Love, pain and flowers

Баам его не любит. Это Агеро понял в тот день, когда утром его разбудили не нежные поцелуи-бабочки на щеках, как это бывало обычно, а легкое ощущение тошноты. То, что это вовсе не тошнота Кун поймет позднее, дороги назад уже не будет. Однако сейчас юноша осторожно поднимается, чтобы не разбудить Баама, и идет в ванную комнату. В зеркале Агеро отражается мертвецки бледным из-за чего глаза цвета лазури словно горят синим пламенем. Парень делает глубокий вдох и закашливается. Ощущение, будто легкие прохудились и стали постепенно терять необходимый кислород. В какой-то момент на талии Агеро появляются горячие ладони, а на шее мягкие, аккуратные и робкие поцелуи, от которых по телу пробегает дрожь, потому что они неощутимо легкие. У него от этой ласки перехватывает дыхание, и в груди становится горячо, и горько, и сладко. Баам укладывает голову на плече Куна и смотрит обеспокоенно. От этого на душе теплеет, а губы сами собой растягиваются в мягкой улыбке. - Г-н Кун, у вас все хорошо? Агеро в ответ лишь кивает и улыбается искренне, по-доброму. Так он может улыбаться лишь Бааму. Позднее боль в горле стала казаться невыносимой, кашель не прекращался, а вечером того же дня Кун вытащил первые лепестки. Было неясно в какие цветы они вскоре вырастут. Однако его это мало заботило. Ведь именно в этот момент Агеро понял, что Баам его не любит. Что-то неладное Баам должен был заподозрить еще в то мгновение, когда Агеро объявил, что хочет спать отдельно. Однако Кун, в отличие от некоторых, умеет врать, а Баам все еще излишне наивен. Конечно, Агеро ничего ему не рассказал. Он не хотел, чтобы Баам чувствовал себя виноватым. Однако временами хотелось прийти и все рассказать в деталях, все до мельчайших подробностей выложить как на духу. До безумия хотелось сделать больно. Но после Кун смотрел на окровавленные цветы в раковине, любовно оглаживал их лепестки и думал о том, что он и сам справиться. Конечно, Агеро изначально знал о том, что всего лишь замена. Но не смог остановиться. Просто не хотел, чтобы все это заканчивалось. Конечно, он знал о том, что будет больно. Иначе и быть не могло. Конечно, он понимал почему Баам обнимал и целовал его только с закрытыми глазами. Почти физически чувствовал готовое сорваться с его губ её имя. «Чертова Рахиль» – думал Кун в бессильной ярости и сжимал кулаки до побелевших костяшек. И все же Агеро не смог отстраниться. Позволил себе поддаться минутной слабости и вот чем все это обернулось. Мягкие губы касаются лба, и полный отчаяния взгляд испепеляет хрупкое бледное тело. Баам сидит посреди комнаты на коленях и прижимает к себе Агеро, будто он самое бесценное сокровище. Пространство вокруг них запятнано кровью и усыпано цветами. Баам что-то шепчет, срывается на крик, отчаянно просит, но Агеро не может разобрать слов. Он лишь улыбается искренне, по-доброму. Так Кун может улыбаться лишь Бааму. На шум и крики постепенно сбегаются остальные и замирают в дверях спальни. Все смотрят на развернувшуюся картину с неподдельным ужасом. Акраптор берет Мисенг за руку и уводит в другую комнату. Чуть позже они вместе объяснят ей, что случилось с Куном. Девочка итак увидела слишком много. Агеро откровенно плевать на всех. Сейчас для него существует лишь боль, цветы и Баам, что так бережно прижимает к себе. Два слова крутятся в его голове, как на повторе – жалкий и предназначенное Бааму, люблю. В его понимании эти два слова уже стали синонимами. Агеро думает о том, что именно любовь сделала его жалким, затянула на самое дно и позволила утонуть. Однако будь у него возможность он бы прошел через это снова. Агеро всегда мечтал умереть без сожалений. И сейчас он жалел лишь о том, что ни разу открыто не сказал самому дорогому человеку в своей жизни – люблю. -Знаешь, я от всего сердца...- усилием воли, Кун обхватывает ладонями лицо Баама и прижимается к его губам своими, пачкая их кровью. -Агеро, пожалуйста. -...люблю тебя - произнесенное на выдохе, становится последним. Хватка его постепенно ослабивает и ладони медленно сползают вниз, а на губах все еще горят ярким пламенем слова. Под его пустым взглядом рождаются и умирают вселенные, а из их осколков звучит песнь мира, переплетающаяся с голосом Баама.