А убить его не так-то просто

      Утро. Солнечный свет проникает в дом через открытое окно. Через него в комнату проник прохладный ветерок. Птицы тихо напевали свои различные песни, сидя на электрических проводах. США всё ещё спал, лёжа на животе и отвернув голову к стене, чтобы свет не мешал сну. Была суббота, поэтому вставать ни свет ни заря ему не особо хотелось. Но одна особа так не думала. В спальню тихо прокрался Россия. Он улыбнулся, когда его взгляд упал на умиротворённое лицо мужчины и растрёпанные волосы, что почти что ёжиком торчали у него. Хихикнув, парень сел на поясницу спящему, опираясь руками о его лопатки.       — Солнышко моё, вставай! — громко пропел он, раскачивая Штаты ножками. Тот промычал что-то несуразное, хмурясь, но продолжил спать, — Давай-давай, просыпайся.       — Ну, ещё пять минуток, — пробурчал Америка и получил отказ. Вздохнув, он повернул голову, сонно смотря на подростка, который в свою очередь самодовольно усмехался. Мужчина перевернулся, подминая его под себя, и навис над ним, прижимая тонкие запястья к матрасу, — Я поспать хотел, вообще-то.       — Ну, прости. Мне скучно стало, — продолжал улыбаться Росс, а после чмокнул США в губы, дабы закрепить свои извинения. К слову, с того дня прошёл месяц. И за это время их отношения перетекли от дружеских к любовным.       — Весомый аргумент, — усмехнулся старший. Одного прикосновения губ ему было мало, поэтому он затянул Руссю в нормальный нежный поцелуй, сминая его губы и иногда проникая в его ротик языком. Нижний мыкнул, но ответил, стараясь поспевать за Штатами. Он не особо умел целоваться, так что парень делал это неумело. Горячие губы приятно дурманили разум, разливая по телу приятную негу, начиная с губ и заканчивая кончиками пальцев на ногах, которые Русский согнул, сводя вместе. Аме отстранился, — Люблю тебя.       — И я тебя люблю, — Россия смотрел прямо в глаза Америки. Он вновь изучал их, стараясь заглянуть в самые затаённые уголки его души и узнать все секреты, что скрывали эти омуты.       — Ты вновь украл мою рубашку, — подметил наёмник, расстёгивая ещё одну пуговицу на элементе одежды, и оттянул его воротничок, оголяя ключицу полностью.       — А ты прот-…А-аме! — парень покраснел, когда Штаты впился губами в его шею, аккуратно куснув.       — Да? — он мелько облизнулся, — Мм, ты умеешь смущаться. Как мило.       — Мх… П-продолжай, — Славянин закинул голову чуть назад и прикрыл глаза.       Повторять дважды не пришлось. Мужчина начал ублажнять шею пассива, украшая её яркими засосами и укусами, от которых тот вздрагивал, словно его током ударило, но всё же томно выдыхая после. Руками Мурик начал расстёгивать его рубашку полностью, распахивая и отстраняясь. Он провёл пальцем по его шее, спускаясь ниже, очерчивая соски и рёбра, чем вызвал табун мурашек у нижнего. Тот ластился к его рукам, учащёно дыша и поджимая губы. На его лице горел яркий румянец, а на лбу выступила испарина. Становилось жарко. Штаты ухмыльнулся, встречаясь со взглядом Русского, а потом припал губами к его соску, начиная нежно посасывать. Русся, вздрогнув, чуть прогнулся в спине, тихо мыкнув, и зажмурился, когда ловкая рука Американца скользнула под его боксёры, начиная дразняще шастать по его половому органу. Внизу живота начало тянуть, скручиваясь в комок возбуждения, и оно увеличивалось с каждым прикосновением Америки к его кожи. Горячие губы и ловкие пальцы, казалось, были везде, заставляя подростка метаться в ощущениях. Сам Штаты же был возбужден ещё с самого начала этих ласк, и это приносило ему неудобства, но спешить он не собирался. Мужчина прекрасно понимал, что это первый раз России, так что не хотел, чтобы он запомнился ему с тёмной стороны, иначе парень начнёт бояться подобной близости. Он стянул с него боксёры, оголяя низ.       — Ты уверен? — серьёзно спросил Штаты, смотря прямо в холодные глаза, которые на данный момент накрыла пелена возбуждения.       — Д-да… Да, я уверен, прошу, не останавливайся, — пролепетал словно в бреду Триколор, чуть прикрывая глаза и слабо улыбаясь, как бы подтверждая свои слова.       — Используй стоп-слово, если захочешь остановиться, — Мурик выдохнул, спускаясь ниже.       Он решил немного повременить с проникновением, так что провёл языком по стволу его члена, обхватывая им, а потом беря в рот, начиная посасывать. БСК сдавленно простонал, прогнувшись сильнее. Горячая полость рта уже приносила приятные ощущения, но юркий язык мужчины, очерчивающий каждую выступающую венку и иногда проникающий в уретру просто сводил с ума. Наслаждение окутывало его, находясь абсолютно везде, срывая с уст постанывания. Когда Капиталист протянул ему ладонь, подставляя три пальца, он сразу понял намёк, начиная активно вылизывать их, обильно смачивая слюной. По теории парень знал, что да как, так что усердно старался обеспечить себе хорошие ощущения, хотя понимал, что от него особо ничего не зависит. Мурик тем временем наблюдал за ним исподлобья. Ему нравилось видеть это крайне смущенное лицо России. В этом было что-то своё, и оно безумно заводило его. Мыкнув, он отстранился от органа младшего, убирая пальцы от его лица. Мужчина подставил их к его проходу, проведя по нему, чуть надавив одним. Парень чуть напрягся, смотря в глаза.       — Всё будет в норме, не волнуйся. Ты же доверяешь мне? — получив кивок со стороны Славянина, Звезданутый аккуратно ввёл в него один палец, чувствуя как его обнимают мягкие стеночки, сдавливая и, видимо, пытаясь вытолкнуть. Нижний прикрыл рот тыльной стороной руки, кусая её, — Мне остан-…       — Д-даже, блять, не д-думай об этом, — парень пытался расслабиться, но он рефлекторно всё же сжимался.       Антикоммунист лишь усмехнулся. Он провёл рукой по его животу, вновь вызывая у Федерации табун мурашек, а потом начал потихоньку разрабатывать его анал. Последний тихо мычал и шумно выдыхал, разводя ноги шире. Он вновь прогнулся в спине, смотря в потолок. Было непривычно, но это нравилось ему. Когда в него проник второй палец, нахлынула волна лёгкой боли, от чего он болезненно шикнул. Американец начал выцеловывать его шею, извиняясь, и продолжил движения рукой снизу, проникая пальцами глубже. Росс привык к этим ощущениям и теперь уже тихо постанывал себе в руку. Чувствовать что-то в себе было довольно приятно, а особенно если это «что-то» тёплое. Возбуждение уже приносило фантомную боль, вызывая слабые спазмы, а пальцев уже было недостаточно. Хотелось большего.       — А-аме…хаа.~ — позвал его он, переводя взгляд на лицо Мурики. Тот вопросительно посмотрел на него, — Я-я больше не могу, п-прошу, войди в меня.~       — Ты уверен? Ты не до конца готов, — слова Русси загнали США в слабую краску. Он не был против уже перейти к главному, но он всё же переживал за ощущения РФ.       — Пожалуйста, А-аме…хаа.~ — парень прикрыл глаза, уже готовясь к главной части.       Мурик немного поколебался, но после всё же освободил нутро России от пальцев, пристраиваясь меж его ног, которыми парень обнял его. Он ещё раз посмотрел в его глаза, полные желания и слёз, а потом выдохнул и аккуратно вошёл в него. Росс сильно прогнулся в спине, хватаясь за плечи Америки и впиваясь в них ноготками. По щекам всё же пробежало пару слезинок, а с уст сорвался болезненный стон. Стеночки вновь сжали Штаты внутри, принося боль и ему. Он начал шептать ему на ушко разные нежности, успокаивая его, и вновь принялся ласкать его руками. У него горело внутри жуткое желание просто трогать нежную, кое-где грубоватую кожу, очерчивать каждую впадинку и родинку и просто чувствовать под рукой разгоряченное тело. Это помогло Славянину расслабиться, и Аме смог сделать свой первый толчок под рваный полустон первого.       — Б-большой, — пролепетал он, смотря как Штаты вновь покрывается слабым румянцем, — Мх, Америка, г-глубже, прошу~       — Пошляк, — усмехнулся актив и проник в него глубже. Он пока что не собирался ускоряться, желая найти заветную точку. Когда США уже был полностью в нём, он положил руку ему на низ живота, где торчал едва заметный бугорок, — А я уже тут, хах. Чёрт, так горячо.       — А-а ещё я тут пошляк? — тоже усмехнулся Россия, а после протяжно и громко простонал, когда мужчина сделал размашистый толчок, попадая по простате. Его будто током ударило, заставляя содрогнуться всем телом. Он чувствовал себя на седьмом небе от наслаждения. Боль ушла на второй план, но всё-таки она была неотъемлемой частью его приятных ощущений.       Когда всё закончилось, Аме лежал рядышком, приобнимая содрогающийся от послеоргазменных судорогах любимый комок, а окно было открыто на распашку, жар начал потихоньку сходить на нет. В комнате поселилось умиротворение и тишина, прерываемая птицами за окном и редко проезжающими машинами. Слова были бы лишними сейчас, так что голубки молчали, переговариваясь на телепатическом уровне. Россия, наконец, смог открыть глаза, протереть их от ещё невысохших слёз, а после взглянуть на Капиталиста. Он в очередной раз подметил его чуть выпирающие скулы, тонкие пастельные губы, тёмные короткие волосы, что были взмокшими, и изумрудные глаза с болотной кромкой, которые излучали спокойствие и искры счастья на данный момент. Парень улыбнулся, трясь о его рёбра макушкой, взъерошивая свои волосы. Мужчина усмехнулся ему в ответ, целуя в лоб, а потом принимая сидячее положение.       — Эх, завтрак, наверное, уже остыл. Я зря старался, — вздохнул младший, уже застёгивая пуговицы на другой стащеной Американской рубашке, поскольку прошлая отправилась в стирку.       — А нечего было садиться на меня, — ехидно протянул Штаты, отправляясь на кухню и грея тарелку с завтраком в микроволновке. Да, именно этого ему и не хватало.

