Я спасу нашу дочь

<tab><b>Неделей ранее Драко и Гермиона были шокированы тем, что рассказал им Урик, но другого выхода не было. Тогда блондин сразу же уверенно заявил:  — Я заберу себе проклятие.  — Нет, — вскрикнула шатенка, — ты не можешь.  — Мистер Малфой, — грустно говорил волшебник, — я бы мог вас отговаривать, но прекрасно понимаю, что на кону жизнь вашей дочери. Но вы должны еще кое-что знать. После того, как ритуал будет завершен, у вас будет не так много времени, прежде чем проклятие захватит ваш разум. Оно невероятно сильное, и опасное. Нужно действовать сразу и незамедлительно.  — Я это прекрасно понимаю, — тяжело вздохнул мужчина, — я сразу же сам, убью себя. Гермиона прикрыла глаза рукой. Она уже не могла сдерживаться и начала плакать. Драко подошел и крепко обнял её:  — Милая, я должен спасти нашу дочь, и я это сделаю.  — Но не такой ценой, — рыдая, выдавила шатенка, — ты не можешь оставить нас… Ты не можешь оставить меня…  — Любимая, мы прожили с тобой счастливую жизнь, у нас прекрасные дети и я безумно люблю тебя, но мы не можем поймать первого встречного и заставить его, под империо, забрать проклятие нашей дочери. А я… я с радостью отдам свою жизнь ради нашей малышки. Гермиона оттолкнула мужа и выбежала из комнаты. Когда Малфой проводил Визерса, то встретил в гостиной Цисси.  — Пап, — начала она, — а что с мамой? Она плачет в библиотеке.  — Малышка, — мужчина приобнял дочь за плечи, — мы нашли способ освободить тебя от проклятия, но он довольно сложный и будут последствия. Только не переживай, с тобой всё будет прекрасно.  — Не расскажешь мне? — с надеждой спросила девушка.  — Нет, не сейчас…  — Хорошо, — грустно согласилась блондинка, — пойду, уложу Скорпиуса в кровать.  — Иди, милая. Драко лег в постель и, как всегда, обнял жену, уткнулся носом в её шею. Она дрожала и всхлипывала.  — Ну… успокойся, родная, у нас есть еще чуть больше полугода. Я уйду с работы и посвящу всё оставшееся время тебе и детям. Будем каждую неделю встречаться с ними в Хогсмиде. А весной поедем с тобой в наш дом на побережье Ла-Манша. Отдохнем. Гермиона молчала. Всё это было похоже на страшный сон.  — Я так люблю тебя, — прошептал блондин.  — Жизнь несправедлива, — сквозь слезы еле слышно выдала шатенка.  — Не говори так, родная. У нас прекрасные дети и мы счастливы. Ты именно тот человек, с которым мне не нужны никакие маски, я могу быть самим собой. Я живу мыслями о тебе. И поэтому, хочу, чтобы ты и без меня была счастлива. Я должен это сделать ради тебя и наших детей. Ты должна простить меня. Шатенка повернулась к мужу и оставила на его губах соленый, но нежный поцелуй. Он запустил одну руку в её волосы, а другой крепко прижал к себе.  — Люблю тебя, люблю… — шептала она еле слышно, и плакала, — и всегда буду любить, пока живу, пока дышу.