника взгляда. – Но как я могу знать, что ты не лжёшь мне? Почему я должен тебе верить?

22. ДРЭГСТРИП

      Ирония ситуации состояла в том, что сейчас, после разговора с Тарном и сегодняшних прозрений, Дрэгстрип без возражений согласился бы воевать под Фиолетовым Знаком. Но танкботу на этот счёт не стоило даже заикаться: однозначно посчитает пустой попыткой спасти обшивку – столь же внезапной, сколь жалкой и бессмысленной. Почему-то падать в его глазах отчаянно не хотелось. Придётся утешаться мыслью, что самые смешные шутки – те, над которыми смеёшься в одиночестве.       Последующие сомнения Тарна только укрепили желание смолчать. Врать сейчас, на пороге неизбежного дезактива, было совершенно бессмысленно, но попробуй объясни такое чужой паранойе! А уж говорить теперь то, что можно принять за внезапное стремление выкрутиться...       Жаль, что Тарн не способен читать чужие мысли. Впрочем, один способ убедить в своей искренности всё же существовал, доступный даже не-телепатам.       О том, насколько пришедшая в голову идея похожа на попытку соблазнения, Дрэгстрип не задумывался – больше того, у него и близко не возникло даже слабенького поползновения задуматься о чём-то подобном. Он знал, что красив, и давно не был нулёвкой – среди поклонников находились и вполне симпатичные, так что почему нет? Коннект был одним из приятных способов провести время. Просто внешность и остальное, с ней связанное, при всей своей важности никогда не были оружием в арсенале. Истинная ценность и причина для гордости – только то, чего добиваешься своими силами.       Стантикон переступил с ноги на ногу, чуть откинувшись назад и изменив баланс – сейчас стоять так будет удобнее. Нагрудная пластина – ярко-вишнёво-алая, украшенная жёлто-оранжевыми языками пламени – медленно сдвинулась. Затем разошлись в стороны сегменты брони под ней, обнажая внутренние системы. И последними раскрылись, выгибаясь лепестками, стенки камеры Искры. Маленькая частица силы самого Праймаса, дарованная любому живому меху, мягко переливалась оттенками белого и голубого.       – Доступ открыт, – хрипло проговорил Дрэгстрип. – Полностью. Рискнёшь?       Он не улыбался, но в оптике плясали скраплеты.

23. ТАРН

      В допросной была прекрасная звукоизоляция. И в тишине, повисшей после вопроса танкбота, вызов Дрэгстрипа прозвучал донельзя выразительно. Особенно в сочетании с его нынешней позой, которая, впрочем, была вполне пристойно обусловлена положением – а как ещё обеспечить себе устойчивость, если манипуляторы нельзя задействовать? Да никак, разве что встать ещё более откровенно...       Тарну, впрочем, хватило и увиденного, чтобы начать думать не только о возможности воссоединения Менейзора, и даже не о том, что такой исход ему в этом случае понравится гораздо больше, чем казнь отдельно взятого наглеца.       Восхитительного наглеца, между прочим. С эстетической точки зрения.       И этот вызов было нельзя не принять: Искра, которая недавно почти угасла, сейчас издевательски-спокойно – по мнению Тарна – мерцала ровным бело-голубым светом, будто говоря о чистых намерениях её обладателя. Раздумывал танкбот не более минуты. Ровно столько у него ушло, чтобы взвесить все "за" и "против"...       – Рискну, – коротко отозвался он и сделал шаг вперёд, прижав Дрэгстрипа к стене своим корпусом, казавшимся монолитным – так плотно были подогнаны стыки брони. Пальцы левого манипулятора быстро скользнули по плечевому сегменту стантикона, потом вверх – к шейной проводке, и сжали её. Не так сильно, чтобы перекрыть подачу магистрального или сходу повредить шланги, но малейшая попытка несанкционированного взлома со стороны гонщика была бы пресечена ещё на этапе намерения. И пусть тот ничего такого не собирался делать – недооценивать тех, к кому нет полного доверия, мог только идиот, каковым командир ДДП не являлся.       Отдав системам команду на открытие грудного отсека, Тарн подался ближе, наклонил шлем, почти коснулся маской фейсплейта гонщика. Такой способ получения информации он обычно не практиковал, доселе вполне успешно обходясь пытками. Но сегодня был прямо-таки вечер беспрецедентных случаев, и он ещё не закончился.       

* * *

      Сияние его зелёной Искры было ровным, холодным и бесстрастным, а запрос данных – требовательным и более всего похожим на взлом, но уже через секунду Тарн убедился, что в этом не было нужды: доступ Дрэгстрип предоставил действительно полный. Убедился он и кое в чём ещё: стантикон в самом деле не солгал ему ни разу, не пытался ничего скрыть. Инфопотоки содержали в себе исчерпывающие подтверждения сказанного – и даже то, чего танкбот не запрашивал. Желание вернуться в ряды десептиконов, воспоминания, сопровождённые эмоциями, нарочно сгенерировать которые было невозможно.

