Наша тишина

[Дан] — Что у тебя на кухне за анархия? Мама начала осмотр квартиры с места нашего жаркого утреннего преступления. Кусочки еды, крошки валялись на полу, вместе с салфетками, ножами и вилками. Мы решили перенести уборку на вечер, но вместо того, чтобы собираться, в итоге потратили драгоценное утреннее время на шуточную битву. Я не давал ей одеваться и убегал вместе с её вещами по квартире, а она догоняла меня, хохоча, и кидала всеми мягкими предметами которые попадались под руку. Подушки, конечно же, попадали не только в меня, но и во всё вокруг, в том числе и на кухне, сметая со стола остатки нашего завтрака. Я мечтательно завис на воспоминании, и эта реакция не прошла незамеченной мимо мамы. — Юная любовь, — подмигнула она мне. Обожаю её. Никаких нравоучений или попыток выведать лишнее. Она начала собирать приборы с пола, я присел рядом и взял её за руку. — Оставь, пожалуйста. Давай лучше поговорим. Расскажешь как там Санда и малыши. Глаза мамы загорелись от упоминания внуков и она с удовольствием продолжила разговор, присев рядом на диване. Малыши активно интересовались музыкой, особенно племяшка, и мама с гордостью говорила, что в семье прибавилось музыкантов. — Кстати, я вот не спрашивал раньше, почему именно аккордеон вы мне подарили первым, а не гитару, например. Мама с хитринкой посмотрела на меня. — Мы с отцом подумали, что так сможем понять насколько сильно ты хочешь заниматься музыкой. Если хватит терпения на такой сложный инструмент, значит это серьёзно. Поражаюсь её мудрости каждый день. Когда мы обсудили семейные новости, смеясь, вспомнили совместные поездки всей семьёй на отдых, она посмотрела на меня в ожидании. Я знал о чём она не решалась спросить, но по прежнему хотела услышать, ведь во время шоу ничего нового от меня не прозвучало. На часах было два ночи. — Мам, я знаю о чём ты хочешь спросить. Таня… — я поправился для ясности, — Тина, ведь подходила к тебе после съёмок, она завтра, точнее уже сегодня, приедет и мы сможем поговорить. Она смотрела на меня изучающим взглядом. — Я давно не видела, чтобы ты был таким смущенным. И счастливым, — добавила, улыбаясь. — Ты же всё уже увидела. — Да, но хочу понять причину твоего молчания. На камеру понятно, ты всегда был скрытным, что касается личной жизни. Но ведь и со мной тоже скрытен, это что-то новое, — она накрыла своей ладонью мою, давая понять, что это не давление, а просто переживание за своего ребёнка. — Я просто боюсь, что всё может снова рухнуть. От случайного слова, от таких сюрпризов как сегодня, ещё от чего-нибудь. Мне пришла сейчас в голову аналогия, чтобы ты лучше поняла как я ощущаю процесс и почему я так скрытен. Знаешь как лепят из глины? Вначале это просто кусочек породы, бесформенный, но таящий в себе потенциал прекрасной формы будущего сосуда. Есть Душа, хранящая идею этого сосуда и руки, достаточно созревшие в мастерстве, чтобы воплотить идею Души. Затем круг раскручивается, и руки начинают ладонями, пальцами придавать бесформенной массе нужную форму. Шаг за шагом, движение за движением, затая дыхание. Нужно делать это очень медленно, аккуратно, чувствуя каждый миллиметр, иначе стены сосуда получатся кривыми или слишком тонкими, и потом он не будет прочным, от малейшего давления даст трещину. Потому руки не спешат, они уже достаточно опытные, чтобы не спешить. Они чувствуют меру. И только, когда форма завершена, сосуд обжигается. Затем уже украшается орнаментом, узорами, драгоценными камнями. Так постепенно создаётся произведение исскуства. Я сделал паузу на секунду. — Мы сейчас на стадии создания формы, и каждое движение важно. И потому я каждый раз переживаю, когда чьи — то руки касаются нашего с ней произведения исскуства, нашей любви. Даже твои, — я взял её ладони в свои и поцеловал. — Когда мы дойдём до украшений и узоров, с удовольствием приму твою помощь. Немного погодя, продолжил. — Ты видела сегодня мою реакцию. Когда вторгаются посторонние люди, не имеющие никакого представления о мере в принципе, это просто за гранью. Мне хочется обнести нас непроницаемым забором, чтобы защитить то, чем я так дорожу. Я не хочу посторонних глаз и рук там, где должны быть только мы двое. — Давай від всіх збудуємо стіну, від злих очей, проклятть і наговорів, — тихо пропела мама. Я улыбнулся. — Ты успела уже украинский выучить? — Меня есть кому вдохновлять, — она обняла меня. В её руках стало так спокойно на душе, будто я снова стал маленьким