Часть 1
7 июня 2020 г., 16:06
Примечания:
Стихотворный конец родился сам по себе. Не кидайте тапками, по ту сторону монитора - поэт-самоучка)
Новое всегда приносит что-то хорошее. Так кажется только вначале, когда ты ступаешь на неизведанную тропинку или вызывающее любопытство приключение стучится в твои двери. Бежишь, чуть ли не сломя голову, желая ощутить другой вкус жизни. Возможно, тот самый, о котором так любят толковать парочки на скамейках в парке или древняя мудрость, разглагольствующая о существовании «бабочек в животе». Ангелина Морозова не бралась судить на этот счёт, да её и не волновали подобные темы. Жаль, что Димка Зубов, с которым она познакомилась благодаря этому переезду в Москву, так и не смог расшевелить в ней те самые светлые и искренние чувства.
Хотя, в целом-то, хороший парень! Добрый, умный, начитанный, в армии служит, стихи пишет, рисует — и брата имеет хорошего! Коля Зубов всегда вселял доверие, и Ангелина была только рада, когда её лучшая подружка, Верка Малышева, нашла с ним своё счастье. Пускай другие толкуют, что в их возрасте, когда всего двадцать лет на горизонте — это смешно, но Морозова не лезла в их отношения, прекрасно зная: они взрослые, здравомыслящие люди; дров не наломают.
Известие о свадьбе Кольки и Верки когда-то прокатилось по её жизни, как гром среди ясного неба. Или, скорее, наоборот: потому что события, происходящие до этого, не давали расслабиться, а тут выпал шанс. Правда, ровно до тех пор, пока Сашка Староконь, лучший друг Коли и Димы, не спросил Димку во время краткого визита:
— Ну, а сам-то, когда на нашем сокровище ангельском женишься-то? Смотри, Колька ждёт, чтоб выпить за брата и такую невесту! Не упусти — уведут, жалеть будешь!
— Ладно, тебе, Степаныч, разглагольствовать. Что ты, в самом деле! — Коля, как понимающий и тонко чувствующий, что тема эта явно не для шуток, первым спешит усмирить Староконя. Удивительным образом ему это удаётся, и мужчина замолкает. Ангелина больше не слышит подобных пересудов и делает вид, что не замечает взгляд Дмитрия, направленный в её сторону.
Вера спешит исправить это упущение, вмешиваясь:
— Слушай, ты бы, может, присмотрелась к парню?
— Вер… — девушка уже готова снова отвечать на проповедь, что она вовсе не хочет переступать черту, или, вернее, не может, потому что незачем. Глупо это всё как-то. Димка ей, как лучший друг и даже брат, а смотрит на неё, и хоть волком вой, честное слово!
Ещё глупее предполагать, что этого никто не видит.
— Линк, — Зубова не хочет портить ей настроение, но от правды не спрячешься. И именно это подруги пытаются втолковать друг другу, глядя прямо в глаза, не нарушая затянувшегося молчания, в котором за все годы дружбы и без того научились общаться, — Ты меня прости, конечно, не в своё дело лезу, но и Колька видит, что у вас что-то неладное с Димкой…
— Всё у нас ладное, — не хочется объяснять очевидного. Кого Ангелина пытается обмануть? — Мы с ним друзья, и нет того, чего вы себе придумали.
— У тебя, может, и нет, а у парня — чувства.
— Я рада, что здесь ещё кто-то что-то может чувствовать, помимо меня. Это ведь я одна такая холодная и чёрствая, да?
— Не заводись.
— Даже и не думала, — Ангелина качает головой, — Пойми, Верка, не могу я, — почти отчаянно произносит девушка. Какой толк играть в игры, которые всё равно обречены? По крайней мере, так казалось Морозовой, которой черта, воздвигнутая в отношениях с Зубовым-младшим, была как ком в горле. Вроде и знаешь, что так правильно, но мучишься. От недосказанности и неловких пауз, которые сменили собой весёлые реплики и радость встреч.
Ангелина вспоминала своё знакомство с Димкой и не могла понять, куда так неумолимо умчалось время, лишив её чего-то слишком простого и хорошего.
В конце вечера, когда она спешит скрыться к себе, домой, Дима вызывается её провести на глазах у всех. Что тут сказать? Молча только кивает, но когда они отходят, с каждым шагом всё больше погружаясь в понятие «наедине», Морозова выдаёт, стараясь говорить как бы «между прочим».
— Что ты будешь время на меня тратить?
— Перестань, — честно отвечает Дима, — Я хочу тебя проводить, неужели не могу себе этого позволить?
Она молчит, а он спрашивает снова:
— Или тебя есть, кому провожать?
Эти слова заставляют вспыхнуть, хоть Ангелина и спокойный человек.
— Дим, давай не будем, — просит она.
— Почему?
— Потому что я не давала тебе повода так разговаривать со мной, — уже жёстче. Слышатся в голове нотки офицерской дочери, которая всю жизнь жила по гарнизонам и разным городам, — И, вообще, у тебя нет никаких прав разговаривать об этом.
— Ты так думаешь?