24. ДРЭГСТРИП

      Дрэгстрип чуть запрокинул голову, уютно прижавшись затылком к широкой ладони, и полностью отключил оптику. Зрение всегда давало слишком много данных, не позволяло сосредоточиться на более тонких ощущениях. А сейчас он впервые ощущал прикосновение чужой Искры к своей, и нельзя было упустить ничего.       ожидание/предвкушение/любопытство       отдай       удивление/укоризна/веселье       [образ: открытая дверь]       :не надо ничего ломать, Тарн       :я же обещал полный доступ       :что ты хотел узнать?       – С чего ты вообще взял, что тебя кто-то собирался спрашивать? Это наша война, потому что нас создали для неё. А теперь убирайся. Ещё одно слово, и я просто вышибу тебе вокалайзер.       обида/гнев/ненависть       [образ: дыра с неровными краями в ограждении базы десептиконов]       – Груз в порядке. А теперь извини, милый, но мне придётся тебя убить. Ничего личного, просто хочу быть уверен, что лишняя информация никуда не просочится.       растерянность/страх/отчаяние       ПЕРЕХОД В БОЕВОЙ РЕЖИМ: ВЫПОЛНЕНО АВТОМАТИЧЕСКИ       ярость/эйфория/свобода       – Извини, милый, ничего личного. Оказывается, мне не нравится, когда меня убивают. Первый раз пробую – а уже хватило.       контроль/сила/уверенность       [образ: неоново-фиолетовый с розовым и голубым гоночный болид]       <имя: Фиэр Вил>       Чужие пальцы сжимаются на глотке, противник победно ревёт – альтформу не разобрать, что-то из крупной карьерной техники. Он встряхивает обмякшего Дрэгстрипа, словно полудохлого турболиса, подтаскивает ближе, чтобы было удобнее добивать…       [образ: внутренняя поверхность визора со строками тактических данных]       торжество/превосходство/победа       [образ: накладки-когти на кончиках пальцев]       Пальцы складываются остриём. Одновременный удар с обеих рук – прямо в жёлтые линзы. Глазные камеры круглые и скользят, вцепиться удаётся только в правую – вцепиться и выдрать, с ошмётками проводов и брызгами энергона. Дрэгстрип вскидывает трофей над головой – и отшвыривает куда-то в сторону: подобрать успеется. Сейчас надо не повторить чужой ошибки.       гордость/триумф/удовлетворение       [образ: полные трибуны]       – Э, слышь! Колёсный! Заработать хочешь?       – Очередное письмо, да? Не забудь только предупредить получателя…       – Да видел я тебя на арене. Не, мне деловые партнёры живьём дороже!       – И?       – Смотрю я, как ты таланты свои просаживаешь. Ты ж болид, тебе гонять надо, а у меня тут приятели есть…       интерес/новизна/движение       [образ: комета с ярким огненным хвостом]       <имя: Фаер Трэк>       Впереди узкое место, и если не проскочить его первым – гонку уже не выиграть. Сбоку выныривает соперник, прижимая к стене. Дрэгстрип с разворота бьёт его в бок, но тут проскакивает второй, перекрывая трассу. Похоже, в сговоре – слишком слаженно действуют.       отчаяние/разочарование/азарт       ФОРСИРОВАННЫЙ РЕЖИМ ВКЛЮЧИТЬ ДА/НЕТ       ДА!!!       Один из двойки чуть отстаёт, пропуская напарника. Дрэгстрип разгоняется – до предела и ещё немного… и с лёгкостью взмывает на вертикальную стену.       свобода/полёт/триумф       [образ: разорванная финишная лента]       – Всё было бессмысленно, Дрэгстрип. Вся эта твоя беготня была бессмысленной. Мне жаль, если ты об этом не догадывался.       Дрэгстрип давно знает: однажды кончится именно так. Что ж, даже это – не повод изменять себе.       спокойствие/собранность/готовность       [образ: Море Ржавчины]       Кто-то, узнав, что через несколько часов всё закончится, впадает в бесчувственное оцепенение. Кто-то начинает суетиться, спешно пытаясь устроить дела. Кто-то пытается торговаться. Но это всё бессмысленно, а раз так – зачем?       Он не ждёт пощады и не надеется на чудо – разве что самую малость. Однако не собирается ломаться даже под грузом неизбежного: нельзя умирать раньше смерти.       А Тарн…       Тарн – прекрасен.       восхищение/любопытство/жадность       [образ: пальцы аккуратно прикасаются к краю маски]       :можно?       "Я действительно мог бы вернуться. Потому что теперь понимаю смысл этой войны, и потому, что устал быть одиночкой в центре толпы. Но сказать – значит, потерять твоё уважение. Нет. Я не хочу, чтобы ты считал, что я сдался. Запомни меня прошедшим выбранный путь до конца.       Запомни меня живым, Тарн".       открытость/искренность/серьёзность       [образ: Тарн поёт]       :что ещё ты хочешь узнать?       Передача должна была остаться односторонней. Но невозможно находиться так близко – и не почувствовать ничего. Хотя бы – самых сильных эмоций, по каплям просачивающихся наружу.       уважение/удивление/нежелание убивать       :даже так?       :но ты же всё равно это сделаешь       :а знаешь…       веселье/лукавство/озорство       [образ: гравитационная винтовка на плече, индикатор практически полной батареи]       [образ: цепь под потолком разлетается на куски]       [образ: тёмно-фиолетовый танковый корпус, который рвут на части противонаправленные волны гравитации]       [образ: смятые и искорёженные переборки и шлюзы "Мирной Тирании"]       [образ: ночной Каон]       :и правда, почему ты должен мне верить?       :ты уже поверил       :спасибо       :споёшь для меня ещё раз перед тем, как?..       :просто так?

