Приёмный сын

Меня зовут Марисса пиа Андраде и это один из самых худших дней в моей жизни. Мой щенок лабрадора нагадил на ковёр в прихожей, меня едва не выгнали с работы, а мой парень оказался подонком, но затем случилось самое страшное: умерла моя лучшая подруга. Мы с Морой стали сёстрами несмотря на то, что мне она, можно сказать, годилась в матери. Такое бывает. Возраст определяет степень отношений, когда ты учишься в школе или институте, но едва ступив в самостоятельную жизнь грани стираются. Конечно, возраст Моры всё таки оставлял отпечаток. Она была мудрее меня и потому, когда я только устроилась в институт преподавателем зарубежной истории, то именно её опека, помогла мне быстро освоится. Я нашла общий язык с учениками и коллегами. У меня стала налаживаться личная жизнь. И вот теперь, сразу несколько ударов судьбы. - Кем вы приходитесь погибшей? – спрашивал главврач. Тот самый, что оперировал Мору – Дочь? Сестра? - Лучшая подруга. – честно ответила я – Может быть я и не самый близкий родственник, но кроме Моры у меня никого не осталось. - Я понял. – сказал врач, и на его лице отразилось сочувствие – Мне жаль, но нам не удалось спасти сеньору Бустаманте. - Что? – я не могла поверить. Ещё вчера вечером мы с ней отмечали день рожденья её сына, которому стукнуло десять лет. Но сегодня утром она попала в аварию. Какой-то козёл подрезал на перекрёстке. Вернее не «какой-то», а мужчина, которого я считала своим женихом. Тот, с которым я ещё недавно планировала прожить всю жизнь – То есть, как «не смогли»? - Врачи – не боги, сеньора. – развёл руками главврач – Мы сделали всё возможное, но травмы смертельные. Земля уходит из под ног. Я чувствую пустоту и боль. Я даже не могу плакать, замерев подобно статуе. - Что делать с маленьким Пабло? У него остались родственники? - Де-факто нет. - Отец? - Пропал без вести, когда Пабло было три года. С тех пор, как сквозь землю провалился. - Бабушки или дедушки? Другие родственники? - У Моры была мать, которая умерла год назад. Инфаркт. А её отец военный. Погиб, ещё во время Фолклендской войны. Дедушка и бабушка по отцовской линии живы. Но они были против брака сына с Морой и отказались признавать их ребёнка даже сейчас. Других родственников: дядь, тёть, крёстных нет. Его придётся отдать в детский дом. - Нет! Я возьму его! Я знала, что найду Пабло дома у Моры. Парнишка, для своего возраста был самостоятельным. Его не нужно было отвозить и забирать из школы, кроме тех случаев, когда он оставался до поздна (на ночных улицах опасно). Он неплохо учился, сам собирался в школу и мог постоять за себя в драках. А ещё он никогда не плакал. Даже сейчас, встретив мальчика сидящим на полу в прихожей, я не видела, чтобы он плакал. Да, у него из глаз текли слёзы, но лицо оставалось суровым и невозмутимым. Казалось суровым и невозмутимым. Но вся его боль была в небесно голубых глазах. - Тётя Марисса? – спросил он не поворачивая на неё взгляд - Почему вы здесь? Если пришли меня проведать то… - Я пришла забрать тебя. – сказала я – Твоя мама… когда то я пообещала твоей матери, что позабочусь о тебе, если с ней что-то случится. - Вы лжёте. – сухо ответил Пабло – У вас с моей мамой не было такого разговора. Я вздохнула. - Да, ты прав, не было. Но я решила усыновить тебя, чтобы ты не попал в детский дом. Я замолчала, ожидая его ответа или реакции. Но он молчал. - Если ты против, то я пойму. - Нет. Я согласен. Но не думайте, что я стану называть вас мамой. - Замётано. Он воспринял новость стойко. Пабло был мужчиной в теле мальчика. Я вдруг, для себя отметила, что будь он старше леток на тринадцать или, хотя бы, десять… откуда мне было знать, что спустя шесть лет, мысль оказалась пророческой?