Они столкнулись взглядами, и Ангелина почувствовала, что обжигается. Сама. Всё, что между ними было — это короткие поцелуи и встречи, которые так и не дали должного результата. Что теперь, биться головой о стену? Пенять на себя, на тех, кто вокруг, и проклинать судьбу, столкнувшую её с другим? Как ни крути, но исход казался понятен Морозовой: она, дочь офицера, могла предоставить ему, Дмитрию Зубову, только роль лучшего друга рядом с собой.
Сердце красавицы склонно к измене, и перемене, но в данном случае оно тосковало. По другой гавани, имя которого не произносилось между Ангелиной и Димой, но мужчина был не слепым, чтобы не увидеть и не заметить. Откуда только взялся этот Пчёлкин на его голову? Свалился, будто с луны, и тут же прописался в жизни Ангелины большими печатными буквами «герой моего романа». Смешно! Учитывая то, что Дима не растерялся и навёл справки.
Рэкетир в прошлом, ныне — бизнесмен, занимающий место у в «бригаде» у некого Александра Белова. Мутный типчик, зависающий в различных заведениях. Бабник, подобный Староконю — неудивительно, что на одной из встреч в будущем эти двое неплохо споются, вернее, сойдутся «с первой рюмки». А ему, Димке, вовсе не до смеха: плакать хочется — да вот только мужчины не плачут, а военные — тем более…
— И что ты только в нём нашла?
— Зубов, я повторю ещё раз: тебя это не касается!
Ангелина стремится уйти — и от разговора, и от Димы, который так некстати завёл эту тему. Кто вообще придумал это всё? Чушь собачья — и все эти сказочки о любви тоже!
— А как же его… Ира, кажется?
На этот вопрос Морозова уж точно не хочет отвечать. Ей и самой тошно от упоминания соперницы, которая многим раньше захватила сердце Пчёлкина, но разве у неё совсем нет шанса побороться? Тем более, что после того, что совершила Холмогорова, Пчёлкин сам сбежал, расставив точки над «и». И именно в этот момент судьба столкнула их — ну разве на смех? И пускай все вокруг твердили, что это похоже на злую шутку, но Ангелина Фёдоровна не боялась ничего. Она — дочь офицера, видела многое.
Она откровенно играла с огнём, веря, что сможет исцелить душу Вити Пчёлкина, а заодно и свою.
— Тебя это не должно волновать.
Дима взял её за запястье, перехватив руку и мешая отстраниться. Глядя в глаза, честно произнёс:
— Меня волнует всё, что касается тебя.
— То, что было между нами — полный бред.
— А между вами, значит, серьёзно?
— Не тебе об этом знать.
— Отчего же? Давай, похвастайся другу, — он специально выделяет последнее слово, давая ей понять, что она неправа. И исправить ошибку, которую они оба совершили по глупости, но Ангелина видит неправильное в другом.
Они в любом случае не должны друг друга судить.
— Если ты и дальше будешь разговаривать со мной в таком тоне, то перестанешь быть им.
— А мне кажется, я уже перестал. Вот только ты этого не видишь.
— Мне незачем видеть то, чего нет.
— Как раз таки то, чего нет — ты видишь! С этим у тебя всё в порядке.
— Зато у тебя, Зубов, всё всегда слишком плохо!
— Поводы хорошие даёшь.
— Раз так, то не смею портить больше твою жизнь — свалю подальше, аривидерчи!
— Адресок подсказать, где твой Пчёла обитает?
— Лучше я тебе подскажу, где лечиться надо!
— Ну, правильно, твой-то Витя бывалый, по больницам всяким, с его-то ритмом жизни и связями с бабами! Вот и тебя записал, как очередную девку!
Ангелина впервые в жизни дала Диме пощёчину, о чём потом пожалела, но сейчас её не волновало ничего, кроме того, что друг слишком многое допустил для выяснения отношений. Морозова всё-таки ушла, оставив его одного с разгорячённой щекой и горящим ненавистью взглядом по отношению к Вите Пчёлкину.
А брат был прав — лучше бы он на неё не давил.