25. ТАРН

      Да, передача должна была остаться односторонней. Вначале она и была таковой: Тарн методично считывал предоставленные данные, никак не комментируя их. Это же углублённая проверка, затеянная исключительно для пользы дела, а не бесполезная светская беседа и не другое какое развлечение в рабочее время. Разве что на беззлобное замечание о полном доступе и неуместности взлома просто сбавил обороты и шевельнул гусеницей. Мол, принято, а теперь давай по существу…       По существу, впрочем, оказалось всё, и Тарн ни разу не прервал Дрэгстрипа, анализируя полученную информацию по мере поступления. Но не реагировать совсем оказалось невозможно. Особенно когда тот выдал про так неосмотрительно оставленную ему винтовку – и танкботская ладонь, до того позволявшая шлему гонщика преспокойно на ней лежать, предупреждающе сжалась. Тьфу, вот же шлаков провокатор! Как он вообще активен остался до этого дня? Хотя с учётом всех обстоятельств этот вопрос автоматом перешёл в категорию риторических – Тарн только что видел, как. Видел собственной Искрой.       :вот теперь мне точно придётся убить тебя, чтобы ты никому об этом не рассказал.       Отчётливый смешок вслух.       [образ: зона военных действий, множество изломанных корпусов на земле, лужи магистрального]       [образ: Тарн, величественно стоящий посреди всего этого, надо всем этим, один. На корпусе несколько лёгких царапин и ожогов, и только]       чувство превосходства/гордость/упоение победой/ощущение себя почти богом войны       :не ушёл никто       Хватка на шлеме стантикона ослабла, а излучение зелёной Искры уже не было таким холодным – танкботу в самом деле было что сказать, если на то пошло… И насчёт побега – отдельно.       воспроизведение: "Но ты же всё равно это сделаешь"       воспроизведение части обращения Мотомастера к Дрэгстрипу: "Это наша война, потому что нас создали для неё"       глубочайшее презрение/раздражение/отвращение       :непростительно для командующего       [образ: Тарн и ещё четверо меха, не похожие на текущий состав ДДП, приносят присягу лорду Мегатрону]       Воспоминания того дня, хоть и давние, до сих пор были для Тарна самыми яркими и значимыми за весь его актив. Вдохновлённый речами Мегатрона, в том числе и о недопустимости идей функционализма, он и его меха как нельзя лучше понимали, почему эта война – их…       повторное воспроизведение: "Но ты же всё равно это сделаешь"       :пока не с тобой       [образ: полностью собранный Менейзор]       :я тебе верю       [воспроизведённый образ: пальцы Дрэгстрипа аккуратно прикасаются к краю маски]       возмущение до глубины Искры, резкое неприятие действия, сравнимое разве что с лишением чести какого-нибудь благочестивого служителя Праймаса/категорический запрет/предупреждение       :нельзя       :спеть просто так?       Снова усмешка вслух, на сей раз почти неуловимая.       :просто так – спою.

26. ДРЭГСТРИП

      Почувствовав, как ладонь Тарна сжалась, Дрэгстрип смешливо фыркнул: конееечно, вот бы сейчас начинать нервничать! Реши стантикон воспользоваться оставленным оружием – давно бы воспользовался, а не предупреждал.       веселье/скепсис/пренебрежение       :как будто раньше ты не собирался       Воспоминание Тарна о победе было впечатляющим, но Дрэгстрипа уже несло. К картине определённо требовалось несколько дополнительных штрихов!       [образ: Тарн стоит на вершине горы, сложенной из мёртвых тел, воздев кулак к лунам]       [образ: Дрэгстрип у подножия горы простёрся ниц]       трепет/почтение/восхищение       :так правильнее?       //тихий смех//       [образ: Мотомастер]       снисходительность/прощение/сочувствие       [образ: Мотомастер в виде маленького кругленького спарклинга]       :он был не старше нас       :его тоже ещё не научили       :а главный должен орать       :это стереотип       А потом Тарн сказал – "не с тобой".       шок/недоверие/непонимание       :ты... правда передумал?       :почему?       :я ничего не сделал       :просто был       :ни о чём не просил       :только спеть       :почему я?       [образ: правая рука Менейзора]       :только поэтому?       :ответь!       :ответь, Тарн!!       :немедленно!!!       Наверное, хорошо, что руки у Дрэгстрипа были скованы. Иначе сейчас вцепился бы Тарну в плечи и тряс, как ведро с гайками. Точнее, разумеется – безуспешно пытался бы трясти: при их-то разнице в весе и габаритах!       Но Тарн уронил три слова, коротких и тяжёлых, как целый Кибертрон с обеими своими лунами.       "Я – ТЕБЕ – ВЕРЮ".       Дрэгстрип застыл, замер, словно разом – снова – отказали все системы. Словно на полной скорости впечатался в бетонную стену.       Потому что одно дело – дразнить и подначивать, другое – услышать собственными аудиодатчиками.       Потому что Искра-к-Искре – никто не способен лгать.       Смерть отменяется.       Стантикон коротко, нервно всхлипнул – или рассмеялся? – и, подавшись вперёд, уткнулся лбом в плечо Тарна. Его ощутимо колотило.       истерика/истерика/истерика       Тем не менее, запрет он услышал.       сожаление/согласие/терпение       :хорошо       :я подожду, пока ты сам захочешь       :извини       [образ: пальцы проводят по краю маски и отдёргиваются]       – И ведь не зря за своё здоровье пил, – Дрэгстрип истерически хихикнул, прижимаясь к Тарну теснее и не разрывая контакта между Искрами. – Помогло же. Спой мне прямо сейчас, а? Пока я тут совсем с катушек не слетел на радостях.       Голос у него всё ещё оставался хриплым, но почти не дрожал.

27. ТАРН

      – Может, и не зря пил... За здоровье. И я сотни раз видел, как слетают с катушек. Тебе ещё до этого далеко, можешь поверить на слово, – проворчал Тарн, слегка оглушённый шквалом стантиконских эмоций. Приобняв Дрэгстрипа за плечи и для верности ещё теснее прижав к стене выдвинутым вперёд массивным бедром, чтоб не мотался на своей цепи как ветошь на ветру, свободным манипулятором танкбот освободил ему запястья.       :не обвиняемый       Но после этого своей позы так и не изменил, не разорвал контакта... Даже несмотря на то, что обмен данными с обеих сторон становился всё более интенсивным.       воспроизведение: только поэтому?       воспроизведение: просто был       воспроизведение: ответь, Тарн!!       :и незачем так орать       [воспроизведённый образ: правая рука Менейзора]       [образ: пометка "Реабилитирован" напротив имени в Списке]       :необходимая формальность       недопонимание/медленное осознавание/нарастающая уверенность       :верная причина       :просто был       :есть       Тарн впервые с начала допроса притушил оптику и прислушался к себе.       :нелогично, но правильно       :а последние аккорды особенно красивы       Вновь зазвучавшая в стенах допросной "Небесная сюита" теперь не несла в себе боли – Дрэгстрип мог в полной мере оценить мелодию, идущую одновременно с передачей, которая продолжалась: Тарну всё ещё было, что сказать.       [воспроизведённый образ: Тарн стоит на вершине горы, сложенной из мёртвых тел, воздев кулак к луне, Дрэгстрип у подножия горы простёрся ниц]       [образ: фиолетовый кулак, выразительно поднесённый к стантиконьему носу]       [образ: маска Тарна]       [образ: пара оторванных манипуляторов очень знакомого цвета]       Тщательно сдерживаемая улыбка/тихое фырканье       До завершающих аккордов было ещё далеко – но, похоже, никто никуда не торопился.

