Наша тишина

[Дан] После нашей бурной ночи в студии, Тина отстранилась от меня. Странно на неё подействовала наша близость. Предполагалось, что будет наоборот. Она, конечно, отвечала на мои сообщения и звонки, но менее эмоционально, чем раньше. Я пытался её вытянуть на разговор до боёв, но у нас не состыковывались рабочие графики, потому оставалась надежда поговорить в перерывах или после завершения съемок. Я попытался попасть в её в гримёрку, но там как раз колдовали стилисты и визажисты. Она только успела приветливо мне помахать, как Паша выпроводил меня за дверь. Решил, что поговорю уже завтра, когда закончится второй съемочный день. Мы увиделись уже у сцены. Я подошел к ступенькам, чтобы помочь ей спуститься. — Дан, я скучала по тебе, — она сказала это тоном, которым рассказывают стихотворение в школе. В груди неприятно заныло. Я решил парировать в том же духе, только добавил театральности. — Ты моя Королева. Ощущение наигранности витало в воздухе. — Я соскучилась. — Я тоже, — выдавил я с совсем уж неестественной интонацией. Как жаль, что перед камерами мы такие. Отчужденные и слегка кукольные. Я на самом деле очень соскучился. Продюсеры подложили Тине игрушку кенгуру, якобы от меня. Такая глупость. Еще и записка. Ты моя кенгуруш. Я начинал недолюбливать это слово, когда-то придуманное мной. Сегодня Тина подыгрывала им. — Мне кажется, что Дан меня хочет дискредитировать как соперника. Как женщина, я тебе, может быть, нравлюсь, но тем самым ты думаешь, что я потеряю бдительность. Я решил перевести в шутку. — Думаешь я настолько сильный стратег? — Да, — серьезным тоном ответила она. Я рассмеялся. Дурачится, наверное. Тина была в обворожительном макси платье с глубоким вырезом и открытой спиной. Наряд красиво подчеркивал её попу и красивая ножка то и дело выглядывала из-под юбки. Стилисты добавили к образу обруч в тон. Пока я рассматривал её, вспоминая события той совместной ночи в студии, она кокетливо прошла мимо меня. Хороший приемчик.  — Как же классно ты сегодня выглядишь, — не удержался я. Она хитро посмотрела в ответ и поправив обруч ответила: — Сконцентрируйся. Рядом с ней это было невероятно сложно, но моей выдержке мог позавидовать кто угодно. Я переключился на участников. Некоторые песни я подбирал думая о ней, и как раз на них у нас случались короткие переговоры и даже одна перепевка. Мои парни пели «I can’t feel my face when I’m with you». Эта фраза точно описывала моё состояние рядом с ней наедине. Песня была заводная и Тина тоже не удержалась от танцев, ей нравилась музыка, энергия. Я тоже кайфовал. Такое «наше» настроение, когда мы только вдвоём. — Давай вместе, — предложил, когда мы вернулись в свои кресла после танцев. — Три, четыре и. — I can’t feel my face when I’m with you, — пропел я. — …when I’m with you, — её нежный голосок ласкал слух. — And i just want it, — вложил в эту строчку максимум своих тайных желаний. — i just want it… — Want it what? — снова провоцировал я, хитро улыбаясь. Она прятала глаза, и я знал почему. В её голове мелькали те же воспоминания, что и в моей. Следующий съемочный день пролетел интереснее. Тина потеплела, много улыбалась мне, шутила, я подкалывал её в ответ. Посвятил ей «Shape of my Heart» Стинга, которую скрестил с «Батарейкой». Именно переход между ними показал ей тогда в студии, после того как мы наигрались на барабанах. Сейчас она слушала уже полную версию из двух песен. Я подошел к ней, сел на подлокотник её тренерского стула и попытался, как бы в шутку, взять за руку. Мой подопечный выводил мелодичным голосом: Я тосковал по тебе в минуты расставания, Ты возвращалась ко мне сквозь сны и расстояния. Тина брыкалась, смеялась и отводила мою руку. Ну да, камеры и всё такое, мог и не пытаться. Но коснуться её руки я успел. В условиях тактильного голода, который она мне устроила, это уже было неплохо. Когда всё-таки мелодия перешла к Стингу, позвал её танцевать. Подержал за руки, приобнял. Такие мои богатства на сегодня. Воспоминания о наших ночных безумиях преследовали меня. Я честно пытался сдерживать свою фантазию, но получалось не особо, иногда проскальзывали пошловатые намеки в её сторону. Во время выступления своих участников Тина сказала, что умеет играть на керамической кукушечке. Я даже успел представить, как мило выглядит эта штучка в её изящных руках, как она нежно дует в неё, извлекая звонкую трель, но мой изголодавшийся по ней демон вместо похвалы выдал лёгкую дичь. — На какой кукушечке? — Керамической, — невинно ответила она. — На кенгурушечке? — ухмыльнулся я. В этот момент во мне ожило воспоминание ласк её языка и губ, перед тем как нас прервали. Тина конечно обалдела слегка, но, ухмыльнувшись, добавила: — На кенгурушечке я не играю. Еще как играешь, кошечка. Да простят меня зрители, но в этих шутках была наша общая вина. Я зашел в гримёрку Тины сразу после того, как сам переоделся. Она успела снять свой