Здесь кто-нибудь есть?

Эмиль себя отбитым никогда не считал. До встречи с Димой. Эмиль не считал себя особо авантюристом или пиздец бесстрашным, жил себе спокойно, по заброшкам лазить не горел желанием — в общем и целом, был нормальным человеком. А как он докатился до того, что сейчас собирается на съёмки за город в какую-то там недостроенную заброшенную больницу, где якобы есть какие-то призраки, было непонятно. Ёбаный абсурд! Соглашаться на это было максимально дерьмовой перспективой, но, слыша воодушевлённый голос Димы, рассказывающего про найденную локацию, Эмиль не мог отказаться поехать с ним. Это было максимально дерьмовой перспективой даже несмотря на то, что Масленников едва не ночует в таких сомнительных зданиях, распугивая, вероятно, всю нечисть кучей света и оборудования и притягивая к себе всяких долбоёбов с оружием. Это было максимально дерьмовой перспективой, но Эмиль увидел в ней возможность лишний раз побыть наедине с другом (формально — не совсем наедине, конечно, с ними должен был поехать оператор Стас), поэтому согласился, несмотря на то, что минусов времяпрепровождения было куда больше, чем плюсов. В топку логику. Эмиль слишком влюблён, чтобы оценивать риски. Признаться самому себе во влюблённости было невероятно трудно, но факт остаётся фактом: Эмиль в Диму был влюблён, окончательно, бесповоротно и невзаимно. И последнее было хуже всего. Конечно, Масленников не гей и любит Полину. Конечно, все гейские шутки — просто шутки. И конечно, все знаки внимания — всего лишь плод больного воображения парня. Эмиль повторял это себе раз за разом, но легче не становилось. «Димочка», выведенное на предплечье, ситуацию не улучшало от слова совсем, от слова нихуя, ну вот вообще ни капли. Татуировка, казалось, только жечь начинала от каждого взгляда и прикосновения, хоть и невозможно это. Эмиль не мог сказать точно, как и почему это произошло — не было такого, что он сидел на кухне студии с мыслями «о, пора втюриться в какого-нибудь симпатичного парня», а мимо как раз Дима проходил, нет. Шутки шутками, а надеяться на взаимность не приходилось. Он ведь не в сказке. А завтра они едут на опасную и страшную локацию, на которой будут искать нечисть. Он не в сказке, он, блядь, в ужастике.

***

Дима зябко поёжился и глянул на часы. Погода отнюдь не радовала — мелкий дождик накрапывал, предвещая серьёзный ливень. Эмиль должен был выйти из студии с минуты на минуту. — Извини, что задержался, — чуть запыханно произнёс подошедший парень и убрал сумку с оборудованием в багажник. — А... где Стас? Дима пару раз тупо моргнул. Блять. Вот как ему тонко намекнуть, что на этот вечер у Масленникова немного другие планы? — Он не поедет, случилось там что-то, — буквально на ходу выдумывает Дима. Эмиль понимающе кивает. Выдвигались они по темноте, что-то около полдесятого вечера. Локация находилась в двух часах езды от студии, и всё время поездки Эмиль мог залипать в телефон, что и делал, сидя на переднем сидении рядом с Димой. Тот в свою очередь следил за дорогой, а в его голове не прекращался мыслительный процесс. Не странную ли локацию он выбрал для первого свидания? Не обвалится ли на их головы штукатурка? Не утащит ли их призрак сторожа, про которого ходят легенды? Последнее, конечно, было скорее в шутку, но первые два вопроса действительно волновали Масленникова. Он хотел провести время с Эмилем, но так сложилось, что кроме заброшек его душа ни к чему не лежала, да и новый страшный видос подписчики ждут и просят довольно давно. Но эта локация не самая безопасная — стены кое-где недостроены, арматуры в самых тёмных углах торчат, заблудиться — как два пальца об асфальт, и многое другое, о чём парень читал на сайтах. Господи, какой же он идиот, нет бы человека в кино позвать, пиздец. Про призрака сторожа, который, дескать, до сих пор наводит в здании порядок, он даже не думал, ибо это смешно: и звучит, и выглядит, наверняка, тоже, хотя проверять не хотелось. А вот провести время с другом — очень даже. Ладно, врать бесполезно, ничерта Эмиль ему не друг. Его хочется защищать, находиться рядом 24/7, и дело не в «братской» заботе и разницы в возрасте, из-за которой он для Димы чуть ли не дитя. Эмиля хочется защищать, именно поэтому Масленников тащит его в какую-то страшную жопу по темноте. Да уж, логика на высшем уровне, что сказать. Насчёт их отношений с Полиной... Да не было никаких отношений. Дима долго пытался реабилитировать свою гетеросексуальность, когда начал видеть в Эмиле не только друга. Он убеждал себя, что его судьба — это Полина, милая, женственная, красивая девушка. Но они оба понимали, что это не так. Именно Полина предложила наконец перестать отрицать правду и пригласить куда-то Эмиля. Надо ли говорить, что она имела в виду немного не то? Дима слишком поздно понял, что локация, которую он выбрал для съёмок и свидания, несколько неудачная. А если быть точнее — когда его гелик подъехал к недостроенному корпусу больницы. Что ж, страшнее призрака сторожа и травмоопасных корпусов было то, что он несёт ответственность не только за себя, но и за человека, которого любит, и который, кажется, уже пожалел, что согласился ехать. Они выходят из машины и забирают оборудование. Игра началась.