28. ДРЭГСТРИП

      :до полного слёта с катушек далеко       :но я быстрый       :очень       :ещё и стреляю быстрее, чем ты ездишь!       превосходство/самолюбование/провокация       Теперь вместо нескольких капель, просочившихся по чистой случайности, от Тарна шёл нарастающий поток информации, сильный и согревающий. Дрэгстрип, по-прежнему полностью открытый, впитывал всё, что передавал танкбот, бережно сохраняя каждый трайт в памяти и в Искре. В физическом мире оба десептикона стояли вплотную друг к другу, не оставив ни миллиметра зазора между корпусами, и между ними мерцало зелёно-голубое сияние.       :верная причина?       :нелогично, но правильно?       :значит, я был прав       :не изменять себе       :остальное – только следствие       убеждённость/облегчение/благодарность       Мелодию Дрэгстрип слушал – увлечённо и жадно, каждый звук, каждый перелив. Теперь боли не было, и она не отвлекала, но от Искры, на которую Тарн всё ещё был настроен, по корпусу расходились волны тепла – успокаивающие, смывающие последние остатки боли... ласковые. Хотелось не просто слушать и ощущать, а присоединиться, добавить что-то от себя – точно не музыку, она только Тарна. Попытки издавать звуки, когда звучит этот Голос – кощунство.       Подсказка была, и ещё не успела остыть в памяти.       Консонанс – зеленовато-синие сполохи. Высокие тона – золотистые искры, низкие – мягкий тёмно-серый дым. Кинжальные аккорды, на которые Искра шла сетью трещин – ослепительно-голубые осколки стекла.       Светло-жёлтый – осторожные, едва заметные касания. Фиолетовый – подчиняющая себе тяжёлая сила. Алый – удар, сминающий обшивку. Чёрно-белый – боль, вгрызающаяся в нейросеть, от процессора до мельчайших сенсоров.       "Я попробую".       Правая рука легла на запястье Тарна в беззвучной просьбе не убирать ладонь.       Кончики алых пальцев левой, двигаясь в одном ритме с песней Тарна, осторожно обвели контур маски, теперь в реальности – никаких попыток снять! – скользнули по шейным кабелям, по гусеницам на плече, изучающе прошлись по тяжёлым тракам, выводя затейливые узоры и чуть заметно покусывая толстую танкботью шкуру мелкими разрядами статического электричества.       Оптику Дрэгстрип так и не включил, "разглядывал" Тарна через слух и осязание.       уважение/приязнь/доверие       :я не буду снимать доступ       :я рад, что ты за мной пришёл       :идиот, правда?

29. ТАРН

      [воспроизведение: идиот, правда?]       :"статистическая погрешность" звучит определённо лучше       Тарн потушил оптику совсем и легко сжал пальцы на плече Дрэгстрипа, так же без слов показывая, что убирать пока ничего не будет – ни ладони, ни доступа. Транслируемое стантиконом абсолютное доверие оказалось непривычно приятным. Нет, конечно, Тарну всецело доверяла его команда, любого из них он мог хоть на запчасти разобрать под честное слово, что посмотрит и всё соберёт обратно, но здесь было нечто другое. То, что понимала его Искра, но пока не он сам. А понять – хотелось...       Даже если это и снова шло вразрез с логикой, с которой Тарн железобетонно сросся всей своей сутью и не представлял, что может отойти от неё хотя бы на полшага.       Танкбот стоял, полностью отдавшись созерцанию восприятия его музыки и голоса через призму Дрэгстрипа. Если с транслируемыми недавними впечатлениями от первого исполнения "Небесной сюиты" ему всё было понятно (недаром сотни заключённых Гриндкора в своё время послужили коменданту отличным практическим материалом), то с другим видением сталкиваться ещё не приходилось. Звук, в конце концов, имеет полностью физическую природу, соответствующим образом танкбот его и воспринимал: в виде чётких и стройных графиков частот. И никогда ранее не приходило в процессор, что можно воспринимать музыку – и не только её – ещё и так. Меняющиеся, плавно перетекающие один в другой цвета и оттенки в такт льющейся мелодии завораживали. А от осторожных прикосновений, которым Тарн вовсе не препятствовал – вначале из чистого любопытства, Искра невольно теплела сильнее.       :ты так видишь?       Когда пальцы гонщика снова плавно скользнули по шейным кабелям танкбота, транслируемый тому инфопоток окрасился в новые оттенки. Тёмные, глубокие и, если присмотреться, чуть заметно мерцающие.       :меня тоже?       :а это?       любопытство/яркий исследовательский интерес       Тарн осторожно прикоснулся свободным манипулятором к шлему гонщика, провёл кончиками пальцев вниз – по шейной проводке, к открытому честплейту, ближе к камере Искры, почти дотронувшись до её края, насколько позволяла их поза, и задержался там, почти невесомо поглаживая.       Мелодия всё продолжала звучать, приближаясь к последним аккордам, которые Дрэгстрип в первый раз так и не услышал, и всё явственнее в неё вплетался Голос, пока не остался только он.       :интересно, какого цвета могла бы быть твоя смерть?

