Couple

Такие качества, как послушание, преданность, самопожертвование, всегда стояли в приоритете того, кто стоит за рулем правления. Но чтобы эти качества развить, в первую очередь следует искоренить тех, кто уже никогда не будет верен, а затем уже и создавать видимость справедливой власти. Добиться безоговорочного послушания от остальных — вот истинная цель оратора, находящегося в любом месте и при любых обстоятельствах. Так думали темные и, вместе с этим, великие умы волшебного мира. Так думала и Селестина. Эта девушка была особенной. Исключительной. Для него.

***

В часы появления на свет своего первенца, месье Дюплесси, будучи человеком спокойным и рассудительным, находился у себя в кабинете. Волшебник сидел на стуле, около рабочего стола. Пусть на лице не имелось ни одной эмоции, его не покидала мысль, что должно произойти несчастье. Роберт Дюплесси родился вторым ребенком в семье чопорных аристократов, превыше всего ценивших чистоту крови. Со стандартным мышлением поступив в Школу Дурмстранг, Роберт ничем не отличился от своих сверстников. Заботиться о своем будущем ему не приходилось — его старший брат, Аделард, изучавший магические науки в Хогвартсе, влюбился в грязнокровку и сразу же после окончания учебы сбежал вместе с ней в неизвестном направлении. Это сделало из Роберта будущего главой дома Дюплесси. Вскоре он женился на Мариз Гроссо, чистокровной француженке, в роду которой никогда не встретить сквиба или того уж хуже, предателя крови. -Господин! — домовой эльф, появившейся из ниоткуда, стоял около двери. Больше всего на свете он боялся гнева своего хозяина, поэтому руки его подрагивали, а голова так вжалась в плечи, что казалось ее вовсе нет, — родилась девочка. Все без исключений в поместье знали, что дом Дюплесси нуждался в наследнике. Роберт считал, что первым обязан родиться мальчик, никогда бы он не позволил возглавить Дюплесси женщине, которая в конечном итоге выскочит замуж и сменит фамилию. Но мужчина был уже не так молод, чтобы обзавестись ребенком, но его жена все же смогла забеременеть. О! какую надежду поселило в нем это дитя. Мужчина был так счастлив, что даже забыл о возможности рождения на свет девочки. И сейчас, после слов эльфа, он был в ярости. На жалкого животного, принесшего эту новость; на жену, что не смогла родить мальчика; в конце концов, на ребенка, который оказался слабой девчонкой. -Выметайся! — голос Роберта слегка оглушил эльфа, который, в свою очередь, не медля и на минуты, исчез из кабинета. Никто не осмеливался попасться хозяину на глаза, все дрожали в страхе перед ним в моменты его ярости, он мог бы наказать любого за малейшую ошибку или проступок. Вскоре на место ярости пришло разочарование. Мужчина убеждал себя, что в этом нет ничего плохого, что в ближайшем будущем у него появиться сын. Уж он то постарается. Ребенок не кричал. Женщины, принимавшие роды, всполошились. Неужели мертв? Нет, Мерлин, пожалуйста, только не это. Мать не переживет потери своего малыша.

