Между планетами

Наблюдательность Кати позволила заметить в вагоне Малиновского. Как бы он ни пытался скрыться среди народа, его привлекательная внешность выдавала его с потрохами. Девушки вели себя соответствующе, реагируя на присутствие такого красавца. Разумеется, это немного раздражало его. Каждая пыталась поймать его взгляд на себе. Из-за этого он чуть было не пропустил станцию, на которой вышла Катя. Он успел выскочить в последнюю секунду и пошел за ней. Катя спиной чувствовала слежку. Выйдя на улицу из здания метро и оглянувшись, увидела, как Роман проворно отскочил в сторону, скрывшись за углом дома. Эта картина ее не на шутку развеселила. Она решила не мучать его, и развернувшись, сделала несколько шагов в обратную сторону. С плохо скрываемой саркастичной улыбкой, она заглянула за угол. Роман не ожидал, что его так быстро раскроют. Он невинно улыбнулся и шагнул к Кате.       — Хреновая из тебя ищейка, Малиновский.       — Это я уже понял. — раздосадованно сказал он, — А в какой момент я прокололся? Сделаю выводы, и в следующий раз обещаю замаскироваться получше. Она громко хохотнула, запрокинув голову.       — Я еще в метро тебя заметила. Эти бабы все так на тебя таращились, что и ежу понятно, если это не Брюс Уиллис, то значит, либо ты, либо Жданов. А поскольку Брюсу тут нех...й делать, а Жданов сейчас у своей чучундры, то вариант оставался только один. Остальных мужиков бабы, видимо, не любят. Рома уже немного привык к такому поведению и речи Пушкаревой, но до сих пор еще не верилось, что Катя стала такой смелой. В какой-то степени, это ему даже нравилось. Но лучше бы она не материлась, как сапожник. Малиновский подозревал, что ведет себя так вульгарно Пушкарева не просто так, а специально. Возможно, на что-то обиделась. Но не может же человек так резко поменять стиль общения.       — Так, раз моя личность уже раскрыта, то позволишь тебя проводить? Я должен убедиться, что с тобой все в порядке. — предложил Малиновский.       — Ну пошли, — Катя игриво улыбнулась, — лично убедишься, что я вполне здорова, в психушке не нуждаюсь, а заодно с родителями познакомлю.       — А, может, это, Кать, не надо с родителями. — немного испугался он.       — Да не ссы, Рома, нормальные у меня они, нормальные, заодно узнаешь, как простой народ живет. — Катя по-свойски подхватила его под руку, и они вместе пошли к ее дому. Во дворе, как всегда, ошивались местные отморозки. Одного из них звали Витек, второго Гена. Они всегда любили, в их понимании, "пошутить" над Катей. Как только Малиновский и Пушкарева с ними поровнялись, они быстренько преградили им путь с обеих сторон и стали медленно приближаться. Малиновскому это не понравилось.       — Сдается мне, Катя, что домой мы попадем не скоро.       — Да ерунда, местные "сливки общества", сейчас разберусь. — спокойно ответила та и сделала шаг вперед. Рома не на шутку испугался и попытался ее остановить, схватив за рукав. Эти не станут разбираться кто перед ним, а чуть что, сразу заедут по морде. В лучшем случае.       — Катя, что значит ты разберешься? — строго шепнул Рома, заглянув ей в глаза. — Неужели ты будешь с ними драться?       — Если надо, буду. Поверь мне, этим утыркам и одного удара хватит. Пора дать им отпор за все унижения, что я терпела. — вполне серьезно сказала она.       — Я смотрю, какие люди в Голливуде, ааа, Пушкарева? — с наглой ухмылкой протянул Витек, намеренно растягивая гласные. От такого напора девушке и правда стало немного не по себе, но отступать было поздно.       — Слышь, Витек, иди ты на...й — дерзко выпалила Катя, смотря со всей нескрываемой злостью на парня.       — Вот нихера себе!? — удивился Витек и мерзко загоготал. — А, чегой-то мы такие грубые, ааа? — он медленно подошел почти вплотную к девушке, провел худощавыми пальцами по щеке. Это очень не понравилось Малиновскому. Он чувствовал, как начал закипать и размял кулаки, дабы как следует врезать этому товарищу.       — Тебе же ясно сказали куда идти, — вклинился Рома, подойдя к ним. Такого поворота Витек не ожидал.       — Опа, Пушкарева, а это че, хахаль твой, что-ли? Генка, иди сюда, смотри, у Катюхи-то нашей оказывается хахаль есть, — позвал он второго. Генка с такой же ухмыляющейся рожей подошел к ним. Катино терпение было на исходе.       — Вить , — улыбнулась девушка — я же тебе все сказала. Ты глухой или тупой? Или и то, и другое вместе?       — Не, Пушкарева, ты не меняешься. Как была дурой, так и осталась. Ты мне лучше скажи, сколько ты ему заплатила, чтобы он встречался с тобой? Слышь, Генка, как ты думаешь, сколько она ему отвалила? — парни присвистнули, пристально осматривая Романа с ног до головы. Это была последняя капля терпения и у Ромы, и у Кати.       — Ну все, парень, ты дождался, — Малиновский только замахнулся на Витька, как вдруг Катя его опередила, резко ударив парня в пах так, что он тут же упал на землю. Не мешкая, девушка вспомнила все, чему учил ее отец. Перевернув ногой его на живот, не дав ему опомниться, Катя загнула ему руки за спину так, что его почти парализовало, а сама села на него верхом. Витек взвыл и хотел было пошевелиться, но резкая боль не давала этого сделать. Стоявшие рядом Малиновский и Генка опешили от увиденного. Витек продолжал надрывно стонать, пытаясь освободиться, но Катя сидела сверху и пресекала все попытки. Генка, опомнившись, тут же убежал, дабы спасти свою шкуру, а Рома остался проследить, чтобы эта девчонка не перегнула палку. Как же он был растерян. Ведь прежде он и подумать не мог, что эта тихоня на такое способна.       — Еще раз ты, ублюдок, подойдешь ко мне, я тебе ноги вырву, спички вставлю и скажу, что так и было. — тихо прошипела Катя ему на ухо, — Тебе понятно? Понятно, я спрашиваю? — она сжала его руки, до крови впившись ногтями в нежную кожу на запястьях. Витек обессиленно зарычал.       — Да, да, — задыхаясь от боли выдавил он, зажмурившись, лежа на холодном снегу. — Кать, я понял, понял, отпусти, пожалуйста — взмолился он. Парень был напуган как никогда. Малиновский понял, что пора вмешаться, а то покалечит она его ненароком, еще отвечай за этого ублюдка.       — Кать, — Рома осторожно притронулся к девушке. — Все, хватит ему. Думаю, ты его уже проучила. Верно, Витек? — обратился он к парню, чтобы убедиться, что тот еще жив.       — Да, да, верно. — с предыханием пропыхтел он, — только пусть отпустит она. Я правда не буду больше, Пушкарева, отпусти. — взмолился Витек. Катя отпустила парня. Витек ушел, не оглядываясь, медленно, - боль еще давала о себе знать. А Рома с Катей остались стоять во дворе у подъезда. Малиновский выдохнул с облегчением, не сводя с Пушкаревой глаз. Изумление не проходило. Зато Катя была невероятно довольна своей победой над врагом и рассмеялась над выражением лица Романа.       — Что, страшно, Малиновский? — спросила Катя так спокойно, словно только что купила пирожков, а не в одиночку разобралась с двумя опасными упырями.       — Пушкарева, скажи мне, как давно ты это умеешь? — с удивлением спросил Рома, подойдя ближе к девушке. — Я очень испугался. Правда, Кать, я не ожидал, если честно.       — Рома, я это с детства умею. У меня папа военный, вот и обучил всему понемногу. Я ж тебе говорила, что хватит и одного удара. — девушка взяла его под руку и они вместе зашли в подъезд. В квартиру Катя зашла первая, Рома следом. Он оглянулся и понял, что ошибался насчет простоты. Ему понравилось Катина квартира, несмотря на то, что обстановка была вполне скромная и сдержанная, но была какая-то атмосфера уюта и доброты. И еще очень вкусно пахло. В этой квартире хотелось жить.       — Раздевайся, чё ты, — тихо сказала она. Рома послушно снял верхнюю одежду.       — Мам, пап вы где? — Катя прошла на кухню, жестом руки показала Малиновскому следовать за ней. Пройдя на кухню, он увидел родителей Кати, которые недоуменно посмотрели на них.       — Здравствуйте, — первым поздоровался Роман.       — Ах, да, мам, пап, это Рома, мой коллега по работе. Он сегодня проводил меня до дома. Я пригласила его на ужин. Не все же Зорькину нас объедать. Папа, ты же не против? — Катя подошла к отцу и поцеловала его в щечку. Валерий Сергеевич недолюбливал гостей без предупреждения, но Рома ему понравился на первый взгляд. Более того, глядя на его лицо, Пушкарева не покидало стойкое чувство де жа вю, - ему неизменно казалось, что этого человека он уже где-то видел.       — Да, конечно, дочь, можно, вы проходите, Роман, присаживайтесь, — приветливо ответила за мужа Елена Александровна, усадив гостя за стол. Катя улыбнулась и присела рядом с Ромой.       — Если что, ешь все, что дадут. Не вздумай отказываться. — шепнула она Роме на ухо.       — А это я уже понял — шепнул в ответ Рома. Елена Александровна налила тарелку супа сначала гостю, потом Кате. Наконец все вчетвером уселись и принялись трапезничать. Валерий Сергеевич долго и пристально рассматривал Романа, чем тот был немного смущен.       — Вот, что хочу спросить у вас, Роман. А как у вас отчество?       — Дмитриевич, а что?       — А фамилия не Малиновский ли?       — Малиновский... Он ссутулился и неуверенно взглянул на Катю. Та лишь растерянно пожала плечами. Валерий Сергеевич молча встал и ушел вглубь квартиры. Елена Александровна начала было оправдываться, мол, "не обращайте внимания, он у нас с характером", но спустя пару минут он вернулся. Не говоря ни слова, он положил перед Романом несколько черно-белых фотографий и сел обратно на свое место. Лишь взглянув на снимки, Рома чуть было не поперхнулся ложкой супа и отодвинул тарелку. С удивлением посмотрел на Пушкарева.       — Ни...я себе. Ой, простите — вырвалось у Кати, когда ее взгляд упал на фотографии. Но Валерий Сергеевич, кажется, не обратил на это внимание. Ведь Рома напомнил ему прошлое, его лучшего друга. Мужчина тяжело вздохнул.       — А я-то думаю... Лен, он же вылитый Димка, ну Лен, ну посмотри. — разволновался Пушкарев. Малиновский не знал, что происходит, сидел молча. Еда больше не лезла в горло.       — Да, Валера, а я-то смотрю, отчего мне знакомо ваше, Рома, лицо. — взволнованно ответила Елена Александровна.       — Так, мам, пап, что-то я ничего не понимаю. А что происходит-то?       — А происходит то, Катюша, что я нашел наконец-то сына своего друга Димки! — уже радостно ответил Валерий Сергеевич.       — Рома, вы, не переживайте, Валера и правда дружил с вашим отцом. — женщина присела на табуретку напротив Малиновского, не сводя с него глаз. Роман молча продолжал рассматривать фотографии, и посередине стопки наткнулся на свернутую бумажку. "Валере от Димы" — красовалась аккуратная подпись в углу листа. Как же странно он себя чувствовал. Как же было странно, глядя на старинные снимки, видеть самого себя. Руки от волнения затряслись, и он отложил фотографии на стол. Внимательно посмотрел на Валерия Сергеевича, но тот сразу понял по взгляду, что нужно рассказать сыну друга все то, что он о нем знает. Катя в это время сидела и молча наблюдала за происходящим. Сказать тут было нечего. Девушка осторожно взяла фото со стола и еще раз ахнула. На фото было ясно видно, что Рома - вылитый отец.       — Рома, я должен тебе рассказать все, что знаю о твоем отце, но ты же понимаешь, что без бутылочки вина тут не обойдется.       — Да, я все понимаю, эээ...       — Ах, да, прости, Валерий Сергеевич, — улыбнулся мужчина и протянул руку для рукопожатия, — а это жена моя, Елена Александровна. Катерина, а ты чего ведешь домой гостя и не сказала даже как нас зовут?       — Упс, мам, пап, Ром, ну простите меня, я совсем забыла, — виновато улыбнулась Катя.       — Забыла она, я вот тебе дам родителей забыть! — строго, но добродушно погрозил он кулаком, — Мать, ну доставай, только ты знаешь где оно спрятано.       — Да, сейчас, — Елена Александровна ушла в комнату ненадолго, а вернулась уже с бутылочкой красного домашнего вина.