30. ДРЭГСТРИП

      :статистическая погрешность?       :ну да       :правильно       :удобное объяснение для многого       спокойствие/уют/умиротворение       Дрэгстрип охотно подставлялся прикосновениям. Под бронёй змейками ползали электрические разряды – голубовато-белые, слегка щекочущие. Мелодия продолжалась, и, казалось, Тарн немного менял её прямо на ходу, импровизируя и расцвечивая поток данных новыми оттенками. Звук, цвет, прикосновения, колебания воздуха, исходящий от плечевого сочленения танкбота лёгкий запах машинного масла, контакт между Искрами, завораживающий Голос – целая лавина ощущений, на все сенсоры сразу. Разве только вкус не задействован... но Дрэгстрип не был уверен, что высунуть глоссу и вдумчиво лизнуть гусеницу – хорошая идея. Что ж, всегда стоит оставаться самую капельку голодным, чтобы не пресытиться.       :цвет смерти?       :интересный вопрос       :надо подумать       Противник, алый джет, коленями прижимает Дрэгстрипа к песку. Силы примерно равны, но джет куда опытнее.       – Глупая маленькая машинка, – высокий вкрадчивый голос сочится ядом. – Я слышал, ты любишь добраться до шейных кабелей и изодрать их в клочья, – лезвие проходится вдоль шеи. – Или вырвать оптику… ммм, с какого глаза мне начать, с левого или с правого?       Он наклоняется ниже – и в этот момент стантикон, резко вскинувшись, с силой бьёт врага лбом в переносицу.       – Оптика, да, – шипит он. – И шейные кабели. А ещё – камера Искры.       От боли джет ослабляет хватку, и одну руку всё же удаётся высвободить. Мерцание открывающегося сабспейса – в пальцах Дрэгстрипа появляется стеклянный шар с бесцветной жидкостью. Хлорная кислота, один из сильнейших окислителей.       Руку потом придётся восстанавливать. Возможно, не только её. Но… плевать. Бесчестная победа всё ещё лучше поражения. Если ты победил – ты превзошёл противника: пусть не в силе, но в разуме и коварстве.       Шар разбивается о горжет алой нагрудной брони. Кислота выплёскивается, частично выливается под броню, растекается по фиолетовой перчатке.       Больно.       Плевать.       Джет визжит, а Дрэгстрип уже материализует в повреждённой руке следующую кислотную бомбу. Пока пальцы не совсем разъело, надо успеть добить.       Последнее, что он видит – две струи пламени из наплечных огнемётов джета.       Цвет смерти – алый?       Нет.       Смерть выглядит не так.       Чёрно-белый спорткар, с глифом "Смерть" на капоте, догоняет, но болиды всегда быстрее. Дрэгстрип даже немного сбрасывает скорость, издевательски подмигивает стоп-сигналами: мол, не стой на месте, приятель. Потом снова разгоняется: впереди резкий вираж, за ним провал – его проще обойти по стене, чем перепрыгивать. Чёрно-белый молчит, не отвлекаясь на то, чтобы огрызаться. Просто как-то так получается, что он ждёт Дрэгстрипа уже на той стороне – спокойно стоит и ждёт. И, едва стантикон приземляется, спорткар срывается с места и врезается в него всей массой.       Болиды – быстрее. Спорткары – массивнее. Ненамного, но этого иногда хватает.       Трасса специально проложена на высоте.       Уже падая, Дрэгстрип видит тень на краю провала. Спорткар наблюдает.       Цвета смерти – чёрный и белый?       Нет.       Смерть выглядит не так.       Фиолетовый с серым танкбот подходит к столику в баре.       Садится напротив.       Идёт чуть впереди, словно провоцируя на попытку сбежать.       Выводит мелодию – красивую, чуть минорную.       Подвешивает на цепи.       Раскрывает броню, обнажая Искру.       Стоит рядом, почти вдавив в стену.       Проникает внутрь – глубоко, так глубоко, как не заходил ещё никогда и никто.       Перебирает воспоминания Дрэгстрипа.       И говорит: "Я тебе верю".       :теперь – правильно       :цвет смерти – фиолетовый       //смех//       :но...       [образ: пламя в сумерках. Костёр ярко горит, пока вокруг становится всё темнее. Потом взрывается и гаснет – разом, без долгой агонии. Вокруг разлетаются искры – алые, жёлтые, голубые, оранжевые]       :вроде бы это смерть?..       :или всё ещё нет?       [образ: алые и жёлтые, голубые и оранжевые – в темноте искрами загораются звёзды]

31. ТАРН

      Выводимая голосом Тарна мелодия резко оборвалась, сменившись снова музыкой. Тихие чистые звуки рождались и угасали. Всё реже и реже, пока не стихли совсем.       [воспроизведённый образ: алые и жёлтые, голубые и оранжевые – в темноте искрами загораются звёзды]       Если это был один из ликов смерти, то глава ДДП уже видел её.       [образ: трансформация, снова и снова, запах выгоревшего масла и раскалённого металла]       [образ: звёзды медленно гаснут, остаётся только темнота]       [образ: белые стены ремблока]       В уставе Дивизии Правосудия не было пункта отвечать доверием на доверие, а у Тарна не было планов делиться такими воспоминаниями. Но этого – именно здесь и сейчас – непреклонно требовала Искра, причём его собственная… и танкбот так и не отстранился. Ладонь соскользнула с плеча Дрэгстрипа на спину, притягивая ближе, хотя куда уже ближе, казалось бы?       [образ: светло-серый фейсплейт с жёсткими, по-своему красивыми чертами, и алой оптикой. Часть обшивки под правой линзой отсутствует, видны ничем не прикрытые тонкие провода и микросхемы, на левой стороне несколько глубоких царапин, оставленных чьими-то когтями]       [образ: фиолетовая маска]       :вот теперь мне точно придётся…       /многозначительная усмешка/       Снова осторожные, вопреки сказанному – а на что ещё может намекнуть такой мех – прикосновения к честплейту стантикона: пальцы, ставшие вдруг слишком горячими, безошибочно повторили путь разрядов под бронёй. Развёрнутая в небоевое положение пушка ничуть не мешала Тарну это делать.       Несколько долгих секунд – обрыв связи – шаг назад – тихий звук сдвигающихся грудных пластин – два алых огонька, снова загоревшихся в полутьме.       – Необходимая формальность.       Датапад, извлечённый из сабспейса – загрузка данных – и пометка "Реабилитирован" напротив имени.

