Утренняя поездка в школу

Здравствуйте. Меня зовут Нейтан, мне шестнадцать лет, учусь в 10 А классе. Отличник, в этом году пока две четвёрки, остальное пятёрки. Омега. Моё сочинение об утренней поездке в школу. Утро сегодняшнее, четвёртое ноября, помню всё очень хорошо) На улице уже неделю стоит жара выше тридцати градусов. Даже утром палит солнце, стеклянная остановка плохо укрывает от лучей. Рядом пышная пальма, прячусь в её тени. Через двадцать минут подъезжает квадратный пазик. Плечи успел отдавить школьный ранец, ставлю его рядом на сиденье. Это сиденье смотрит не вперёд, как другие, оно из тех двух в хвосте, которые смотрят через салон друг на друга. И противоположное сиденье сразу уставилось на меня. Точнее, сидящие на нём взрослые парни. Я как можно плотнее сдвигаю колени, хотя на мне строгое чёрное платье до пола — то самое, в котором я сейчас, школьная форма. Их же колени широко раздвинуты, утреннее солнце сверкает на выставленных из тесемочной ширинки шарах — мода. Опускаю на глаза вуаль-чачван, так легче не смотреть. С каждой остановкой пазик набивается всё больше. В основном рабочие-альфы, едут на свои заводы. Двое встают совсем близко передо мной, даже сквозь вуаль виден каждый пупырышек на этих их болтающихся круглых… Сразу отворачиваюсь, но держать так голову болит шея… Автобус качается, трясётся, прыгает, вместе с ним амплитуду описывают шары… Почему они никогда не прячут их в свои треники… Даже краем глаза видны все движения. Фу. Вдруг пара этих штук плеснула мне по щеке. Вуаль и никаб защитили от прикосновения, которое вне всяких сомнений было бы мерзким. Я отклоняю голову как можно дальше назад… Кошмар как неудобно. А он со своими штуками наклоняется ближе. Густой тяжелый аромат пробирается в ноздри. — Соска, — слышу я сверху, с высоты его лица. Поднимаю голову. Его лицо обрамлено пышной бородой цвета ультрамарин. — Открой ротик. Дамиан Вешкин, мой одноклассник, мой друг, с которым я гулял каждый день после уроков, его грустные глаза перекрывают лицо незнакомца… И рассеиваются. У этого шарики пол-моего лица каждое, а вешкинские я вообще не видел — маленькие прячут за гульфиком на пуговицах. Как во сне, с мурашками по затылку, намокая в попке, я откидываю вуаль… обнажаю лицо из никаба… Запах стал слышен слишком ясно. Закружилась голова. Боже, он видит моё лицо! Так стыдно… Медленно, меленько открываю рот… Надеюсь, этого достаточно. Бородатый сжимает у себя под шариками в кулак, выкатывает, выдавливает их на меня… Сетка вен на безволосой коже, одна вена слишком пухлая, торчит угрожающе. И смешная родинка на донышке правого (правого ко мне). Катает их по моим губам, вена-родинка, вена-родинка, вена-родинка, вена-родинка… Я не выдерживаю и ставлю ему сочный поцелуй на этом правом. А оно катится между моих губ, втягивается в рот, на язык… Быстро-быстро щекочу язычком, как бабочка крыльями. Бородатый стонет, так хрипло, страшно. От этого стона я теку буквально. Разве может что-то принести большее наслаждение, чем его удовольствие, его одобрение, ммм… Я счастлив! — Шлюшка мелкая… — улыбается он. В благодарность за похвалу я обнимаю правый шарик всем ртом. Шарик упруго поддаётся под нажимами щёк, языка… В нём будто что-то клокочет, как в кипящей кастрюле, я чувствую это клокотание ртом… Сперма незнакомца… там, внутри… С громким хлопком шарик возвращается владельцу, повисает в странной форме. Тут только я заметил, что весь автобус на меня смотрит. Парни, мужчины, мальчики, единственный старик-бета. Старик зло качает головой. Плевать, остальным зрителям нравится) Настолько, что они решили присоединиться… — Мне яйца пососи, — приказывает одиннадцатиклассник. Хватает мою голову лапищей, утыкает в мошонку… Меня чуть не стошнило. Еле сдержался. – Заглатывай, сука! Пытаюсь заглотить оба, не помещаются. Пока я сосу, облизываю, целую, трусь лицом об яички двух альф, другие снимают футляры-холимы с членов. Все такие напряженные… Неужели я могу так заводить? Первая головка заполняет весь мой рот и сразу упирается глубоко в горле… Чуть не закашлялся. Он берёт в руки мои длинные косы и начинает долбить, раздирать горло членом. Даю ему свободно скользить по далеко высунутому языку… С языка струятся слюнки, прямо на плотную ткань платья. — Ох, охх, какой ротик… Щас кончу, ох блядь… — поёт его голос мой победный