***
Звонок в двери раздался совсем неожиданно. Ангелина поспешила открыть, и замерла на секунду, увидев Витю Пчёлкина на пороге собственной персоной. Стоял, с букетом роз, прислонившись к дверному косяку плечом, и смотрел на неё своим излюбленным грустным взглядом, неведомым образом сочетавшимся с обворожительной улыбкой. Глянешь на такого — и сразу понимаешь, что правда горькая, что не может он быть другим, но Ангелина знала другую сторону медали. Витя Пчёлкин вовсю играл на струнах её души, и ей было это даже по нраву. Никто не мог исключить мысли, что однажды встрянет в её голову — она захочет стабильности и постоянства. Сможет ли он дать ей это? Пока рано задавать подобные вопросы, да и они ничего друг другу не обещали. Просто виделись время от времени, забывались вдвоём ото всех и всего. — Чай будешь? — Буду. Без лишних слов она принимает букет, не забыв поблагодарить одним взглядом. Витя разувается, снимает зелёное пальто и вешает на крючок, который теперь свободный. И, кажется, совсем неважно, что раньше там висело другое. Офицерское. Но его и след простыл, как и любое другое напоминание о Димке Зубове, если не считать фотографии на полочке. Но там красуются и другие — Колька с Веркой, Староконь, Тома Пронина, ставшая уже давно Филатовой — с улыбками во все тридцать два. Интересно даже, как бы всё сложилось, если бы ещё тогда, благодаря Тамаре Витя поближе бы узнал её бывшую одноклассницу и школьную подругу? Но Пчёла не любил гадать и ломать голову — поводов без того было предостаточно. Он отводит взгляд от руки Зубова-младшего на плече у Морозовой ровно тогда, когда Ангелина оповещает с кухни: — Всё готово. Витя чувствует себя по жизни чёрным. Тёмным персонажем, плохим, в которого отовсюду тыкают пальцем. В школе — учителя, в кругу друзей именно его считали всегда напрочь отбитым, несмотря на то, что он частенько доказывал обратное. Ангелина знает, что Витя Пчёлкин ненавидит чёрный, и заваривает ему зелёный чай с двумя ложками сахара. Всё, как он любит. Или не всё? И любит ли вообще? Пчёла уже запутался в собственных промахах и поворотах, не рисковал кричать, что любит — особо не делал это и с Холмогоровой, но почему-то, сравнивая этих двоих, приходил к выводу, что всё равно бесполезно. Слишком они разные, и отношения с каждой у него тоже разные. — Как прошёл день? — В порядке, — отвечает он, отпивая из чашки напиток. Ангелина только греет руки — ноябрь месяц не может не утешать. Уютно и тепло. Она любит осень и терпеть не может весну, ещё не подозревая, что в скором времени появится новая причина думать об этом гораздо серьёзнее, чем прежде, — А твой? — Нормально, — она не хочет ничего портить, и рассказывать о ссорах бессмысленно. Они уже выговаривались друг другу, пока что достаточно. Им вдвоём уютно и в молчании, которое вовсе не пугает, но это только пока. Оба же не против. Витя и Ангелина просто пьют чай на кухне, переговариваясь. И уже потом, когда Пчёлкин собирается, чтобы уйти, Морозова вдруг резко останавливает его и просит, будучи совсем несвойственной самой себе. Такой её никто не видел — даже Димка. — Побудь ещё немного. Пчёла не думает себя корить за то, что остаётся. Он просто молчаливо соглашается, но проигнорировать телефонный звонок, раздавшийся из кармана пальто, никак не может. И берёт трубку, видя знакомое «Космос». — Алло, Пчёл, ты где? — Холмогоров на том конце провода слишком непонятливый в тоне голоса. То ли взволнованный, то ли удивлённый, но Витя не думает об этом, просто отвечая: — Занят, а что? — Занят? — переспрашивает. Кажется, его немало распирает от негодования, — Оторвёшься! По крайней мере, пока не объяснишь мне, какого лешего Ирка собрала вещи и сказала, что уезжает? Витя думал, что ему откровенно плевать, кто и куда уезжает, поэтому, не вдаваясь особо в подробности, посоветовал Космосу проветриться и протрезветь, прежде чем звонить ему в следующий раз. Подобное поведение было в стиле Холмогорова, учитывая, что в последнее время он и так ломал дров не по дням, а по часам, поэтому, Пчёла не хотел особо церемониться. Ну и с ним тоже не церемонились в ответ. — Знаешь, что?! Если я узнаю, что ты, Пчёла, нагадил, то получишь от меня в своё жало! — Оно у тебя не треснуло ещё? Ты же дрянью всякой себя пичкаешь, герой по всем фронтам! Разговор прервался на неутешительной ноте. Ангелина молча подошла к Вите и положила руки на плечи. — Уйдёшь? Витя посмотрел на неё, и не ответил. Ему самому не хотелось этого, и он не ожидал ни звонка от бывшего лучшего друга, ни подобного поступка от уже бывшей девушки. Хотя, по большому счёту, ему должно быть плевать. Пчёла знает точно, что нет, волнует. И это заставляет его дёргаться. Даже рядом с Ангелиной, с которой они ничего друг другу не обещали… За окном слишком дождливый, осенний и пасмурный четверг…***
Мы искали друг друга, и думали, что нашли, Терялись в фото, вокруг — сказки да миражи, Пробуждались с рассветом, моля — скажи, Когда закончится всё это, и к чему — я и ты? Мы боялись всего, что касалось «о нас», Мы искали себя, и скрывались от глаз, Мы с тобою прошли, вот, и воду с огнём: Мы с тобой — две луны — но мысли твои о ней да о нём… Что же мы потеряли? Себя иль мечту? Почему без тебя, мне скажи, не смогу? Я с тоской провожаю тебя до двери — И устало шепчу: «поскорей приходи». Знаю то, что придёшь, не зимой, а с рассветом, И весна здесь, увы, станет ей ярким приветом. Говорят, наша осень — всё глупость и зря, Но, — ты не поверишь, — мне кажется, что люблю. Тебя.