32. ДРЭГСТРИП

      Дрэгстрипу приходилось слышать про подобное: когда трансформация перестаёт быть просто способом сменить форму и становится целью, навязчивой идеей, сверхценностью. Говорили, это приносит какое-то ни с чем несравнимое удовольствие – хотя некоторые вырубаются раньше, чем успевают его достичь. Говорили, это словно гонка без финиша: всегда кажется, что впереди вот-вот будет ещё приятнее, ещё круче, и остановиться невозможно, пока не закончится топливо и не погаснет Искра. Однако Тарн – вот он, рядом, живой и здоровый, всё с ним в порядке...       Разумеется, жалеть его Дрэгстрип не собирался. Судил и по самому себе, и по тому, что успел и смог прочитать в тарновой Искре: хочешь нажить себе врага? Пожалей его. Один раз. Если враг чего-то стоит – одного раза вполне достаточно.       Хочешь поддержать и протянуть руку? Поддержи и протяни. А жалеть не смей – ни себя, ни других. Никогда.       :это было, Тарн       :ты же справился?       :ты сильнее       уважение/ободрение/уверенность       Пальцы Дрэгстрипа снова коснулись маски, и снова – никак не пытаясь её снять. Стантикон будто желал передать прикосновение сквозь неё, провести по изуродованному лицу, обвести царапины по краю. Казалось, сейчас он весь сосредоточился только на этом жесте, любопытном и одновременно осторожном.       :ты красивый       :очень       :ты уже убил того, кто это сделал?       тепло/поддержка/восхищение       На видеопоток Дрэгстрип по-прежнему не отвлекался.       Возможно, именно поэтому он сумел точно уловить, когда обрыв контакта уже стал неизбежностью, но связь ещё сохранялась – невесомым мостом над пропастью. И раньше, чем мост окончательно обрушился, Дрэгстрип успел перебросить последний импульс на ту сторону – огненными глифами впечатывая мысль-обещание в чужую Искру:       :захочешь – убей       :в любой момент       :ты – моя личная смерть       :я буду жить, пока ты не решишь меня прикончить       Разделение Искр было почти болезненным. Наверное, если бы вдруг с потолка свалился монстр-искроед из страшных сказок и отгрыз кусок Искры – ощущалось бы примерно так же. Увы, всё хорошее заканчивается, а жизнь продолжается дальше. Что, между прочим, позволяет очень многие хорошие вещи неоднократно повторить.       Камеру Искры и нагрудную броню Дрэгстрип закрывал так же неторопливо, как и открывал. Потом длинно стравил нагревшийся воздух из вентсистемы и, наконец, снова включил зрение. Несколько секунд оптика мерцала, подстраиваясь под яркость освещения.       Надпись "Реабилитирован" стантикон отметил коротким кивком: понял, мол, принято, бюрократия – страшная сила. А вот отлепляться от стены как-то не хотелось. Сейчас, когда он ощущал себя в полной безопасности – накатила какая-то дурная слабость, чуть не до желания немедленно уйти в оффлайн на платформе на несколько часов. Как минимум – по-быстрому перезагрузиться и закинуть в себя пару кубов.       "Сам не убил, сам теперь отдувайся, ничего не знаю!"       – Если мы уже перешли ко всяким низменным вопросам, Тарн – у тебя здесь реабилитированных кормят? Я голоден, как полтора праксианских предакона!

33. ТАРН

      [воспроизведение: ты – моя личная смерть]       [воспроизведение: я буду жить, пока ты не решишь меня прикончить]       Тарн ответил Дрэгстрипу долгим немигающим взглядом и кивнул: обещание было услышано и принято, и пусть теперь только попробует позволить сделать это кому-то другому. Несколько лет назад у Тарна уже перехватили добычу – хватит. Второго раза не будет. Одно это уже являлось достаточной причиной, даже если не считать всего остального, что произошло за время контакта двух Искр продолжительностью чуть дольше, чем "Небесная сюита". И странное ощущение недосказанности – чего-то важного.       – Это… – танкбот быстро дотронулся до следов чужих когтей на маске. – Ещё не убил, но скоро убью. А реабилитированных в моей практике ещё не было. Ты первый.       Сказано это было спокойно, без тени каких-либо эмоций, Тарн просто констатировал факт. А потом, взяв Дрэгстрипа за плечо, плавно потянул к себе, заставив на шаг отойти от стены. Стоять тот мог, кажется, так себе, идти – и вовсе под вопросом, насколько танкбот мог судить по тому, сколько, оказывается, ресурсов ушло на этот "допрос с пристрастием" у него самого. Да, хорошенько заправиться не помешало бы им обоим…       Из допросной он вывел стантикона, ненавязчиво поддерживая, когда действительно требовалось. Унизительным это не было и даже не выглядело – да и в заправочном блоке никого в данный момент не наблюдалось, очевидно, все разбрелись по своим каютам и занимались там своими делами. Какими именно, Тарну до отбоя дела не было. Да и после – тоже. Как-никак, взрослые мехи, но если в нужный момент у кого-то из них не окажется достаточного количества заряда, не будет в полном порядке оружие или что-то ещё, пусть пеняют только на себя. Всего этого глава десептиконского карательного отряда своему бывшему пленнику, конечно, не объяснял: не до того было и незачем. А вот два куба заряженного тяжёлого топлива и столько же – более лёгкого, которые танкбот, отпустив Дрэгстрипа, достал из рефрижератора и поставил на стол, сейчас явно были нужнее, чем любая, даже самая жизнеутверждающая болтовня.       – Понятия не имею, сколько влезает в праксианских предаконов, – усмехнулся он. – Но тебе точно хватит.