***

      Эта история приторно сладка, не считаете? Всё слишком хорошо и удачно. Так мерзко. Так не правдиво. Жизнь никогда не будет идти как по маслу, как ты хочешь, если не контролируешь её полностью, если ты не Бог, как сказали бы верующие черти.° Всё так хорошо и мирно. Тошнотворно. Конец их истории не должен быть таким. Я не могу закончить историю на недосказанное ноте. Это неправильно. Жизнь — жестокая штука. Она идёт тебе навстречу, внушая, что всё хорошо и так будет всегда, а потом вонзает тебе нож поглубже в спину, переворачивая твою линию с ног на голову, погружая в пучину проблем, и отваривается от тебя, оставляя расхлёбывать всё, что случилось, когда ты сделал шаг не туда, сделал не тот выбор. Закончить их линию на сладкой ноте — преступление. А я не преступник.       США стоял перед Италией, сжимая кулаки и опустив голову. Он предполагал, что такое может случиться, но не думал об этом всерьёз. Внутри были смешанные чувства: страх, раздражение с каплей гнева и даже отчасти радость. Мужчина никак не хотел признавать сказанное Итой, что сейчас спокойно стоял у своего окна в излюбленном костюме с бокалом вина. Что б он им подавился…       — Ты всё спланировал ещё до того, как я взялся за это дело… И ты нагло молчал об этом и врал мне, скотина, — прорычал Аме, поднимая на него взгляд, — Я был лишь приманкой, отвлекающим манёвром, да? Паскуда.       — А чего ты ожидал? Что я буду мирно ждать, пока ты прикончишь этого подростка? Я не могу ждать вечно. Поэтому, договорившись с более умелым убийцей, я использовал тебя, как инструмент, что ослабит манёвренность России. Сейчас Франци уже в пути, и через пару минут этой занозы не станет. Свою долю ты получишь, не переживай, — Италия мягко улыбнулся ему, но эта улыбка казалась Штатам омерзительной. Италия в общем был ему омерзителен. Он открыл ему свою истинную сторону. Лжец, юзер, равнодушный подлец.       — Я увольняюсь к херам отсюда, — и уже бывший наёмник выбежал из кабинета.       Сейчас его целью было успеть добежать до России быстрее Франции, иначе… Даже думать об этом не хотелось. Он вызвал лифт, спустился на первый этаж и, поймав мотоциклиста, который по великой удаче остановился на светофоре, забрал у него транспорт, срываясь с места под возмущенные возгласы мужчины позади. Но его они не заботили. Голова была забита лишь Россией и только им. Ничем более. Сердце застучало быстрее обычного, внутри всё сжалось в волнении. Он должен… Нет, он обязан успеть.       Сам Федерация тем временем с улыбкой на лице спокойно готовил ужин. На этот раз он решил заморочиться и сделать что-то по типу романтического ужина, состоящий из самого ужина, свечки и бутылки вина. Парень не был сторонником подобного, но почему бы и нет? Он уже представлял, как Штаты зайдёт дом, говоря о своём прибытии, он бросится к нему в объятия, радуясь возвращению. Любимый обнимет его, поцелует, подхватив на руки, а потом они вместе пойдут на кухню и, что-то обсуждая, вместе проведут время. А в конце Штаты вновь подхватит его на руки и унесёт в спальню, где они ещё немного поговорят, а потом уснут в обнимку. Русский мечтательно вздохнул, дорезая укроп и добавляя его в салат. Он обернулся и посмотрел на часы. Скоро придёт, а у меня уже всё готово,» — подумал парень, улыбаясь шире. Честно говоря, он был счастлив рядом с Америкой. Рядом с ним забывались проблемы, исчезали тёмные мысли — с ним было хорошо. Дверь в прихожей хлопнула, и подросток выглянул с кухни.       — Аме, ты вернулся, а я тебе сюр-… — он замер, когда понял, что пришедший оказался не тем, кого он ждал.       — Дорогуша, извиняй, я не Америка. Я твой последний миг жизни, — наёмник приблизился к нему, хватая за плечи и коленом ударяя в живот. Парень скрючился, стиснув зубы, а потом свалился, когда пришедший нанёс удар по позвоночнику, прижимая ногой к полу и доставая пистолет, — Хм… Я бы убил тебя прямо сейчас, но, знаешь, Штаты та ещё заноза. Я хочу сделать это на его глазах.       РФ округлил глаза. Зрачки предательски задрожали, пелена слёз легла на органы зрения. Он прикусил нижнюю губу. Его не пугала смерть. Ему было похер что случится с ним. Ему было страшно за США. Ему будет больно, несомненно. Больно до дрожи. Внутри у него будет всё сжиматься и тянуть, вызывая желание покончить со всем. Росс не хотел бы, чтобы его любимый страдал. Он не хотел бы, чтобы мужчина испытал то же самое, что и он когда-то. Почему всё не может идти хорошо в его жизни? Почему те, кого он любит должны либо умирать, либо страдать? Почему все не могут быть счастливы? Сам США уже подъехал к нужному дому. Кидая мотоцикл где-то на дороге, он ринулся ко входу.       — Франция, отошёл от него, живо! — с отдышкой рявкнул мужчина. Он смотрел то на Россию, то на пистолета который был направлен на него. Аккуратный палец Франци лежал на спусковом крючке, готовый нажать на него в любой момент.       — Нет, США. Я выполняю свою работу, — ухмыляясь, говорил наёмник, смотря прямо в глаза Штатам, который так усердно старался скрыть своё волнение за подростка, — Теперь ты понимаешь, что чувствовали родственники тех, кого ты убивал? Что чувствовал Россия в тогда?       — Ты подслушивал? — Капиталист сделал шаг навстречу Франции.       — Хахах, ну, конечно, я следил за вами и слышал тот разговор, — заметив движения со стороны собеседника, убийца усмехнулся, — А-а-а, не двигайся, иначе твоя куколка умрёт быстрее. Ладно, мне говорить с тобой не о чем. Последние слова, Россия?       Повисла тишина, прерываемая тихими всхлипами. Такая напряженная и пугающая. Любое движение, любой вздох сейчас решал судьбу каждого из присутствующих здесь. В основном ситуация была в руках Франции. Русся старался придумать как выбраться из захвата и остаться в живых, но не находил выхода из ситуации. Он поджал губы, вновь роняя слёзы и принимая свою участь, а потом выдохнул, поворачивая голову к Мурике и улыбаясь. Улыбаясь так искренно и широко, как только мог. Эта улыбка — последнее, что мог подарить ему Русский.       — Аме, я хочу сказать тебе спасибо. Огромное спасибо за то, что появился в моей жизни и стал её частью. Ты научил меня любить вновь, заставил почувствовать эти тёплые чувства вновь, хоть они и были давно забыты. Спасибо, — он всхлипнул, судорожно вдыхая, — Что не сдался, оставаясь со мной до этого момента. Я ценил, ценю и буду ценить всегда каждую секунду, проведённую рядом с тобой. Помни, ты лучший, Аме. Кем бы ты ни был, чем бы не занимался — для меня ты самый лучший. Обещай, что ничего не сделаешь с собой после моей смерти. Я-я люблю тебя. Сп-…       Выстрел. Такой оглушающий, заставляющий зазвенеть в ушах. Америка упал на колени. Глаза наполнились слезами, при виде уже мёртвого РФ, под которым растекалась лужа крови. На его лице была та улыбка, которую он оставил ему напоследок. Франция, убрав пистолет, похлопал его по плечу и удалился с противной ухмылкой, оставляя Штаты наедине с Федерацией. Внутри было пусто. Абсолютно. Будто вырвали кусок души. Слёзы бурным потоком стекали по щекам и гортани, но сам мужчина не кричал, ничего. Его лицо было каменным. Он подполз к мёртвому подростку и обнял его труп, прижимая к себе и зарывая рукой в его волосы. Взгляд упал на накрытый стол. Росс ждал его, а он не успел. Не успел. Он виноват в смерти любимой страны, которая сделала его счастливым.

— Я тоже люблю тебя, Россия…