***

Одной из глубоких ночей месье Дюплесси увлекся чтением одного старинного фолианта, приобретенного по заоблачным ценам в одной из лондонских лавок, специализирующихся в сфере темных искусств. Впрочем, то место показалось ему неплохим, и он пообещал себе, что как-нибудь обязательно зайдет еще разок, а может даже станет постоянным клиентом. Тогда волшебник гостил у своих британских друзей, которые пригласили его на банкет, связанный с рождением долгожданного сына. Мужчина, дочитав последнюю страницу, захлопнул книгу. «Темнейшие заклинания» гласило название, выведенное аккуратным каллиграфическим почерком. Все же была у Роберта черта, отличающая его от большинства прочих. С детства у него было нездоровое влечение к темной магии, на это также повлияло и место учебы, где интересу к данному аспекту магии среди учеников не препятствовали, даже, можно сказать, поощряли. Но Роберт был трусом. Использовать сильные темные заклятья на людях он не решался, а если и случиться какая-нибудь перепалка — метнет в противника слабеньким проклятьем и сбежит. Все сделает ради спасения своей шкуры. Библиотека, хранившая его коллекцию объемных фолиантов, имеющих запрещенное во многих странах содержание, было излюбленным местом дочери Дюплесси. При чтении она могла не заметить человека, вдруг появившегося перед ней, даже при свете дня. Селестине не так давно исполнилось три года, а она уже научилась читать. Её речи в таком юном возрасте звучали твердо и понятно, особенно когда девочка начинала оспаривать слова учителя. Она поражала всех не только своим хорошо развитым умом, но и неотразимой красотой. Черные, будто воронье крыло, волосы легкой волной струились по плечам. Большие, словно драгоценные изумруды, глаза, обрамленные густыми длинными ресницами, небольшой вздернутый носик и тонкая полоса алых губ. Она, определенно, вырастит неотразимой леди. Роберт стоял и разглядывал дочь. Маленький пальчик правой совсем еще детской руки водил по строкам одной из многочисленных книг отца. В другой же руке девочка держала белое перо, с помощью которого она ловко записывала самую, по её мнению, важную информацию на пергамент. Пусть буквы, выведенные ею, не были отчасти понятны никому, он ей гордился. В такие редкие моменты ему удавалось разглядеть улыбку, столь непривычную, но появляющуюся на её лице тогда, когда она чем-то уж сильно заинтересована. Но все же она оставалась ребенком, которому хотелось иногда и поиграть. -Селестина, почему ты не в своей кровати? Уже поздно. — Резкий голос отца напугал её, но она лишь незаметно для его глаза дернулась, оставив на пергаменте лишнею закорючку. Юная волшебница обернулась на нежданного ею собеседника и, взглянув на родителя невинными глазами, спустилась со стула. -Извините, отец, видимо, я зачиталась.- Она перевела взгляд на окно, будто в желании удостовериться в словах мужчины. — Ваши книги всегда так увлекательны. Такого больше не повториться. -Хорошо, надеюсь на это.- Повисла неловкая тишина. Никто не решался продолжить беседу. На самом деле месье Дюплесси дорожил своей дочерью и желал наладить с ней ту родительскую связь, которая должна быть между отцом и его ребенком. И сейчас, самое подходящее время для разговора по душам. — Не желаешь ли ты посмотреть на вот эту книгу? — Роберт протянул вещь, находившуюся в его руках, которая, кстати говоря, была не для детской психики, в ней были поистине Темнейшие знания. Но, к сожалению, а для Селестины, скорее всего, к счастью, Роберт не знал, что будет лучше для людей её возраста. На данный момент ему хватило и того, что в её глазах тут же разгорелся интерес. -Вы купили это за границей, отец? — не спуская глаз с предложенной книги, проговорила девочка, — не могу понять, что здесь написано, — она протянула руку и дотронулась до потрепанного временем переплета. -Да, ты, как всегда, права.