34. ДРЭГСТРИП

      – Люблю быть первым, – мурлыкнул Дрэгстрип. Предлагать помощь в предстоящей охоте он не стал: есть личные поединки, в которые непозволительно вмешиваться. И вообще, некрасиво отнимать чужую добычу.       Пожалуй, если бы стантикон узнал, что Хэллбрут был одним из пунктов Списка – он бы смутился. Чуть-чуть. Возможно. Однако Тарн ничего не сказал вслух и не показал через Искру, а сам Дрэгстрип вспоминал тарнийца совсем по иной причине: первое убийство стало рубежом, поворотной точкой. Той секундой, когда страх умер впервые.       Но Дрэгстрип не знал. Поэтому сейчас куда важнее было отклеиться от стены, не рухнув на Тарна, а потом перебирать ногами, стараясь не слишком откровенно виснуть на чужом плече. В заправочном блоке стантикон с облегчением опустился в кресло (опустился, а не тяжело плюхнулся!) и, едва увидев кубы, с жадностью вцепился в ближайший.       Никакой неловкости он не испытывал: реабилитирован – значит, реабилитирован. Все грехи отпущены, послужной список чист, права полностью восстановлены. Можно чувствовать себя не кающимся преступником, но одним из стаи, равным среди равных. Так что когда второй куб исчез едва ли не быстрее первого, Дрэгстрип слизнул с губ последние капли энергона и взглянул на Тарна:       – Ладно, одного предакона накормили. Половина, наверное, потерпит какое-то время. У тебя найдётся свободный угол с зарядной платформой? Мне не повредит вывалиться в оффлайн на пару часов, уложить в процессоре сегодняшние впечатления. А, и ещё: ты сможешь потом на несколько часов отпустить меня в город? Я не убегу. Вернусь сюда же, или можем встретиться в том баре, где познакомились.       Дрэгстрип представил себе эпическую картину. Пришёл Тарн, нагнал ужаса, забрал Фаер Трэка. Через полдня вернулся, один. Сидит, пьёт, маска мрачная, эм-поле воплощённого кошмара прилагается. Все прижухли по углам, лишний глоток сделать боятся. Тут распахивается дверь – и вваливается по уши довольный жизнью Фаер Трэк, которому, вообще-то нынче положено мирно отчитываться Праймасу о жизни своей непутёвой. Да там все без фазового переключателя сквозь стенки выскочат! Ох, весело получится.       Осталось только уломать Тарна. Всё прочее будет гораздо легче.

35. ТАРН

      Тарн хмыкнул, раздумывая. Он не опасался, что Дрэгстрип сбежит, но "Мирная Тирания" – режимный объект, с которого постороннему нельзя просто так выйти погулять и вернуться. Или это правило для особо нахальных болидов не работает? Впрочем, этот… любитель быть первым – явно ещё и такой единственный. И да, он ведь больше не пленник.       – Ты учти, что доставить тебя назад я должен в состоянии сохранности выше среднего. Как минимум, – проворчал танкбот, уже мысленно составляя отчёт о возвращении правой руки Менейзора в связи со снятием всех обвинений. Это занятие требовало вдумчивого и обстоятельного подхода – в связи с тем, что раньше Тарну не приходилось иметь дело с оформлением такой документации. Обычно хватало короткой исчерпывающей фразы: "Приговор приведён в исполнение". А тут ещё и подробные разъяснения давать придётся. "Учитывая исключительные обстоятельства" и так далее. Да уж, выпить немного после такого ему точно не помешает. А ещё лучше, привести системы в порядок проверенным способом, но ресурс т-шестерни следовало всё же поберечь. Когда ещё на крейсере появится новый медкон, у которого руки не из одного места...       – Не возражаю, иди. Но если устроишь провокацию или без надобности применишь оружие – прикончу на месте, мне же писанины меньше будет, – совершенно будничным тоном предупредил Тарн, глядя на "учтённое исключительное обстоятельство" так, что и без искрового контакта было понятно: не врёт.       Свободный угол с зарядной платформой на корабле, разумеется, нашёлся. Даже целое отдельное помещение в ремблоке, куда танкбот Дрэгстрипа и привёл.       – Всё, как ты и хотел. Белое и стерильное, – фыркнул он, вспомнив недавний допрос и разгромную стантиконскую критику. – И здесь всё равно никого нет. Последнего медика пришлось выбросить в открытый космос.

36. ДРЭГСТРИП

      – Я не планирую ничего саморазрушительного, – заверил Дрэгстрип. – Применение оружия – только если на меня нападут... в ответ на провокацию с моей стороны.       Исходившие от него эманации невинности и миролюбия были настолько мощны, что ещё чуть-чуть – и воздух бы вокруг засветился. Впрочем, и Тарн мог без искрового контакта понять, что стантикон, несмотря на шуточки, предупреждение вполне понял и принял к сведению.       В конце концов, никто не мешал Дрэгстрипу при встрече гордо плюнуть Тарну в маску, передать Мегатрону, что вертел его материнскую плату на совершенно не предназначенных для этого предметах, и мучительно сдохнуть, как все порядочные клиенты ДДП. Выжил, вернулся в стройные ряды – терпи теперь, сам виноват. С другой стороны – и здесь тоже первый: если Тарн вдруг оправдает кого-то ещё, именно на Дрэгстрипа будут смотреть и равняться. Это тоже нужно было учитывать.       Всю дорогу до ремблока стантикон молчал, обдумывая смутно забрезжившую в процессоре идею. В ремблоке снова ожил, с любопытством огляделся по сторонам.       – Да, тут явно поуютнее. Надеюсь, мойка тут есть? Я пыльный весь, к зеркалу подойти страшно! О нормальной автокосметике я не заикаюсь, она сейчас менее важна, чем несколько часов спокойного оффлайна, но чтобы я мог действительно спокойно отключиться, мне нужно... о, уже сам вижу.       Мойка блистала той же стерильностью, что и остальной ремблок. Жаль, не роскошью блистала – однако Дрэгстрип иногда умел быть неприхотливым и ценить то, что имеется. Он юркнул за дверцу, прикрыл её за собой – и продолжил уже под шум воды и омывателя:       – Слушай, а хочешь, мы воспользуемся случаем, облегчим вам работу и поднимем репутацию среди трудового населения?       Идея была, на взгляд стантикона, проста (в том числе в исполнении) и гениальна. Вот есть ДДП, о которой ходят страшные легенды. Теперь же можно продемонстрировать, что ДДП сурова, зато справедлива, и зазря никому руки-ноги не отрывает. Тогда помогать будут не только за страх, но и за совесть, что куда надёжнее, чем за один страх. Возможно даже, некоторые пункты Списка своими ногами притопают сдаваться – причём самые жирненькие, потому что такие чаще всего и считают себя невиновными.       – Достаточно всем продемонстрировать, что я жив, цел, ношу инсигнию и подчиняюсь твоим требованиям. Можно как раз в том баре всё и провернуть, увидишь, его ещё переименуют в "Мирную Тиранию", а столик, который мы облюбовали, сделают мемориальным, и он будет вовеки зарезервирован для тебя и для меня! – Дрэгстрип выбрался из мойки, довольный жизнью как минимум раза в три больше, чем при входе в ремблок, забрался на широкую платформу и раскинулся почти по диагонали. – А ещё – я знаю отличного механика, мастерицу на все руки. Она, может, немного странная, но если ты пообещаешь не выкидывать её в шлюз посреди открытого космоса – могу заодно попробовать с ней поговорить, всё равно к ней же и собирался, перекрашиваться.