***

Здание состояло из восьми этажей и трёх подвальных уровней, два из которых были затоплены. То, за что зацепилось зрение «охотника за приведениями» на первом этаже — это обвалившаяся штукатурка и кирпичи на полу, тёмные углы и коридоры, которые, судя по информации с сайтов, одинаковые. Призрак сторожа, судя по легенде, поддерживает здесь чистоту по сей день, и каким бы Дима ни был скептиком, на первом этаже было действительно чисто. В том смысле, что не было разбросано всяких фантиков, бумажек и другого мусора, который характерен для заброшек. Но это явно не то, о чем ему хотелось бы думать. Парни осматривали помещение, светили в тёмные углы, — в которых действительно кое-где торчала арматура, на которую было бы крайне неприятно напороться, — и поднялись на второй этаж. Отсутствие стен с одной стороны здания давало возможность посмотреть на открывающийся вид, либо выброситься к хуям. Эмиль даже глянул вниз — высота небольшая, но торчащие из земли арматуры не оставляли шанса встать, отряхнуться и пойти дальше. О чём он, блядь, вообще думает? Мысли парня прервал странный громкий звук откуда-то с верхних этажей. Как будто кто-то двигает что-то тяжёлое. Не задумываясь, он хватается за локоть Димы, что базарил с камерой и светил в тёмные закутки помещения. — Здесь кто-нибудь есть? — спрашивает Масленников в дань традиции, заметив испуг парня. Он точно не ожидал, что именно в этот момент их свет замигает. Все. Сраные. Прожекторы. Это нисколько не успокоило Эмиля, лишь в голове его пронеслось «блядь, на что я подписался». — Совпадение, — заявляет Дима, будто видя мысли парня. — Под полом мышка пукнула, больное воображение сыграло, привыкай. Привыкать к такой хуйне было несколько сложно. — То есть сейчас ты спросил, есть ли здесь кто-нибудь, буквально весь наш свет разом погас, и ты говоришь мне, что это совпадение? — Нет, блядь, это призраки! — язвит Дима. — Спокойно, не паникуем, идём дальше.

***

Что-то конкретно пошло не так в одном из тёмных коридоров, в котором Дима по классике что-то рассказывал в камеру, описывал пылинки и прикидывал вероятность того, что на них прямо сейчас обвалится потолок, а Эмиль шёл рядом и светил в каждую щель. Что-то конкретно пошло не так, потому что они услышали шаги. — Диман, это шаги, я тебе отвечаю, — шокированно лепечет парень, подлетая к другу. Тот в свою очередь жестом показывает не шуметь и затушить фонарь, и сам делает то же самое. Шаги действительно были слышны — примерно на лестнице, ведущей вниз. Дима заходит за угол подальше от источника звука, закрывая друга собой. — Это либо сталкеры, либо сатанисты, либо... — он не договаривает, потому что Эмиль перебивает его своим «сторож». Спорить было глупо, потому что тот, кто поднимался по лестнице мог услышать их, а если это опять какой-нибудь чёрт с ножом — вообще дела плохи. Но было очевидно, что это не призрак. Хотя бы потому что их не существует. Неопрятного вида мужчина, который вообще невесть как оказался в этом месте, и чьи шаги слышали оба парня, почти ушёл, посветив фонарём туда-сюда. Почти. — Эй, блядь, кто там?! — он заметил парней, подойдя ближе. Судя по голосу, мужчина был ещё и пьян. — Выходите! Эмиль пытался максимально слиться со стеной, и у него почти получалось, потому что лицо от страха побледнело, и цветом его было не отличить от белой штукатурки. Дима же осторожно отлип от стены, всё ещё пытаясь закрыть друга собой, и начал объяснять, что они не причинят ему вреда, ничего плохого здесь не делали и вообще сейчас смоются. Но камера, лежащая на полу, его, видать, смутила — мужчина начал пуще прежнего материться, заставляя прекратить съёмку, — и нет, его не смущало то, что камера выключена и лежит на полу, — и в конечном итоге достал нож, заявляя, что сейчас их всех прирежет. Дима знал, что в другой ситуации попробовал бы решить разговор миром, но то, что вся эта ситуация заставила Эмиля пиздецки паниковать, и он вцепился в локоть друга, как в спасательный круг, заставила его во мгновение ока достать травмат и выстрелить в потолок. Горе-преступник от оглушительного выстрела выронил нож, который Масленников тотчас же поднял и кинул в сторону непостроенной стены. — Сейчас мы уйдём, и ты не пойдёшь за нами, — ставит он условие. — Иначе яйца отстрелю. В следующий миг он уже ехал на машине по пустой трассе, не помня даже, как они преодолели три этажа и вышли из здания. Он прекрасно понимал, почему так поступил. Потому что опасность угрожала не только ему. Потому что Эмиль был напуган и почти прощался с жизнью. Потому что, блядь, никто не смеет его пугать. Дима остановил гелик на обочине, даже не особо думая, в правильном ли направлении они ехали всё это время, и откинул голову на спинку сидения. — Хуёвая попытка в свиданку, да? — фыркает он, смотря на сидящего рядом парня. — Свиданку? — тот настолько устал, что, кажется, был не способен удивиться. — Ага, свиданку. Думал, проведём время вместе, круто будет, а вышло как всегда. «У нас с тобой ментальная связь». Да уж, нечего сказать, связь. Ведь Эмиль думал точно о том же. — Я согласен сходить с тобой на свиданку, только без таких приключений и не на заброшку. Дима усмехается. — Что-нибудь придумаем, — говорит он и заводит машину. Это точно не последнее их свидание.