***

-Кре-страж.- Селестина прошептала себе под нос, — дает бессмертье. Когда год назад отец отдавал фолиант дочери, наверняка он и позабыл о столь могущественном темнейшем заклятье. Никто не ожидал от Селестины, что она всерьез займется изучением иностранного языка. Но смотря на её прошлые значительные успехи не только в области магии, но и в зельеварении, родители не обратили внимания на желание скорее выучить английскую речь. И Селестина, дочитавшая ровно до той страницы, где первый раз упоминается о крестражах, как самое наитемнейшее искусство, заинтересовалась этим. Но, к сожалению, более не встречала записи о крестражах. За прошедший год произошло немало событий, требовавших нашего внимания. Теперь в семье Дюплесси двое детей: наконец, на радость месье Дюплесси, появился мальчик. Златовласый и, как все дети, надоедливый своим плачем. Он полностью отличался от своей старшей сестры, которая почти ни разу не оставалась с ним в одной комнате больше минуты, мальчик плакал целыми сутками, и ничто не могло его успокоить. -Селестина, присмотри за своим братом.- Роберт давал указания на тот период времени, когда он будет отсутствовать. С тех пор, как погибла её мать при родах, у Селестины, словно дыра в груди. Её было больно осознавать, что она больше не увидит её, не прильнет к боку матушки, когда на сердце плохо. А Роберту было все равно, конечно, он ведь и не любил свою жену. Брак, затеянный его отцом, никогда не был его перспективой. . Селестине не впервой сталкиваться с одиночеством, можно сказать она одинока всегда. Даже если особняк полон гостей и рядом с ней, буквально на расстоянии вытянутой руки, стоят её ровесники. Не было единомышленников или хотя бы более зрелого собеседника в её компании. Они были слишком глупыми для Селестины. Но вскоре после нескольких совместных игр с отпрысками чистокровных, она начала считать себя лучше остальных и провозгласила себя лидером. Хоть девочка всегда считала себя особенной, в кругу взрослых это было не так уж и заметно, но среди её ровесников она считалась занудой, не умеющей веселиться. В основном мальчики, конечно, были против командования в лице девчонки, но используя свою тактику Селестина, усмирила пыл никчемных оболтусов. Юная мисс пригрозила им родителями. В случае если они устроят «переворот», то она расскажет их семьям о том, что они явно не совершали. Селестине доверили, потому, как она была более рациональна. Немалым фактором всеобщего доверия послужило и то, что она владела высокими навыками убеждения. После никто не смел, сказать что-то против неё. Все дети слушали только Селестину. И ей это нравилось.

***

В огромной колыбели, среди множества детских игрушек, воротился будущий глава Дюплесси. Он опять рыдал из-за пустяка: выпала любимая погремушка из руки.  — Ты меня раздражаешь.- Селестина смотрела на младенца не отрывающим взором, точно гипнотизируя.- Хочу, чтобы ты исчез. Её руки медленно потянулись и, наконец, сомкнулись на чужой шее. Плач сразу же стал громче, а лицо багровее. Казалось, еще немного и у неё получится избавиться от ненавистного человека. Сколько раз она представляла, как убьет его, сделает так, чтобы о нем не вспомнил даже отец? Она засыпала с этой мыслью, и вот ей выпал шанс убить братца, но неожиданно она остановилась. Селестина прижала руки к груди и отстранилась от колыбели. Она поняла, что не сможет совершить братоубийство. Ненависть застелила ей глаза и не дала мыслить здраво. Если бы она продолжила, в конечном итоге, в ближайшем будущем ей это принесет только одни проблем. Лучший выход из сложившейся ситуации является терпение. Подождать, когда он подрастет и отправиться в Дурмстранг, затем подставить какого-нибудь неудачника — сделать из того убийцу её любимого брата. Да, так она и поступит. Интересно, услышь её мысли отец, он отрекся бы от неё? Ради Альфонса он бы её и убил, для безопасности сына, она в этом уверена.

***

Намеченные планы медленно, но верно разрушались. Гриндевальт, бывший, весьма перспективный ученик Дурмстранга, объявил всему магическому сообществу войну. Сказать честно, то Селестина разделяла взгляды с вышеупомянутой персоной на правительство магического мира, ей казалось неразумным прятаться и скрываться от тех, кто даже не сможет защитить себя в случае острой необходимости. Магглы. Одно их упоминание вызывало отвращение у Селестины. Если она могла бы смириться с тем, что магия остается для них детской сказкой, то с редкими, но в последнее время частыми, проявлениями у них способностей — нет. Почему мы должны отдавать им самое величайшее искусство, что у нас существует? Селестина планировала отправиться в школу, где не встретит маггловских выродков, Дурмстранг. К тому же от отца она слышала, что это единственное заведение, где свободно преподают темные заклятья. Но, к величайшему сожалению, взвези с последними действующими событиями, месье Дюплесси собирается отправить свою дочь в школу чародейства и волшебства Хогвартс. На его взгляд, это единственное безопасное место.