37. ТАРН

      – Механик нам пригодился бы. Не выкидывать её в шлюз обещаю, если она не имеет привычки вести искроспасительных разговоров о недопустимости некоторых действий экипажа и лично моих в частности… А перекрашиваться зачем? – с любопытством спросил Тарн. Он находил Дрэгстрипа и без того эстетически привлекательным, а может, и не только эстетически. Особенно сейчас, когда гонщик валялся на платформе в довольно провокационной, на танкботский взгляд, позе. Одно его выражение оптики чего стоило, не говоря уже обо всём остальном… Словом, хорош и без тонны автокосметики, да и насчёт своей запылённости преувеличил. В конце концов, допросная – прежде всего антураж, а не какой-нибудь турбосвинарник, хотя вот пятна энергона на стене были, конечно, настоящими. И приколоченная Тезарусом у входа башка одного невезучего трёхрежимника – тоже.       Сам глава ДДП цветов своего корпуса не менял ни разу. Таким пришёл служить Повелителю и делу десептиконов, таким же внешне остался и останется. Неизменным в жизни и в смерти, когда настанет и его черёд уйти в небытие – а в Послеискрие он не верил. Кто имеет право судить его? Только лорд Мегатрон. Всё остальное – сказки для спарков.       В своё время Тарн усиленно собирал досье на стантикона. Тот факт, что за годы, проведённые вдали от своего гештальта, тот перекрасился как минимум дважды, вначале был принят за глупую попытку замаскироваться, сбить Дивизию Правосудия со следа, спастись. Сегодня версия в одночасье рассыпалась: как оказалось, Дрэгстрип ничего и никого не боялся. Какой тогда смысл во всём этом? А вот идея с посещением бара в компании бывшего смертника выглядела вполне себе дельной, не только способом немного расслабиться. Если сработает хотя бы на одном мехе из Списка или привлечёт новых информаторов, уже можно считать, что время не потрачено зря.       – Вот-вот, продемонстрируешь, что ты жив, цел, и глосса твоя длинная, между прочим, по-прежнему на месте… Кстати, о мемориальном столике. По ещё довоенной традиции в Каоне оставляли для погибшего меха куб самой ядрёной сверхзарядки, чтобы неупокоенный не вернулся и за собой кого-нибудь из живых не утащил.       Глава ДДП вновь коротко усмехнулся, глядя на вот-вот готового отключиться гонщика. В этот раз, пожалуй, колыбельную в качестве поощрения он ему всё же петь не будет…       А там – посмотрим.

38. ДРЭГСТРИП

      – За искроспасительными разговорами ни разу не замечал, – Дрэгстрип мотнул головой. – Вот древние стихи иногда любит читать. Ещё перепады настроения бывают. То Искра компании, трепло почище меня и носится по всему Каону, как скраплетами за стабилизатор укушенная – то сидит в углу и волны уныния распространяет: мир – тлен, жизнь – боль, мы все умрём. Но работу свою обожает, и даже спьяну никаких проколов не допускает. И молчать умеет – как два трупа сразу. Так что если согласится с вами работать, вы не пожалеете.       Понятно, что ручаться за решение Оро стантикон не мог. Тем не менее, спросить – почему нет? Теперь у Тарна точно не будет к ней претензий, а налаживать связи между разными мехами, деловые или дружеские, Дрэгстрипу попросту нравилось. Когда два меха, ещё вчера незнакомые друг с другом, завтра работают в связке, причём так, будто уже не первый ворн вместе – это красиво.       – А перекрашиваться – потому что жизнь меняется. Делает крутой поворот. Я тоже меняюсь – чтобы не отстать и не вылететь на обочину, – Дрэгстрип приподнялся на локте, глядя Тарну в глаза. – В общем, нечто среднее между жизненной философией, хорошей приметой и личным суеверием.       Он снова растянулся на платформе и притушил оптику.       – Сверхзарядка пригодится, у меня ещё полпредакона голодных. Всё, Тарн, извини, я сейчас отключусь на полуслове – или отключусь на полуслове. Знаю, это очень невежливо, но...       Перезагрузка накрыла волной. Впечатлений в последние несколько часов Дрэгстрипу и правда оказалось многовато. Кроме того, требовалась проверка и восстановление всех систем, чья работа была нарушена "Небесной сюитой". Нарушения были чисто программными, и исправлялись тоже в процессе глубокой перезагрузки. Нет, стантикон мог бы продержаться и дольше, будь на то необходимость – однако необходимости как раз не было. Только уют, тишина и безопасность. Интересное ощущение – знать, что твой покой охраняет твоя смерть... с другой стороны, какой ещё страж окажется настолько же надёжным?       "Ты не отдашь меня никому, Тарн. Я тебя тоже. Ты не посмеешь сдохнуть раньше, чем убьёшь меня".       – Ну, съел он свой самый вкусный леденец... а потом что? Выжил, нет?       – А как же иначе! – старый бот улыбается и лукаво подмигивает. – Шарктиконы, глитч-мышь, дикий предакон – и мех, любящий жизнь настолько, что умел наслаждаться ею даже в шаге от края... Как ты думаешь, кто из них мог рассказать эту историю?