наряд и сидела в реглане и джинсах. Каблуки сменились кроссовками. — И снова здравствуй, Дан, — улыбаться ей так к лицу. — Давай поговорим. Не люблю ходить вокруг да около, потому спрошу прямо. Что происходит с тобой? Да, я знаю что на камеры и перед людьми ты в образе, но я чувствую ведь, что дело не только в этом. — Слишком сложный день был, давай в другой раз, — вздохнула она. — Нет, Тина. Ждать это одно из самых нелюбимых мною дел. Я и так ждал долго. — Что ты хочешь услышать от меня? — Хочу, чтобы ты искренне призналась в том, что чувствуешь вообще и ко мне в частности. Почему ты так отстранилась после той ночи? Она опустила глаза. Видно было, что решалась говорить или нет. — Нуу? Не томи, — нетерпеливо рыкнул я. — Я не готова признаваться тебе в каких-то серьезных чувствах. Всё слишком быстро происходит. Я даже на камеру сказала, что я не знаю какие отношения между мной и тобой. — Признайся в несерьезных. Не обманывай себя и не пытаться обмануть меня. Нам весело вместе, мы понимаем друг друга, у нас потрясающее притяжение и взаимодействие в сексе, хотя то, чем мы занимались ещё даже сексом назвать нельзя. Но я не сомневаюсь, что дальше будет только лучше. — Есть слишком много «но», Дан. Я молчал, прожигая её взглядом. Возмущение бурлило во мне. — Я привыкла к тому, что контролирую свою жизнь. Свои мысли, свои чувства, свои действия. Отсутствие контроля для меня означает отсутствие безопасности, а безопасность как ты знаешь, одна из базовых потребностей. — А еще среди базовых потребностей важное место занимает секс, — я не удержался от подкола. — Опять шутки. Несмотря на то, что мне невероятно нравится то, что происходит между нами, рядом с тобой я теряю чувство контроля, а с ним и ощущение безопасности. Слишком много страсти на миллиметр моей жизни. Это пугает, — Тина съежилась как от холода. — Боже, ну у тебя и тараканища в голове. Если ты говоришь о чувстве безопасности, значит думала о чем-то большем чем просто секс. Значит, в чувствах есть что-то большее, чем просто желание? Я не говорю о любви сейчас. Я о нашей магии. Уверен, что ты понимаешь, о чём я, — не сводил с неё глаз. Она проигнорировала этот вопрос. — Да не тараканы это. Всего лишь то, что я вынесла из жизненного опыта. Наша магия, как ты называешь, не может заменить мне чувства безопасности и уверенности в будущем. — То есть тебя тянет ко мне, но ты не можешь мне довериться? — я закипал. — Ну так Тина, слишком мало времени прошло. Происходящее мне казалось несправедливым и глупым. — Вместо того, чтобы слушать своё сердце и следовать ему, ты придумываешь ненужные ограничения просто потому что боишься. Разве можно двигаться вперёд, если не пытаться переступить через свои страхи? Без движения нет жизни. Подумай об этом. — Ты слишком свободный для меня. — Слишком это как? Ты либо свободен, либо нет. Не бывает слишком. Скажи мне, а ты свободна? Она задумалась. — Хотела бы быть настолько же свободной как ты, но я не такая. Во мне свободы меньше. Мне будет тяжело рядом с тобой. Я не сдавался. — Но она все же есть в тебе. Если мы оба свободны, то почему мы не можем летать вместе? Зачем тебе, свободной птице, тот, кто посадит тебя в клетку. Клетка даст тебе ощущение безопасности, но отберет кое-что более важное. Ощущение полёта. Полёт — это риск, но то, что испытываешь в нём, и раскрывает смыслы жизни. В небе птицу могут подстрелить, слишком сильный ветер может поломать крыло, что угодно может случиться, в отличии от клетки. Но там ты летаешь, ты свободен и сам себе хозяин. Немного подумав, я добавил: — Свободные птицы не всегда одиночки. Они тоже находят пару. Иногда на всю жизнь. Счастливую жизнь. Мне кажется, ты просто мало летала. Но ты смогла бы рядом со мной перестать этого бояться, — я закончил свой монолог, но не отрывал взгляда от её задумчивых глаз. Моё сердце обливалось кровью, потому что я успел довериться ей, а она меня отталкивает без причины. Я злился на себя за то, что вовлек себя в чувства слишком сильно. Она и не догадывается наверное, насколько я привязался к ней. Я понимал, что эта привязанность возникла на пустом месте по сути, на каком-то эфемерном ощущении родства наших душ, из которого произрастает родство наших тел. А по факту был не всегда приятный ей флирт на Голосе, пару прогулок, приколы, жесткий петттинг и подарок ей на день рождения. Ничего такого, что выглядело бы серьезным. Дурак. Она мне казалась такой моей… до мурашек. — Я слишком уставшая для решений, Дан. Если ты хочешь ответ сейчас, то он тебе не понравится. Не трудно было догадаться, к чему она клонит. — Ладно, я понял. Давай поставим всё на паузу. Пока ты не решишь мне довериться и перестать бояться собственных чувств. Я подошёл и нежно поцеловал её в макушку. — Пиши, если буду нужен, — я повернулся к двери и вышел, не оглядываясь. Мы не сжигаем мосты. Мы поливаем их горючим, и надеемся, что никто не обронит случайную спичку.