мальчиком. — Я всё поняла, мой хороший. С моей стороны никаких эксклюзивов для медиа и посторонних не будет. Разве что лайк поставлю милым видео с вами, на которых меня отмечают. — Спасибо, мама. Как же мне повезло с родителями всё — таки. [Тина] — Ты такая красивая, — Людмила смутила меня снова. Я чувствовала как щёки наливаются румянцем. — Спасибо. Вы невероятная. Я понимаю теперь, в кого Даник такой магический. Вкусный творожный тортик съелся очень быстро. Утро пролетело за разговорами. Мы с Людмилой сидели на диване, а Дан напротив нас прямо на полу. Говорили втроём о карьере, о музыке, детстве, обо всём на свете. Я не ожидала, что будет настолько непринужденно. Почти так же как и с ним наедине. Он убрал в сторону чайный столик и придвинулся поближе, положив одну руку на моё колено, второе — на мамино. — Мне пойти погулять или можно остаться с вами? Людмила засмеялась. Я снова поймала себя на мысли, что мы с ней похожи. Смех такой же звонкий. Не удержалась от улыбки. — Как хочешь, сынок. Умоляюще посмотрела на него. «Не уходи, пожалуйста». — Я останусь. Всегда чувствует, когда не смогу без его поддержки. — Дан вчера рассказал мне прекрасную историю о вас… И я не хочу, чтобы ты чувствовала, что обязана в чём-то признаваться. Если ты хочешь мне что-то сказать, я с удовольствием выслушаю. Мне стало спокойнее от её чувства такта и доброты в голосе. — Я понимаю Вас как мама. У меня тоже растёт сыночек и переживания за своего ребёнка мне хорошо знакомы. Правда, он ещё маленький и девочки у него нет, — заметила, что Людмила улыбнулась. — Но когда появится, думаю, желание познакомиться будет такое же как у Вас. Оберегать своего ребёнка, один из главных приоритетов мамы. Людмила не отводила взгляда. — Я просто желаю Вам счастья и мне хотелось это выразить лично, глаза в глаза. История твоей жизни полна не только радостей и достижений, но и глубокой печали и запредельной боли, — она взяла меня за руку, со слезами на глазах. — Мне так жаль, что такой хрупкой девочке пришлось пережить ад… но я уверена, что Дан тот человек, который сделает всё, чтобы в твоей жизни отныне радость и любовь звучали сильнее грустных отголосков прошлого. Я погладила её ладонь и взяла в объятия своих двух. — Как ни странно, я благодарна жизни за это прошлое. Без него я не была бы той, кто я сейчас и не смогла бы полюбить его так, как люблю сейчас. Моё сердце… Моя душа только недавно созрела для того, чтобы быть с ним. Слёзы навернулись на глаза. Я видела, что у Людмилы тоже. Дан смотрел на нас с такой запередельной нежностью, что мне хотелось тут же укутаться в его тепло. Людмила обняла меня, а он заключил в объятия нас двоих, всё ещё стоя на коленях. Волшебный, и тут почувствовал шепот моего сердца. Мы отвезли Людмилу в аэропорт, тепло попрощавшись, и вернулись к нему домой. — Давай наберём ванную и понежимся вместе, — он прислонился к моему лбу своим и нежно коснулся губ поцелуем. -У меня есть пенка с ванильным запахом. Я кивнула. [Дан] Большая круглая ванна — мечта всех городских романтиков. Пока мы, целуясь, медленно раздевали друг друга, как раз набралась четверть объёма, чтобы комфортно было сесть и дожидаться полного наполнения. Я с трудом оторвался от Тины, взбил пенку, поверхность покрылась слоем невесомых переливающихся пузырьков. Включил плейлист прекрасной Lana del Rey и потянул нас в ванну. Первой заиграла Blue jeans. Я посадил малышку спиной к себе и прижал со всей переполнявшей меня нежностью. Поглаживал её влажную кожу, любуясь утонченными изгибами тела, невероятно соблазнительно выглядывающими островками её груди в пенном море. Наклонился к ушку и пропел вместе Ланой: … and I know That love is mean, and love hurts Моя рука скользнула между прелестных ножек и сладкая девочка выдохнула первые нотки своего растущего желания. Но я не спешил, просто оставил руку на самой чувствительной зоне, слегка поглаживая. But I still remember that day we met in December Её голос присоединился к моему. … оh baby, I will love you 'till the end of time Нежный субтон поднимал во мне бурю, наполняя желанием каждую клеточку. I would wait a million years Левая ладонь переплелась в замок с моей, свободной от ласк, а вторая скользнула вниз и легла на ту, которая продолжала распалять огонь внизу её живота. Promise you'll remember that you're mine Она выдохнула последнюю фразу и, повернувшись лицом ко мне, поцелуем унесла нас обоих в океан блаженства. Моё немыслимое счастье.