гимн. Мои губы ощущают каменную гранёность члена, язык — его терпкий вкус, толстую мягкую шершавую кожу, глотка — кулак огромной головки. Я задыхаюсь, но он не даёт мне передышки… Тогда я дышу между щеками и членом. Слюнки бегут на платье еще быстрее. Наконец его член пульсирует серией взрывов. Сжимаю губки, чтобы не потерять ни капли… Он льёт в меня густым, горячим, а я аккуратно стягиваю голову с члена… Стянул с плотно сжатыми губами, за которыми удерживаю самый вкусный напиток на свете. — Умничка, — усмехается он, гладя меня по волосам. Глядя в его глаза, проглатываю за четыре длинных глотка. Мне очень не хочется лишать ротик приятного груза, но целая очередь альф, я не могу заставлять их ждать. Он вытирает головку о мои губы и сходит на остановке. Следующему я так обсосал яички, что они покрылись густым слоем слюнок… Взял их на полу-колечко из пальцев. Член растягивает глотку, подбородок стукается об эти мокрые шары… Замираю на самой глубине… Под подбородком то же кипение шаров, что немного раньше чувствовал ротик… Мужчина стонет, прижимает к себе за голову обеими руками, чтобы я не вздумал двигаться. Держу наверно целую минуту. Потом он смилостивился, отпустил. Приподнимаюсь до середины, выдыхаю, вдыхаю, и снова сосу очень глубоко. На глубине легче — не надо беспокоиться о том, чтобы не зацепить зубками) Когда я в следующий раз повторяю приём, он пытается сдержать сперму, но я предательски высовываю из-под члена язык и касаюсь яичка, самой макушки) Кончик языка сообщает, что вверх пошла сперма, и через мгновение мой рот заливается. Вторая победа! Перед новым даже не успел проглотить… Самый длинный, самый жилистый. Тяжёлые как свинец яички, такие сасные, такие налитые, вися на нём, увеличивают его и без того большую тяжесть.Он наверно утопит меня… — Глубже, соска. Я слушаюсь. Глубоко в горле, у самой ключицы, хлюпает и чавкает собранная головкой слюна вперемешку со спермой. Но ему мало. Он поднимает меня за талию и кладёт рядом с ранцем так, что голова свешивается с сиденья. Широко расставляет ноги и начинает трахать моё поднятое вверх лицо… Яички грозно обрушиваются на меня, закрывают потолок салона и зажимают мне ноздри. Другие альфы взяли мои ладошки и вложили члены, толстые, упругие, горячие, я энергично им мастурбирую. Слюнки хлещут вверх по лицу... Ослеплён… Член душит безо всякой жалости… Платье в такой позе спало до пояса. Все увидели, что под ним я совершенно голый. Кто-то шлёпает меня по попке, кто-то раздвигает руками ножки и нежно хлопает по… суёт пальцы в истекающую между ягодиц дырочку… Все трое кончают почти одновременно. Тяжёлые струи бьют по моему лицу, платью… Главный насаживает так, что яички чуть не раздавливают мне нос, и не отпускает, пока те полностью не лишаются своей тяжести. Когда наконец выходит из меня, начинаю икать — стенки горла все залеплены спермой. — Бедненький… - умиляется один из толпы тех, что еще не кончили. — Открой пошире, я помогу. Открываю до боли в скулах, а он… Такого я ожидать точно не мог. Это унизительно! Сначала он натягивает мои щёчки головкой, не мешает даже икота, но потом он… мочится! Дождь, целый ливень, смывает слюну с моего всё еще висящего лица, смывает сперму со стенок горла. Икота прекратилась, но вместо приятного вкуса спермы я получил отвратительный вкус мочи! И теперь ещё лицо ей воняет! Моча попала даже на волосы. Когда дождь стих, сразу четверо мужчин сдрачивают мне на лицо. Я растираю сперму по коже, стараясь избавить кожу от чужой вони, но добиваюсь лишь смеси запахов. Сперма ещё так странно загустела… Очередная остановка. Я не сразу понимаю, что моя. Если бы не объявил кондуктор… Каждый день я чудом избегаю того, чтобы её пропустить. Скатываюсь на пол, надеваю ранец, выныриваю из обступившей меня толпы с торчащими… штуками… Выбегаю из автобуса навстречу школе, поправляя одежду на ходу. Дамиан! Ну что опять от меня надо? На фоне целые стайки других юных омежек, почему именно меня постоянно ждёт? — Можно я понесу твой ранец? — спрашивает он. Я разрешаю. Никаб надежно прячет запачканное лицо. Но грудь и живот на платье все в белых пятнах. Как он не заметил?Никогда не замечает. Стесняется на меня смотреть… Смешно) — Купить тебе завтрак? — спрашивает Дамиан. — Нет, я только что позавтракал. — Тогда обед? — Оки. Я рассказал вам об утренней поездке, пока.